Kitobni o'qish: «Тайные поклонники Рины»

Shrift:

* * *

Любовь приходит, когда тебе всего шестнадцать,
Любовь приходит, когда ещё нельзя влюбляться.
Нельзя, по мнению строгих мам, но ты спроси у педсовета:
Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта? ©¹

Пролог

Патриаршие пруды. Скамейка в липовой аллее, где когда-то давно – и лишь в нашем воображении – вели беседы о насущном Берлиоз и Бездомный. Это место на Маяковской стало культовым благодаря роману, о чём красноречиво напоминала табличка в булгаковском стиле: «Запрещено разговаривать с незнакомцами».

Ага. Попробуй не поговори, когда столько народу и всем что-то от тебя надо: кому – время спросить, кому – познакомиться, кому – просто дорогу уточнить. Может, потому, что я сижу на скамейке одна, а может, потому, что больше всех похожа на местную, но ко мне с последней просьбой успели подойти уже трижды.

А я что? А я делаю умный вид и быстренько лезу в онлайн-карты, типа, чтобы наверняка ничего не напутать. Хотя на самом деле могу завести разве что к многострадальным трамвайным путям, где Аннушка разлила то самое масло.

Мамаши с колясками, велосипедисты, компании подростков, взрослые дяди с жестяной тарой и сушёной рыбкой. Малолетний шкет гоняет голубей, две девчонки рисуют на асфальте классики, попискивает в предсмертных конвульсиях тявкающая собачонка, которую хозяйка душит со всей своей любовью. Жизнь кипит и бьёт ключом. Весна наконец пришла в столицу, и москвичи пили её по полной, наслаждаясь тёплыми лучами солнца.

Допиваю остывший кофе, нервно барабаня по полустёртому названию на потрёпанной обложке: «Мастер и Маргарита». Символично – я просто балдею. У N юморок что надо. Он, по всей видимости, избрал тот же метод, что и я: с чего начали, на том и закончим. Хорошо хоть, не на рельсах стрелку забил, а то пришлось бы точно в магазин за маслом бежать.

Время – двенадцать минут шестого. Опаздывает.

Мы договорились так-то на пять, а я приехала на час раньше – не рассчитала пробок. Вернее, их отсутствия. Волнение и так со вчерашнего дня зудит между лопаток, а тут ещё и ожидание изводит вдобавок. Плюс Ритка подливает керосина потоком пиликающих сообщений в нашем чате:

@Рита: Ну чё, ну чё, ну чё?
@Рита: Ну когда там?
@Рита: Ну кто?
@Рита: Чего молчишь?
@Рита: Я ж на панике уже три эклера слопала!

Следом – ещё веселее:

@Рита: Ты вообще жива?
@Рита: Может, полицаев вызвать?
@Рита: Или скорую?
@Рита: А может, сразу того, морг?
@Рита: Да ну хорош молчать уже!
@Рита: Четвёртый эклер в ход пошёл!
@Рита: Растолстею – на твоей совести будет!

Двенадцать сообщений за двадцать секунд. Идёт на рекорд.

@Я: Ты растолстеешь не раньше, чем меня примут в Центр подготовки космонавтов)

Пишу ей ответ и на несколько минут отвлекаюсь на переписку. Сижу, чуть сгорбившись и загородившись волосами, поэтому лишь мельком успеваю заметить силуэт, присевший рядом.

– Прости, опоздал. Не по-джентльменски, но в оправдание скажу, что пришёл не с пустыми руками, – мои пальцы замирают над электронной клавиатурой, когда перед моим лицом появляется белая роза.

Ой, дождалась, кажется. Сейчас узнаем, кто есть кто и насколько близко к истине завела меня моя хромающая на логику, аргументированные доводы и всякий здравый смысл дедукция.

Сердце предупреждающе ёкает и на скоростном лифте спешит к пяткам. Тоже в панике, однако отступать поздно. Я ведь сама настояла на этой встрече, так и нечего теперь врубать заднюю.

Принимаю цветок и, набравшись смелости, вскидываю голову…

Глава первая. Фанат Булгакова

– Ни с места, стрелять буду! – с разбега налетаю на Риту с Яном, вклиниваясь между ними и обхватывая каждого за шею. – Пиф-паф, – делаю красноречивое движение пальцами на манер стреляющих пистолетов. – Убиты.

