Kitobni o'qish: «Подлинная история профессора Преображенского»

Наше сильное желание жить

противоречит краткости жизни.

У нас есть инстинкт жизни,

у нас нет инстинкта смерти.

Серж Воронов

© Кветной И. М., Пальцев М. А., 2026

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2026

Благодарности

В создании этой книги нам помогали немногие, но близкие и хорошие люди.

Мы, прежде всего, благодарим наших жен – Татьяну Кветную и Ирину Пальцеву за их воодушевляющую поддержку этой, казалось бы «сумасбродной», идеи – написать книгу о Серже Воронове. На протяжении всей работы они своим интересом и вниманием создавали нам прекрасные условия для плодотворного творчества.

Мы признательны Альбине Петровой – молодой талантливой художнице, выпускнице знаменитой Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени барона А. Л. Штиглица. Мы попросили Альбину сделать рисунок на основе любой фотографии Сержа Воронова. Она согласилась, и он украшает книгу.

Нам приятно выразить глубокую благодарность редактору Екатерине Секачевой за внимательную высокопрофессиональную работу над текстом книги, которая, несомненно, улучшила ее содержание и восприятие читателем.

В процессе работы над книгой мы познакомились и поделились этим проектом с замечательными людьми и квалифицированными экспертами в области книгоиздания – Романом Косыгиным и Ольгой Никаноровой.

Мы благодарны им за проявленный интерес, поддержку и предложение выпустить книгу в издательстве «Молодая гвардия».

Для нас это большая честь и редкая удача!

Надеемся, что, прочитав нашу книгу, они не пожалеют о своем предложении.

От авторов

Эта книга посвящена жизни и деятельности одной из самых загадочных и выдающихся личностей в мировой медицинской науке ХХ века – Самуила (Сергея) Абрамовича Воронова (Сержа Воронофф).

История жизни Сергея (Сержа) Воронова – это сюжет для приключенческого романа длиною в 85 лет, который включает череду взлетов и падений, увлечений, любви и ненависти, выдающихся научных открытий, богатства и разорения, поэтических озарений и многих других загадочных событий, продолжающихся и после смерти этого легендарного человека.

Перед читателем калейдоскопом пронесутся самые значимые периоды и события жизни великого физиолога и хирурга, имя которого между Первой и Второй мировыми войнами гремело по обе стороны Атлантики. Богатейшие люди Парижа и Нью-Йорка мечтали лечь под его нож, поскольку Воронов не просто излечивал от болезней – он дарил людям вторую молодость.

Настоящее полное имя этого удивительного человека – Самуил Абрамович Воронов.

Впервые мы узнали о нем, как ни странно, не из учебников по медицине или из справочных энциклопедических изданий, а прочли его на… театральных афишах.

Будучи в 2013 году в швейцарской Лозанне на международном конгрессе, мы увидели афиши готовящегося к постановке в местном театре спектакля «Никто не имеет права умереть здесь». В местной газете мы прочитали, что этот спектакль основан на истории жизни «загадочного русского хирурга Воронова, обещавшего своим пациентам вечную жизнь и вечную молодость». «Наша газета», издающаяся в Лозанне на русском языке, писала о том, что режиссера Яна Вальтера, который сам написал пьесу, вдохновил на создание постановки ранее опубликованный в этой газете рассказ о Серже Воронове, жившем в Лозанне в последние годы своей жизни.

Основной темой пьесы и спектакля является древнее и недостижимое стремление человека к бессмертию. В центре сюжета – русский хирург Серж Воронов, который в период между двумя мировыми войнами прославился своими операциями по пересадке половых желез. Воронов был убежден, что этот метод способен значительно продлить жизнь пациентов и омолодить их организм.

Мы, к нашему стыду, ничего в то время не знали о работах Воронова и, вернувшись из Лозанны, решили попытаться найти возможные сведения о нашем талантливом соотечественнике. По мере все большего знакомства с личностью Воронова нам захотелось рассказать об этом удивительном человеке широкому кругу читателей, и мы решили попробовать написать о нем книгу.

Работа шла долго и трудно. Сведений о Воронове достаточно много, но они не систематизированы, разбросаны по разным источникам, часто разноречивы и скупы, многие, возможно, недостоверны, и проверить все досконально не представляется возможным, но, к счастью. Воронов оставил немалое эпистолярное наследие – более 15 книг и 200 статей.

