Ты любишь читать весёлые и увлекательные рассказы? Если да, то эта книжка для тебя. Герои рассказов – Валька, Маша, Алина постоянно попадают в курьёзные и потому смешные ситуации. Они с честью выходят из затруднительных положений потому что много читают, всем интересуются, и ещё потому, что их окружают хорошие и верные друзья. В конце книжки тебя, мой дорогой друг, ждёт сюрприз: фантастическая повесть о забавных жителях Путалании, прилетевших на Землю с исследовательской миссией.
Эту удивительную книжку для тебя написала Ирина Горюнова. Она – писатель. И хотя эти рассказы она писала для своей маленькой дочери, Ирина Стояновна охотно поделилась своими историями с тобой, мой юный читатель.
Главный редактор издательства «БИКАР»
Виктор Карпенко
У меня младшая сестренка есть, Машка. Такая умная, диву даюсь. На все ответ найдет и язык подвешен, что не спроси – все знает.
Один раз идем с ней из магазина, она мне и говорит:
– Валька, давай в динозавров играть.
Идем, играем, будто мы динозавры, травку едим, гулять ходим, по небу летаем, ну, и всякое-такое.
А потом Машка и говорит:
– Валь, а, Валь! Покачай меня на качелях.
А я подшутить над ней захотел и так хитро ее спрашиваю:
– Маш, а ты не знаешь, разве динозавры на качелях качаются?
Она подумала и ответила:
– Не знаю, надо у археологов спросить, они точно скажут!
Ну, отвлекаюсь я на уроках, отвлекаюсь. Что тут поделаешь. Из-за этого и все мои истории происходят. А ребята потом животы от смеха надрывают. Вера Семеновна говорит, что я шут гороховый. А я не шут, невнимательный просто. Сегодня на уроке такая история произошла.
Слушал я учительницу, слушал, а потом в сон начало клонить, я же до полночи боевик смотрел со Шварценеггером. А Вера Семеновна домашнее задание диктовала. Мне уже потом ребята растолковали, что надо было рассказ написать, где были бы два слова: мама и конь. Хотя почему мама и конь, я до сих пор не понимаю. Что между ними общего? Вроде бы ничего. Так что неудивительно, что я лопухнулся. Ну, вот. Я как-то смутно помню конец урока – дремал. Тут Вера Семёновна и говорит:
– Ну-ка, Михеев, скажи нам, что надо дома сделать?
Тут я встал и спросонья отвечаю на автомате:
– Прийти домой и сказать маме, что она конь.
Вера Семеновна даже не ругалась на меня, смеялась очень, до слез, и руками махала.
– Да, Валька, – вздохнула мама, глядя на мой дневник, – что из тебя получится, одному Богу известно.
– Зато я меломан, – обиделся я.
Мама вздрогнула и схватилась за сердце.
– Вовочка, милый, срочно к врачу!
– Зачем? – не понял я.
– Как зачем? Лечить твою меломанию.
И мы пошли к врачу.
Тот, выслушав маму, печально вздохнул и спросил у меня:
– И давно это у тебя?
– Года два, – честно ответил я.
– И что, – заинтересовался врач, – прямо вот так и тянет?
– Угу, – угрюмо пробурчал я.
– Ну, ничего, – обратился врач к маме, – он у вас хотя бы честный, не врёт. Сдадите анализы, будем думать.
Через два дня пришли результаты. Врач посмотрел и сказал:
– Странно, анализы хорошие, никаких отклонений. Пойду, схожу к главврачу. Посидите пока.
Через полчаса врач вернулся.
– Главврач говорит, что ничего, пусть ест: мел он для здоровья полезный, кальций там. Кости будут крепкими, расти будет хорошо. Так что меломания – это не страшно.
Мама обрадовалась, и мы пошли домой.
– Мам, а мам, что такое мартышкин труд? – задумчиво спросил я.
– Это, Валь, когда человек делает что-то, делает, и всё впустую, ничего у него не выходит, толка никакого нет, – ответила мама и спросила, – а тебе зачем?
– Да, так, нам задали сочинение написать «Кем я хочу стать, когда вырасту».
– А-а-а! – сказала мама. – Ну, пиши.
Я написал.
Когда нам отдавали сочинения, Вера Семеновна комментировала наши труды:
– Воропаева, 5. Молодец.
– Воркунов. 3. Для тебя это достижение.
– Рябов. 4. Очень неплохо, постарался на этот раз.
– Калмыкова. 4. Ты могла бы и лучше, я знаю.
– Михеев (это я). 2. Ну, ты Михеев и балбес! Вот послушайте, дети, что он написал.
