Стороннему наблюдателю могло показаться, что Марк безучастно рассматривает госпиталь Фош из окна своей кухни на двенадцатом этаже старой высотки в пригороде Парижа. К центральному входу подъезжали то автомобили скорой помощи, завывающие «пим-пам, пим-пам», то полицейские машины с проблесковыми маячками. Несмотря на наступающие праздники, в канун Рождества люди продолжали болеть, драться и рожать.
В гостиной, жена Камилла спешно собирала чемодан. В раскрытое серое нутро летело нарядное чёрное платье с люрексом, её любимая пижама с сердечками, колготы, зарядки смартфонов, тёплый свитер с оленями для Мишеля – их пятилетнего сына, подарки для её родителей и сестёр, и прочие нужные вещи, чтобы провести праздничные дни с родными и близкими людьми. Все свои действия и намерения разъярённая молодая женщина громко комментировала. Камилла не выбирала выражений и не смущалась присутствия ребёнка, который, казалось, увлечённо играл в приставку и не прислушивался к диалогу родителей, вернее, к маминому эмоционально окрашенному монологу.
– Ты неблагодарный предатель! Гад редкостный! Как таких земля носит! Ты ещё извинения попросишь! Я всё расскажу твоей мамочке, посмотрим, как она оценит твой благородный поступок! Развод! Мишеля не увидишь! Только через суд! Какой щедрый подарок любовнице – изы-скан-нн-ней-шее и дорогущее шёлковое бельё! А мне (её крик заглушал заунывные звуки скорой помощи) – ничего не значащая безделушка!
Марк, не оборачиваясь, продолжал молча слушать угрозы своей жены и ждал, когда же у неё закончится гневный запал и он сможет спокойно объясниться. Насчёт подарка она, конечно же, преувеличивает: дорогой смартфон – это не безделушка, а сын получил в подарок новомодную приставку. Ну а Мелани, новую пассию из соседнего отдела… Да, ему очень хотелось порадовать эту весёлую и привлекательную девушку. Неделю назад они ездили на заключение договора в Гавр и остановились в старой гостинице, в порту. Всё произошло естественно и банально – после деловых переговоров, коллеги ужинали в одном кафе, возможно, несколько неосмотрительно усугубили красным вином. Марк, как благородный кавалер, помог немного выпившей даме найти её номер и расстелить постель. Обычный однодневный адюльтер.
Марк даже не был уверен, что продолжит встречаться со своей сослуживицей. Хотелось сделать красивый жест, выразить благодарность. Тайный подарок, завёрнутый в розово-зефирную подарочную бумагу с запиской «Благодарю за изысканную встречу», он, не подумав, спрятал в комод в стопке банных полотенец. Эх, какая пошлая и некрасивая история получилась. И как теперь из всего этого выпутываться?
Камилла, с покрасневшим лицом и растрёпанными волосами вдруг резко села на краешек дивана, как будто у неё подкосились ноги, и закрыв лицо обеими руками, беззвучно заплакала. Мишель отвлёкся от игры, приобнял маму и спросил:
– Мамуля, когда мы поедем к дедуле и бабуле? А папуля с нами поедет?
– Нет, твой папа останется дома, ему необходимо подумать над своим поведением, а мы с тобой прекрасно отпразднуем Рождество, нас ждёт дед Мороз с подарками, поспешим!
– Он не был послушным? Нет? Ему дедушка Мороз не даст подарочек?
– Не заслужил, – сухо ответила Камилла.
Она достала из книжного шкафа свёрток, предназначенный Марку, медленно и торжественно разрезала его большими ножницами. Разноцветные полоски зигзагообразной гирляндой разлеглись на столе. Галстук или шёлковое кашне? Уже не важно…
Входная дверь захлопнулась, утробно зашумел старый лифт. Не прощаясь, не поцеловав его на прощание, Камилла с Мишелем уехали до понедельника в Дижон. В пустой квартире ещё слышались отголоски гневных речей и упрёков, чувствовался запах её духов, зонтик в прихожей раскачивался в такт с серебристыми шариками на искусственной ёлке.
Bepul matn qismi tugad.