Однако любая работа когда-нибудь заканчивается. И вот книга перед вами. Мы ее написали, познакомившись со многими доступными фактами биографии этого, действительно необычного человека – личности, наделенной, казалось бы, несовместимыми чертами характера, разными способностями, энциклопедически образованного ученого, «матерого» хирурга, талантливого физиолога, блестящего светского человека…

Перед тем как читатель начнет знакомиться с нашим рассказом о Самуиле (Серже) Воронове, мы хотим привести отрывок из его статьи, опубликованной в журнале «Огонек» (1928, № 12): «Мир, населенный могучими людьми – сверхчеловеками обоего пола, в возрасте, много превышающем столетний, крепкими, способными к продолжению рода, бодрыми телом и духом, – одним словом, людьми в полном расцвете сил, какой в наше время свойственен человеку лишь в возрасте между тридцатью и сорока годами, – таковы смелые мечты мои на счет ближайшего будущего человечества. Все это звучит, как сказка.

Однако это не так, несмотря на то, что наука в этой области делает пока свои первые шаги. И это не дикий бред, не беспочвенные мечтанья, но весьма серьезные факты, которые, благодаря огромным успехам медицинской науки, получат скоро всеобщее признание.

Мои собственные изыскания в этой области имели своим основанием идею омоложения человеческого организма, стремление во что бы то ни стало найти способ привести снова в действие усталую человеческую машину, хотя бы с риском прослыть в глазах непосвященных искателем громких сенсаций. Однако, после непрерывных исследований на протяжении всей моей жизни и проверки их исчерпывающими опытами, я убедился в справедливости положений, которые я время от времени устанавливал. И сейчас я полон надежд на счет будущего моих идей и твердо убежден, что они найдут со временем свое практическое применение и признание».

Прочитав эти эмоциональные слова Воронова, читатель ощутит размах исканий и стремлений русского хирурга и поймет наше желание рассказать о нем, создав книгу о его жизни и научном творчестве.

Она перед вами.

Надеемся, что вы дочитаете ее до конца…

Игорь Кветной, Михаил Пальцев

Март 2023 – апрель 2025 года

Глава первая
Рождение и юность. Из Воронежа в Париж

Датой рождения Воронова принято считать 10 июля 1866 года, согласно записи об обрезании его в синагоге. Он родился в еврейской семье уроженцев Могилевской губернии Абрама Вениаминовича Воронова и Рахили-Эстер Липски.

О месте его рождения существуют две версии. Согласно первой версии он родился в селе Шехмань, которое располагалось на пересечении дорог из Тамбова в Воронеж, а по другой версии – в Воронеже.

Мальчика нарекли семитским именем Самуил (др. – евр. שמואל – «Бог услышал» или «имя Божье» – любознательный, спокойный, решительный, эрудированный) и не ошиблись – все эти качества в Воронове проявились ярко и во многом определили его профессиональные и жизненные успехи.

Семья и юность

У Самуила Воронова было пять братьев: Александр, Джордж, Яков (Жак), Илья, Бенцион – и сестра Анна. Мы еще расскажем о том, как сложилась жизнь братьев и сестры Воронова, а пока вернемся к нашему основному герою.

Родители Воронова достаточно долгое время проживали в селе Шехмань, которое получило название в начале XVIII века по названию реки, протекавшей в тех краях. Река была богата рыбой. «Шех» на тамбовском диалекте означает рыболовную снасть типа вентеря (ловушки) – широкой сетки на железных или деревянных обручах, в которую попадает рыба, идущая по реке, а слово «мань» – от глагола «манить».

Жители Шехмани были «служилыми людьми», они несли соответствующие воинские обязанности и по истечении срока службы переводились в разряд однодворцев, занимавших промежуточное положение между дворянами и черносошными (свободными) людьми. Однодворцы имели право на частное владение землей и выбор профессии.

Отец Воронова, как бывший кантонист, мог проживать вне черты оседлости. После окончания Воронежского технического училища Абрам Воронов несколько лет работал на Юго-Восточной железной дороге. Потом он освоил профессию винокура, сколотил немалое состояние на перегонке спиртов и окончательно поселился вместе с семьей в Воронеже, где, согласно второй версии, и родился герой нашего повествования.

Абрам Воронов обладал невозмутимым характером, был обстоятельным, рассудительным и слыл в городе честным и очень добрым человеком. Он умел располагать к себе людей с разными характерами и привычками. Воронов вспоминал об отце: «Про него говорили, что у Вениаминовича даже самые ленивые и пьющие работники усердно трудятся». Сам Абрам Вениаминович алкоголем не злоупотреблял, и самой большой страстью в его жизни были книги!