И возмущенная Вера Семёновна прочитала моё сочинение:
«Когда я был маленьким, то хотел стать космонавтом, продавцом мороженого или авиаконструктором. Потом решил, что лучше быть автогонщиком, а когда подрос, то понял, что надо быть бизнесменом, чтобы хорошо жить. Наверно, я еще могу передумать, пока вырасту, но одно знаю точно: учителем не буду никогда, потому что учить детей – это мартышкин труд. Всё равно, что из них вырастет, то вырастет, а тратить своё время попусту, как наша Вера Семёновна, я не хочу. Я же не мартышка».
Вера Семёновна всхлипнула и с надрывом произнесла:
– Завтра, Михеев, с родителями и сочинением – к директору!
Знаете, песня такая есть: «Вечный двигатель, вечный двигатель…», а я вот – вечный дрыгатель – так меня мама прозвала. Это потому, что я всё время с плеером хожу и под музыку дрыгаюсь. Без плеера жить не могу – и уроки с ним делаю, и ем, и даже в туалет хожу. Не люблю я, когда кругом тихо или кто-то бразильские сериалы обсуждает – тоска ведь! А с плеером хорошо! Слушай, что хочешь, а что не хочешь, до тебя и не дойдет – не услышишь. Одно плохо: то остановку свою проеду, потом возвращаться приходится, то ещеё какая напасть. Однажды меня сама Ленка Воропаева в киношку пригласила, а я не услышал – от друзей потом узнал. Так обидно было, особенно когда она с Дёмкой Рябовым пошла! Локти себе кусал. Да это еще цветочки. Я когда хожу, в такт музыке, то подпрыгиваю и руками размахиваю. Один раз так замахнулся на Витьку Мырцова, что он мне такой фингалище засветил – месяц видно было! А Ленке, соседке моей, мороженое сшиб, да прямо на плащ её матери. Та потом к нам ругаться приходила, чтобы, мол, плащ в химчистку несли. Но это всё так, цветочки. Чего я себе никогда не прощу, так это скейтборда. Когда мой день рожденья приближался, мама меня спросила:
– Валентин, что тебе на день рожденья подарить? Ты скейтборд хотел?
А мне послышалось: «Валентин, иди-ка ты уроки учить», ну, я рожу-то и скривил, а мама поняла, что мне скейт и не нужен. И подарила мне, знаете что? Набор «Юный техник». Ей в магазине сказали, что это круто. А мне теперь стыдно друзьям признаться, что подарили – засмеют ведь. Так что я теперь одно ухо настороже держу и наушник туда не вставляю, мало ли что. Да и дрыгаться перестал.
В субботу у нас, как правило, проходит генеральная уборка. Я её не люблю, потому что мама вечно заставляет меня убираться и разбираться. А мне хочется в это время поиграть с мальчишками во дворе, или посмотреть мультики, или что-нибудь смастерить. Но я беру пылесос и иду пылесосить квартиру. Мама обычно ругается, говорит, что я бестолковый и только гоняю пыль по углам. Вот и сегодня я начал лениво разбирать свои книжки и игрушки, переставляя их с места на место, потом пылесосил коридор, и вся обувь из-за этого переместилась в центр, ближе к кухне. Мама споткнулась об неё и закричала:
– Ну, Валька, брысь отсюда, ты только путаешься под ногами, – хотя это путалась обувь, а вовсе не я. – Иди лучше путайся у себя в комнате, на диване.
Я пошел в комнату, лег на диван и запутался… в покрывало. Запутался я с головой и заснул. Мама меня после уборки долго искала, а потом будила и выпутывала наружу. Мне понравилось. Я решил, что путаться надо почаще и по-разному. Следующий раз я тоже как-нибудь запутаюсь. Может в мамин шкаф с шубами или еще куда. А еще говорят, можно мешаться, это я тоже попробую. Интересно.
Бабушка же сказала, что нечего ребенка эксплуатировать и что хорошие мальчики на дороге не валяются. Мама подумала-подумала и, согласившись, сказала:
– Пусть лучше этот хороший мальчик валяется на диване, чище будет, чем, если на дороге.
И все согласились.
Мама до сих пор вспоминает эту историю. Когда я был еще маленьким и мне было лет пять, к нам пришли гости. Обычно все взрослые любят приставать к ребёнку с одним и тем же вопросом. Покровительственно глядя на тебя, они обычно спрашивают: «Ну, скажи, пожалуйста, кем ты хочешь стать?» Естественно, время от времени, мне в голову приходили различные идеи, потому что интересовало многое. Я хотел стать и продавцом мороженого, и водителем грузовика, и крановщиком, и летчиком-космонавтом, и даже президентом. Каждое моё заявление гости встречали радостными и уважительными восклицаниями. Но тут на меня что-то нашло. Один из гостей, задав свой вопрос, ждал ответа. Остальные вежливо смотрели на меня, выжидая, что же на этот раз я отвечу. А я что-то задумался и думал минут пять, а потом решил: «Вы, знаете, – ответил я, – после долгих размышлений, я пришел к выводу, что лучше не работать». Гости оглушительно засмеялись, удивляясь моей сообразительности, а я не понял: «Чего тут смешного?», ведь почти все взрослые жалуются, что устают на работе, она их не радует. И я решил, что если с детства я такой умный, то пора мне уже мемуары писать.