– Раз убиты, значит, я могу съесть булочку с заварным кремом, которую умыкнула из столовки для тебя, – резонно замечает Ритка, для наглядности собираясь затолкнуть десерт в свой вроде бы миниатюрный, но такой прожорливый рот.

Эта веснушчатая девица с карими глазами оленёнка Бэмби молотит всё, что попадёт ей под руку. И днём и ночью. К холодильнику подпускать её опасно: опустошит до базовой комплектации. И тем поразительнее, что при этом её талию на конкурс красоты берёзок можно выставлять. И те, кстати, продуют, потому что рядом с ней будут казаться жирными и бесформенными.

– А ну, дай сюда! – буквально вырываю из её зубов пирожное и поспешно прячу в недра собственного желудка. Ибо нефиг! Мой растущий организм тоже требует подпитки в виде калорий и глюкозы. – Ф-то я пф-опуф-тила?

– Прожуй и не плюйся, – Ян ворчливо подтёр со своей щеки брызги крема.

– Ну пф-ости. Я ф-лучайно.

– И-и-и… снова, – он вытирается повторно, правда, на этот раз попало и на стёкла очков.

– Всё. Прожевала, – миролюбиво вскидываю ладони и разеваю варежку, чтобы все убедились: нутро уже надёжно обрабатывает полученный провиант. – Так что я пропустила?

– Да ничего особенного. Закончили с показательными неравенствами и начали логарифмы.

– Вот же блин, опять с ними пролетела, – огорчаюсь, но не сказать чтобы очень. Математику, как истинный гуманитарий, я ненавижу. При том, что ЕГЭ, увы, никто не отменял. – И без того ни черта в них не соображаю, так и повтор проморгала.

– Будешь и дальше в том же режиме носиться с подготовкой к последнему звонку, проморгаешь сам экзамен, – назидательно замечает Рита. – Перекинь часть обязанностей на других, пока в школе не начала ночевать.

– Ага. Уже побежала. А на выходе что получим? Закат маразма? Сумерки деградации? Вакханалию глупости? Нет. Я сделаю всё сама. Чтоб получилось…

– Идеа-а-а-ально, – пропевают в унисон друзья, закатывая глаза до небес.

– Именно.

Нацарапанный на коленке каким-то умником сценарий мне решительно не понравился, так что я взяла на себя смелость предложить внести правки. И, наверное, так достала преподов, подстерегая их у учительской всю последнюю неделю, что в итоге на меня целиком спихнули подготовительную часть, отправив с богом и пожелав удачи.

Я не на это, конечно, рассчитывала, ну да ладно. Зато теперь стопудово сообразим всё по фэн-шую: я уже поменяла местами сценки, изменила сюжет, перекроила введение, перераздала роли и кое-где даже стихи подправила. Чтоб уж не совсем позорно было. Набрать инфу из интернета – дело нехитрое, но можно же и дальше первой браузерной вкладки пройтись, согласитесь?

Плюс, кстати, я вписала парочку танцев. Народ не особо обрадовался, но мне по барабану. Директором одобрено. Более того, у меня тут недавно возникла сумасбродная идея приплести туда и его самого. Мужик он у нас молодой, на движе, покапаю на мозги пару дней – и точно согласится.

Времени вся эта морока отнимает, естественно, немало, да и никто не отменял репетиции после, а иногда и вместо уроков. Зато есть плюшки в виде прогулов. По уважительной причине! Обожаю. Это моё любимое.

Поднимаемся по лестнице и сворачиваем в учебный коридор, несмотря на перемену – удивительно пустой. Большая часть учеников ещё в столовой, другие залипают в телефонах в классах. Двадцать первый век. Это только в младшем корпусе стоят такие вопли, что впору экзорцистов вызывать.

– И надо тебе оно? Не хватило головной боли на Новый год? – Ян галантно придерживает нам дверь кабинета английского. – И Двадцать третье февраля. И Восьмое марта. Это я молчу про школьную газету…

Щас! Школьная газета в формате соцблога – моя гордость. Я затеяла её ещё в восьмом классе, и идея была с воодушевлением принята руководством. Настолько, что разрослась, расширилась и перешла на бумажный формат. В скромных тиражах, но всё же.