В любом случае, где бы ни родился Воронов, в 1884 году он окончил Воронежское реальное училище, которое открылось в 1876 году и быстро стало одним из самых успешных провинциальных учебных заведений Российской империи.

В годы учебы Самуила Воронова там преподавали многие известные воронежские ученые, писатели, деятели искусства, которые не только давали ученикам достойные знания, но и прививали им любовь к творчеству. Достаточно назвать имя в то время молодого, а впоследствии ставшего знаменитым математика Андрея Петровича Киселева (1852–1940), по учебникам которого училось не одно поколение российских, а потом и советских школьников и чьи педагогические труды до сих пор остаются эталоном в школьном образовании.

Несмотря на гуманитарный склад ума, Самуил Воронов любил и позднее активно применял в своих исследованиях математические расчеты и физические методы. Он часто вспоминал годы учебы в Воронежском реальном училище и своего учителя математики А. П. Киселева, учебники которого стояли у Воронова на полке и очень им ценились.

Несмотря на разницу в возрасте, между Киселевым и Вороновым установились дружеские отношения. Именно Киселев ввел своего ученика в общество любителей шахмат, которое постоянно (по 20–30 человек) собиралось в доме Николая Федоровича Бунакова – тоже известного воронежского педагога, преподававшего русский язык и литературу в уездном училище и кадетском корпусе. Играли на 8–10 досках, устраивали турниры.

В его доме за игрой в шахматы участники этих встреч обсуждали и животрепещущие общественные проблемы. Воронов, общаясь с передовыми образованными людьми, получал от них и читал «запрещенную» литературу – произведения Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и других. Власти не одобряли возникшее гражданское объединение, и, расценив Бунакова как человека «политически неблагонадежного», чиновники запретили ему педагогическую деятельность. Он уехал из города в село Петино Воронежской губернии, где на свои средства открыл начальное народное трехлетнее училище с интернатом, из выпускников которого организовал самодеятельный крестьянский театр.

В годы, проведенные Вороновым в училище, его близкими друзьями были весьма незаурядные молодые люди – И. А. Иванов-Шиц (1865–1937), впоследствии известный архитектор, представитель направления модерн, и поэт Н. В. Корецкий (1869–1938). Их судьбы сложились по-разному. У Иванова-Шица – успешно и счастливо, а у Корецкого – трагически.

Илларион Александрович Иванов-Шиц преуспел в жизни и профессии, став выдающимся архитектором, с 1890 года он – главный городской архитектор Москвы, здания, построенные по его проектам, до сих пор украшают столицу. Среди самых известных – доходный дом Хомякова (Кузнецкий мост, 6), комплекс зданий Морозовской больницы, сберегательная касса в Рахмановском переулке, Купеческий клуб (ныне театр «Ленком») на Малой Дмитровке и другие. Именно ему была доверена работа по перестройке исторических залов Большого Кремлевского дворца под зал заседания Верховного Совета СССР, он был почитаем коллегами и властью, награжден орденом Ленина. Умер Иванов-Шиц в 1937 году и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Жизнь Николая Владимировича Корецкого сложилась с точностью до наоборот. Он был талантливым поэтом и способным театральным режиссером. После окончания училища переехал в Петербург, где с 1898 года работал в труппе театра Неметти, потом заведовал театральным отделом газеты «Новости», а с 1906 по 1917 год работал редактором, затем издателем литературно-научного иллюстрированного журнала с приложениями «Пробуждение». В ноябре 1907 года издал первый и единственный номер журнала «Театральная библиотека». После Октябрьской революции 1917 года «колесил» по стране, служил режиссером в рабочих и красноармейских клубах, позднее работал в различных издательствах. В 1929-м вернулся в Ленинград, стал работать корректором в типографии. 2 ноября 1937 года был арестован и 11 января 1938 года осужден по статье об антисоветской агитации и расстрелян.

По сравнению с Ивановым-Шицем Воронову Господь уготовал еще более блестящую жизнь – он стал всемирно известным ученым и богатым человеком. Началом пути Воронова к славе стал его переезд во Францию, куда он отправился с родителями в 1884 году после окончания Воронежского училища.

Одной из причин, побудивших родителей Воронова перебраться всей семьей в Европу, послужил антисемитизм, нараставший в России после убийства императора Александра II 1 марта 1881 года. Воронов, отличавшийся «быстрым умом и энергией», начал интересоваться революционным движением и даже был приговорен к 15 суткам тюрьмы за хранение и чтение нелегальных материалов. Семья посчитала, что будущее в России не сулит детям особых перспектив, и решила, пока не поздно, эмигрировать во Францию.