Впрочем, моя сестренка Машка тоже ничего, хоть и девчонка, но с чувством юмора. Недавно, когда ей задали вопрос кем она будет когда вырастет, та ответила:
– Когда я вырасту, то буду Бабой-Ягой, старой и страшной.
Однажды, когда я еще был маленький, мы поехали с мамой в гости. Это было далеко. Сначала мы ехали на метро, а потом на троллейбусе. Я первым зашёл в троллейбус и занял маме место. Потому что она пошла пробивать билетик. Но тут какая-то тётя подлетела к маминому месту, смахнула с него мою руку и плюхнулась на сиденье. Тётя была не старая, но и не молодая, только полная, в ушах у неё висели огромные серьги, оттянувшие ей уши так, что они стали похожи на слоновьи. Ещё она была сильно накрашена и с неё сыпалась тушь, из-за чего лицо было, как у клоуна.
Я робко сказал, что это место занято. Тетя напыжилась, свела губы пучком и ядовито спросила:
– Для кого же?
– Для мамы.
– А она что, старше меня?
Я растерялся и, стараясь быть вежливым, тихо сказал:
– Что вы, сидите, пожалуйста, бабушка. Старше вас я ещё никого не видел!
Она почему-то обиделась и сказала маме, что я невоспитанный. Я так и не понял: «Почему?»
Моя сестрёнка Машка на диво непоседливый ребенок. С ней столько хлопот. Не успеешь оглянуться, а она уже что-нибудь начудит, да так что все кругом от хохота падают. Помню как-то я, мама и Машка летели в самолёте на море отдыхать. Машка захотела в туалет. Поскольку она у нас достаточно самостоятельная, то пошла туда сама. Через некоторое время мама мне говорит:
– Валька, пойди, посмотри, что там Машка делает, а то её долго нет.
Я пошёл на разведку. Зная Машку, можно было предположить, что она уже обаяла командира корабля и теперь ведёт самолёт, пока ничего не подозревающие пассажиры расслабляются и жуют ириски. Еще на подходе я услышал взрывы хохота. Подойдя поближе, увидел толпу, в центре которой стояла моя Машка и какой-то низенький и толстенький лысоватый дядя. Маша азартно тыкала дядю пальцем в пузо, нависшее над ремнем этакой большой и мягкой подушкой, и громко кричала:
– Нет, ну вы мне скажите, пожалуйста, разве так можно? Надо же зарядку делать по утрам и диету соблюдать. Вы разве не знаете, что есть много очень вредно для здоровья? Давайте мне свой телефон. Я вам буду звонить и проверять, как вы делаете зарядку!
Дядечка пытался усохнуть и втянуть живот, но это у него получалось плохо. Поэтому под одобрительный смех пассажиров и стюардесс он написал Машке на листочке телефон и тихо ретировался на своё место. А нам с Машкой даже разрешили одним глазком в кабину пилота заглянуть. Вот здорово! Жаль, порулить не дали.
Однажды мама опаздывала на работу и попросила меня отвести Машку в детский сад. Не могу сказать, что мне интересно возиться с трёхлетней девчонкой, но я же мужчина, а значит должен помогать маме. Взял я сестрёнку за руку и повёл в садик. А Машка такая вредная, как придёт что в голову, так не отвяжется.
– Валька, – говорит мне она, – ты меня теперь только Алёнушкой называй, я на другое имя отзываться не буду, и в саду всем скажи, что я – Алёнушка.
– Ладно, – говорю ей, – называйся хоть пнём, если хочешь, только иди быстро, и реветь не смей.
– Не буду реветь, если Алёнушкой звать будешь.
Пришлось мне сказать всем воспитателям в детском саду, что наша Маша теперь вовсе и не Маша. А они давай подтрунивать: «Алёнушка-Алёнушка, идёт с братцем Иванушкой». Одна воспитательница пошутила, вторая, третья. Я молчу. Думаю, сейчас сдам Машку, и всё – глупости закончатся. А Машка-то нетерпеливая. Послушала-послушала и, когда ей в очередной раз ту же самую фразу сказала вахтёр Надежда Васильевна, она не утерпела, а, развернувшись к ней, уперла руки в боки и со вздохом сказала:
– Васильна, займись лучше делом!
Bepul matn qismi tugad.