– Брось. Как будто этот бронепоезд можно остановить, – отмахивается Рита, отточенным движением перекидывая свои длинные каштановые волосы за спину.

Я такими похвастаться не могу, хотя вечно пытаюсь отрастить. Правда, прошлым летом нехило их сожгла и пришлось откромсать сухие кончики – сразу по плечи. За полгода косяк стал не так заметен, но краситься в блондинку я не перестала. Просто теперь делаю это осторожнее. Не передерживая.

– В точку. Так что, если не хотите пойти по стопам Анюты Карениной, советую запрыгнуть в вагон, а не топтаться на путях, – падаю на своё место, скидывая на парту сумку. – Я вам как раз застолбила пару страничек.

– Э, нет. Меня ты на это не подпишешь. – Ян усаживается впереди, взлохмачивая и без того взлохмаченный тёмный вихор на башке, который не видел расчёски, судя по всему, с зимы.

– Поздно. А будете артачиться – заставлю танцевать вальс, – строго зыркаю на подругу, пристроившуюся рядом.

– У меня допы, – напомнила она. – А ещё йога, курсы игры на гитаре и вождение. Если не забыла, у тебя всё то же самое.

Ясное дело, не забыла. Это ж я нас записала. На йогу и гитару. А вот автошкола была Риткиной идеей, чтобы к совершеннолетию мы обе обзавелись правами.

Не уверена, что мне с моей гиперактивностью стоит водить, но процесс клёвый. Осталось понять, как при этом никого не сбить. Папа периодически даёт мне порулить на пустырях – и там все кюветы мои. Один раз вообще в забор вляпалась, когда педали перепутала.

– Отставить панику. Всё схвачено, – вытряхиваю из сумки содержимое в поисках жвачки. – Всего-то и нужно, что задержаться на час после уроков… Три раза в неделю.

– Класс. Я всегда знала, что мы с личным временем паршивая пара, – подруга первой находит то, что нужно, и забрасывает в рот сразу три жевательные пластины.

– Последний год, ау! Он и должен быть таким, чтобы было что вспомнить!

– Вытащи шило из задницы. Хотя оно там, походу, слишком глубоко затерялось. Уже не достать, – советует Ян, на что я молча переваливаюсь через парту и натягиваю ему на взъерошенную макушку капюшон толстовки, сопровождая всё увесистым щелбаном. Маленькие привилегии многолетней дружбы, в которой нет нужды церемониться.

– Ты старый ворчливый дед.

– От бабки слышу.

– Я старше тебя всего на месяц.

– На полтора, старуха.

– Вы ещё за вставную челюсть подеритесь, – хихикает Рита, выуживая из-под смятой стопки сценариев библиотечного Булгакова. Я за ним ещё на прошлом перерыве сгоняла.

– «Собачье сердце»? Зачем? Мы ж его давно прошли. Классе в девятом эдак.

– Хочу перечитать. Леонидовна сказала, что он часто попадается в тесте.

– А интернет на что?

– Не люблю. Я с электронками засыпаю. Так надёжней. И интересней.

– Ну не знаю. Кому-то точно было скучно, – она притягивает мне раскрытую ближе к концу книгу, где на свободном участке после главы от руки нарисована табличка исписанного в диагональной плоскости алфавита. А под ней полный бред единой строкой:

Е П Б Э У В

Не, это точно не «Собачье сердце».

* * *

– Ты хоть сколько-то поспала? – Рита поглядывает на меня с сочувствием. Я же свечусь, как натёртый ураном самовар.

– Нет, но сейчас не об этом. Ты была права!

– Когда?

– Когда сказала: «Прикинь, а если это секретное послание?»

– Я вообще-то пошутила.

– Ты пошутила, а я заморочилась.

И всю ночь ковырялась над внешне бессмысленной таблицей. Перерыла всю всемирную паутину и нашла схожую систему кодирования в шифре Виженера. А дальше уже тронувшийся состав было не остановить. Азарт распалился, отрезая всякий намёк на сон, ведь оставалось дело за малым – угадать ключевое слово, от которого можно плясать.