Позволим здесь небольшое отступление в хронологии нашего рассказа. Интересно, что Воронов больше никогда не приезжал в Россию, в родной Воронеж, но все возвращается на круги своя, и в 1929 году Петр Денисов, сотрудник Московского института экспериментальной ветеринарии, отправился именно на воронежскую землю, чтобы по методу Воронова «омолаживать» скот.

Денисов еще будет героем нашего рассказа с интересными подробностями его работы в Ленинграде в лаборатории великого Павлова, а пока приведем выдержку из интервью, опубликованного в воронежской газете «Коммуна» за 30 ноября 1929 года.

Денисов рассказывает: «Операции проводятся нами не только для омоложения, но и для увеличения мясистости и шерстистости животных. Работы проф. Воронова дали замечательные результаты. В экспериментах во Франции 8-месячный баран, которому были пересажены железы от двухлетнего барана, в период полного полового созревания давал шерсти на 30% больше и мяса на 20% больше. Крайне важным является способность оперированных животных передавать новые качества и своему потомству».

Приехав во Францию, Самуил в возрасте 18 лет поступил в знаменитую Сорбонну. В то время там преподавали многие именитые врачи, среди которых выделялся известный невропатолог и патологоанатом Жан Мартен Шарко.

Это был энциклопедически образованный человек, очень добрый по натуре и блестящий оратор. На его лекции собирались полные залы. Он внес большой вклад в клиническую медицину, первым описал симптомы рассеянного амиотрофического склероза, создал учение о психогенной природе истерии, ввел в широкую практику применение гипноза при лечении неврологических расстройств.

Самуил вместе с другими сокурсниками попал в орбиту человеческого обаяния и профессионального мастерства Шарко и сначала даже мечтал, окончив обучение, стать невропатологом, но верх взяли физиология и хирургия.

«Виноват» в этом был другой выдающийся деятель французской медицины – блестящий хирург Жюль Эмиль Пеан. Его операции были виртуозны, он не только великолепно и красиво оперировал, в совершенстве зная анатомию человеческого тела, но и конструировал новые инструменты для хирургических манипуляций – именно он изобрел в 1862 году кровоостанавливающий зажим, используемый до сих пор хирургами в разных странах мира (зажим Пеана).

Он первым успешно осуществил в 1864 году удаление яичников (овариэктомию) при развитии в них опухолевого процесса и тем самым спас женщину от неминуемой и мучительной смерти. В 1879 году Пеан произвел первую в мире резекцию желудка при раке антрального отдела, названную им гастроэктомией, он также являлся пионером выполнения трансвагинальной гистерэктомии (удаления матки) по поводу рака этого органа.

Можно много и долго перечислять профессиональные достижения великого хирурга, и, конечно, Воронов с его склонностью к тонкому рукоделию и тщательным анатомическим манипуляциям выбрал хирургию делом своей жизни. При этом Самуила интересовали и тонкие механизмы физиологических функций.

Молодому исследователю удалось объединить две ипостаси медицины в единое направление.

Окончив с отличием медицинский факультет, Воронов в 1889 году сначала становится ассистентом своего первого великого учителя – знаменитого физиолога Шарля Броун-Секара, а впоследствии начинает заниматься и хирургией под руководством второго великого учителя – Алексиса Карреля.

Первый великий учитель. Шарль Броун-Секар

Воронов начал работать в лаборатории Броун-Секара в год триумфа великого физиолога. 1 июня 1889 года на заседании Парижского биологического общества профессор экспериментальной биологии Шарль Броун-Секар выступил с ошеломляющим сообщением об опытах, которые он проводил на самом себе. Семидесятидвухлетний ученый готовил настой из тканей (взятых из семенников молодых собак и морских свинок) и вводил его себе под кожу.

Настой готовился следующим образом: семенники собаки или морской свинки растирали в дистиллированной воде (2–3 мл воды на каждый семенник). Получалась кашица, состоящая из ткани вен семенных желез, которые были перевязаны перед операцией, из ткани самих тестикул и из спермы. Жидкая кашица фильтровалась затем через обыкновенный бумажный фильтр и употреблялась для подкожных инъекций. Лично себе Броун-Секар сделал восемь инъекций в течение двух недель: две инъекции он сделал в руку, остальные шесть – в бедро. Каждый раз вводилось около 1 мл, то есть примерно одна четвертая часть той массы, которая получалась из одного семенника.

В момент введения препарата Броун-Секар чувствовал лишь легкое покалывание, сравнимое с ощущением от обычного укола. Через несколько минут, максимум через 15, слабая боль исчезала, но затем возвращалась и становилась сильнее. К концу первого или второго часа она достигала своего пика, но иногда могла длиться до 5 или даже до 12 часов. По словам Броун-Секара, это чувство было похоже на боль от обширной раны. В месте укола наблюдались припухлость и покраснение, и оно оставалось чувствительным еще целую неделю.

Инъекции, как видим, были болезненны, но они оказывали на старческий организм омолаживающее действие: у Броун-Секара возникало ощущение необыкновенной бодрости, повышались работоспособность, мышечная сила, половой инстинкт.

Вот выдержка из его доклада: «Восьмого апреля мне исполнилось 72 года. Мое общее состояние, которое ранее было превосходным, в течение последних 10–12 лет изменилось: с годами оно постепенно, но весьма значительно ухудшилось. До того, как я начал делать себе впрыскивания, я был вынужден садиться уже через полчаса после работы в лаборатории. Но даже, если я работал сидя, то через три или четыре часа, а иногда уже и через два часа был без сил.

Когда, я, проработав таким образом несколько часов в лаборатории, вечером приезжал домой, то (и это продолжалось уже несколько лет) был настолько утомлен, что вскоре после легкого обеда должен был ложиться в постель. Иногда я был обессилен настолько, что, несмотря на сильное желание спать, которое мне не давало даже прочитать газету, засыпал только через несколько часов.

На второй и особенно на третий день после начала впрыскиваний все изменилось, и ко мне возвратились, по крайней мере, все те силы, какими я обладал много лет ранее. Научная работа в лаборатории в настоящее время очень мало утомляет меня.

К большому удивлению ассистентки, я могу теперь часами работать стоя, не чувствуя потребности сесть. Бывают дни, когда я после трех– или четырехчасовой работы в лаборатории, сижу после ужина более полутора часов над своими научными трудами, хотя я не делал этого в течение последних двадцати лет»¹. Экстракты из семенников Броун-Секар назвал «эликсиром молодости».

Личности Броун-Секара стоит посвятить несколько строк в нашем рассказе о Самуиле Воронове, потому что характер и темперамент учителя и ученика были очень похожи.

Шарль Эдуард Броун-Секар появился на свет в 1817 году в американо-французской семье, жившей в британской колонии на острове Маврикий. Его отец-американец был моряком и однажды не вернулся из плавания. Мать (француженка) одна воспитывала сына, который в основном впитал в себя французскую культуру, однако до конца своих дней говорил с заметным английским акцентом.

Юношей он уехал в Париж учиться на врача и впоследствии много ездил по свету, работал в разных странах, но именно Франция оставалась его alma mater, и, работая именно в этой стране, он приобрел славу всемирно известного ученого.

В 1846 году молодой врач вернулся на остров Маврикий, там в это время бушевала эпидемия холеры. Броун-Секар самоотверженно боролся с ней и спасал жизни больных. Когда эпидемия холеры стихла, Шарль отправился на родину отца – в Соединенные Штаты Америки, где несколько лет работал в различных госпиталях и преподавал в Гарвардском университете. Потом Броун-Секар переехал в Лондон, где трудился в госпитале для паралитиков и эпилептиков.

Где бы ни работал Броун-Секар, он всюду проводил глубокие научные исследования и часто практиковал проведение опытов на самом себе.

Только после 50 лет Броун-Секар получил французское гражданство, переехал в Париж и с тех пор уже никогда не покидал Францию. В 1869 году он стал профессором медицинского факультета, а еще через десять лет возглавил лабораторию экспериментальной физиологии в знаменитом Коллеж де Франс, куда его ассистентом устроился молодой Воронов и начал активно участвовать в необычных экспериментах учителя по трансплантации тканей и органов животных. В 1886 году Броун-Секар был избран членом Французской академии наук.

Доклад, который сделал Броун-Секар в 1889 году, через две недели после его выступления был издан отдельной брошюрой «Влияние на человека подкожных инъекций жидкости, взятой из свежих яичек морских свинок и собак. Доклад на заседании Научного биологического общества, 15 июня, 1989 года, Париж» (Effets sur l'homme des injections sous-cutanées de liquide prélevé sur des testicules frais de cobayes et de chiens. Présenté à la Société de Biologie, le 15 juin 1989, Paris) и получил широкое распространение.