Ключевое, блин, слово! Которое могло быть любым. Вообще любым! Хоть «яблоко», хоть «унитаз».

В общем, весь упор шёл на логику: раз код нарисован именно в этой книге, то и ключ, вероятно, тоже был спрятан в ней. Правда, сколько я ни листала, ничего не нашла. Разве что какие-то рандомные чёрточки на полях возле иллюстраций. Понять бы ещё, как их можно использовать.

Короче, пришлось работать по методу исключения и перетасовывать возможные варианты. Имя героя. Имя автора. Фраза. Название самой повести…

Вусмерть исчеркав любимый блокнот и сгрызши на психах два карандаша, попутно подавившись ластиками, часам к пяти утра я поняла, что почти созрело желание всё бросить. Но, чисто прикола ради, я напоследок попробовала самое банальное. Кличку пса из этой повести.

Кличка, блин, пса!!!

Шарик.

Просто ШАРИК!

И вот тогда пазл наконец-таки сложился. Нелепое «Е П Б Э У В» путём подстановки превратилось в…

– «Морфий»? – тихонько хихикает подружка, чтоб не привлечь внимание учителя географии, потому что урок в разгаре. – Это призыв к действию? Да здравствует опиумная вечеринка?

– Ты разочаруешься, но «Морфий» – рассказ Булгакова, который не был включён ни в «Записки юного врача», ни в школьную программу… Эй, ты чего? – озадаченно смахиваю её ладонь со своего лба.

– Ты как? Тебя никакой ботан не покусал? На сырое мясо не тянет? Зрачки на свет нормально реагируют?

Ха. Ха. И ещё раз ха. Животики надорвёшь.

– В шесть утра случаются озарения. И не знаю, в курсе ли ты, но есть такая клёвая штука – «Алиса, помоги» называется.

– Так… ладно. Морфий так морфий. И что дальше?

– А вот это мы сейчас и узнаем, – многозначительно достаю из сумки ещё одну библиотечную книгу.

– Когда успела-то?! – офигевает Ритка, забываясь и повышая голос.

– Долгорукая, Бойко! – рыкает географ. – Мы вам не мешаем?

– Не очень. Простите, – по отточенной годами привычке виновато вжимаем голову в плечи и натягиваем на лица смиренный облик скромных отличниц. Какими никогда не являлись.

– Сгоняла, как пришла, пока Ваше Величество в карете своей гарцевало к родным пенатам, – шёпотом отвечаю, когда внимание от нас переключается на долговязого одноклассника.

«Карета» – это я ласково. Никаких камней в огород. Просто Рита последние пару лет живёт в частном коттеджном посёлке в часе езды отсюда и до школы теперь её исключительно подвозят. Либо родители, либо такси.

Перемены, к которым мы долго привыкали.

Все трое: Арина Бойко, то есть я, Рита Долгорукая и Ян Миронов жили на одной улице, вечно зависали во дворе после занятий и часто оставались друг у друга с ночёвкой. Да что там, я могла без предупреждения прибежать к ним в гости – прямиком в домашнем, максимум тапочки переодеть. Собственно, из-за удобной геолокации мы и сдружились, превратившись в «неразделимое трио», как про нас шутят.

Сейчас же всё стало сложнее. Милые девичьи посиделки приходится планировать и подстраиваться не только под расписание маршруток, но и под собственные графики. И если раньше я почти всегда зависала у Ритки, то теперь роли поменялись. После школы всем проще было забежать ко мне. Или к Яну. Хотя в последнее время выбор падает чаще на нейтральную территорию – типа пиццерии. Потому что детки выросли и не хотят куковать в четырёх стенах.

– И что? Есть что-нибудь?

– Смотри сама, – открываю книгу ближе к середине, куда небрежно был запихнут криво скомканный тетрадный лист на манер закладки, и тычу пальцем в очередной набор букв, нацарапанных по вертикали.

МД МЖ ЕВ НЯ

– Прикольно, – Рита радуется моей находке без особого воодушевления. – Очередная шарада. Чувак либо хочет, чтобы ты стала фанаткой Булгакова, либо просто гонится.

1.Частично изменённая цитата из песни «Девятый класс», слова Ю. Рыбчинского, музыка Б. Монастырского.

Bepul matn qismi tugad.