В нем Броун-Секар восторженно описывал свое состояние после применения экспериментального препарата: «Я теперь могу, не напрягаясь и не думая об этом, чуть ли не бегом подниматься и спускаться по лестнице, как делал до шестидесяти лет. На динамометре (силомере) я установил несомненное увеличение своей мышечной силы. Так, после двух первых впрыскиваний сила мышц предплечья возросла на 6–7 килограммов сравнительно с прежним состоянием. У меня значительно улучшились также пищеварение и выделение шлаков, хотя количество и состав пищи, ежедневно принимаемой мной, не изменились. Умственный труд для меня теперь также значительно легче, чем был в течение ряда лет, и я в этом отношении наверстал все утраченное мною»².

После выхода этой брошюры и сообщений в парижской прессе Броун-Секар стал получать множество писем от стареющих знаменитостей (особенно женщин) с просьбами продлить их молодость и сохранить красоту.

Чтобы обеспечить себя материально и финансировать новые эксперименты, Броун-Секар изготовил и выпустил в продажу препарат для инъекций под названием «Секардин», который досужими репортерами был описан как чудодейственный «эликсир молодости».

Однако на самом пике ажиотажа вокруг «Секардина» его создатель с ужасом почувствовал, что его состояние ухудшается, наступает полный упадок сил, умственной и сексуальной активности. При применении «Секардина» после кратковременного омолаживающего эффекта процесс старения, наоборот, ускорился, и через пять лет, в 1894 году, Броун-Секар скончался.

Выдающийся французский физиолог был легендарной личностью. Какие только истории про него не сочиняли (хотя кое-что может оказаться правдой). Рассказывали, что во время эпидемии холеры на Маврикии он смешивал свою пищу с экскрементами инфицированных больных, чтобы на себе испытать симптомы наступления болезни; были также душераздирающие рассказы о том, что ученый вводил свежую кровь в отсеченную голову казненного преступника, пытаясь ее оживить; некоторые клялись, что были свидетелями, как Броун-Секар пересадил собаке вторую голову и привил кошачий хвост петуху…

Эти в большинстве своем фантастические истории привлекали к личности Броун-Секара внимание литераторов, и он даже стал прообразом героя в новелле из цикла «Странные истории» знаменитого в то время поэта и писателя Вилье де Лиль-Адана.

Известно, что побудительным стимулом расширения исследований служат не только научные успехи, но и неудачи. И печальный финал опытов Броун-Секара с его «эликсиром молодости» не отнял у его молодого ученика веры в своего учителя, а наоборот, как впоследствии писал Воронов, «открыл заманчивое направление для продолжения революционных исследований».

Из всех многочисленных учеников Броун-Секара самым преданным и выдающимся продолжателем его дела стал наш соотечественник Самуил Воронов, вошедший в историю медицины как знаменитый хирург и физиолог.

Работая в лаборатории Броун-Секара, 7 декабря 1893 года в возрасте 27 лет Воронов защитил диссертацию и получил степень доктора медицины. Название его диссертации было весьма претенциозным – «Эссе о болезненных перемириях» (Voronoff S. Essai sur les trêves douloureuses. Thèse pour l'obtention du grade de docteur en médecine. Paris, 1893. 264 p.).

В ней уже чувствовался общефилософский мировоззренческий подход молодого ученого к поиску эффективных способов борьбы с различными заболеваниями, развивающимися у человека в течение жизни. Воронов писал: «Мы должны развивать идею ремиссии, которую наблюдаем при большом количестве патологий, таких как рак, туберкулез, малярия, другие эпидемические или наследственные заболевания под воздействием правильного лечения. Знание естественного течения болезней диктует разрешение соответствующего лечения, которое должно быть рациональным. Так, например, необходимо помнить, что для раковых заболеваний общее правило таково – проводить радикальное (хирургическое) вмешательство следует только тогда, когда можно будет в значительной степени удалить все зло, связанное с железистой зависимостью. Иссечение должно быть широким, это цена, за которую мы получаем более длительное время выживания пациента».

30 ноября 1895 года в возрасте 29 лет Самуил Воронов стал полноправным гражданином Франции и сменил при получении французского паспорта имя на Сергей (Серж). Причиной этого был, по его словам, «набирающий силу в то время во Франции антисемитизм». Фамилия Воронова стала звучать как Воронофф. Имея к тому времени степень доктора медицины, Серж получил право самостоятельной деятельности в любой избранной им отрасли клинической медицины после прохождения соответствующей двухлетней специализации.