Kitobni o'qish: «Матронушка. Рассказы о блаженной Матроне Анемнясевской», sahifa 2

Вот какую примечательную запись я прочитал в находящейся в анемнясевской часовне тетради для посетителей: «Я приехала из Татарской республики, из Казани, потому что Матронушка приснилась мне и сказала приехать и помолиться. Благодарим

Бо́га и святую матушку Матрону за то, что дала знать о себе и привела в гости». Как же это по-русски, по-православному! Как хорошо! Ведь человек приехал не за чудесами, не за исцелением от какой-либо болезни, не за тем, чтобы попросить что-то и даже не за тем, чтобы поблагодарить за что-то. Приехал, чтобы соприкоснуться со святостью. А как по-простому, как по-человечески произошло это соприкосновение! Матрона позвала в гости женщину из Татарстана, та приехала, помолилась и уехала с великим благодарением Бо́гу. Закончить же своё небольшое вступление хочу ещё одной важной записью, которая говорит о благодатном воздействии Матронушкиной святости на целые поколения. «8 мая 2016 года. Благодарю святую блаженную матушку Матрону, что помогла моему прадеду Владимиру из деревни Норино и излечила его от болезни. Это было очень давно при её жизни. Правнук Павел».

Замечательная, вдохновляющая запись! Будет жить, будет верить, будет стоять неколебимо православная Россия, пока будут в ней благодарные «правнуки Павлы», чтущие святость своего народа.

Часть 1
В начале пути

Три креста

Анемнясево получило статус села совсем недавно, в 2016 году, после того, как в нём построили церковь во имя родившейся и жившей здесь святой блаженной Матроны Беляковой. А до этого Анемнясево было деревней, жители которой относились к приходу Пятницкой церкви села Шеенки¹. По расположению улиц Анемнясево похоже на букву «Т». Издревле в деревне было три улицы. Слева, при въезде, – Сенная. По ней привозили накошенное в лугах сено. А улица справа называлась очень необычно – Африка. По преданию, когда-то один зажиточный крестьянин, после сезонных зимних заработков в Москве купил и привёз в свой дом ради забавы маленькую обезьянку. С тех пор улицу, на которой жил этот крестьянин, стали называть Африка.

Блаженная Матрона (Матрёна Григорьевна Белякова) родилась 6 ноября 1864 года на улице Горшечной, центральной улице Анемнясева. Казалось бы, самое обыкновенное название – Горшечная. Но нет, хранит оно некую тайну. Ведь никаких горшечников в селе никогда не было. Откуда же такое название?

Вот что об этом поведал старейший Касимовский и Клепиковский краевед Николай Федин. «Я родился в 1928 году в Анемнясеве на улице Горшечной. Откуда такое название? Дело в том, что по этой улице молодожены проезжали в Шеенки, в церковь для венчания. А выезжая из Анемнясева разбивали при дороге горшки, на счастье… Такая вот шутливая традиция у нас была.

Дом Беляковых на Горшечной я помню. Большой пятистенок, срубленный из толстых сосновых брёвен. Три окна выходили на улицу, а два окна были сбоку. А перед домом, слева, крыльцо было. Такие дома строили себе довольно зажиточные крестьяне. Я предполагаю, что Матрёнушкин отец работал пильщиком, то есть распиливал брёвна на доски и брусья. Тогда только пильщики могли позволить строить для себя большие дома. Да и семью он должен был содержать большую – шесть дочерей и два сына. Правда, три девочки умерли. Матрёша по счёту была четвёртой. Детей кормить надо было, одевать, обувать. На это деньги требовались. Работа пильщика была денежная, но очень уж тяжёлая. Потому Матрёшин отец должен был обладать большой силой. Но в её житии пишется, что родители Матроны – Григорий и Евдокия – были какими-то «хилыми и недоразвитыми». Это вполне могло быть. Не знаю, как насчёт Матрёшиной мамы, но её отец, вернее всего, пил. Тогда все пильщики, имея деньги, расслабляясь после тяжёлой работы, позволяли себе много поесть и крепко выпить. Даже поговорка в округе была такая: «Ест и пьёт, как анемнясевский пильщик». Вот, наверно, и допился Матрёнушкин отец до того, что стал выглядеть хилым и недоразвитым. А может, и заболел чем-либо и хозяйство своё забросил, поэтому в книгах о Матроне и пишется, что Беляковы «хозяйство вели кое-как».

Анемнясево. Дом Беляковых, в котором лежала Матрёша в последние годы. Фото 1935 года

Живший рядом с Беляковыми и бывавший у Матрёнушки старожил села Анемнясево Николай Ешкин вспоминал: «Я родился в 1925-м году. А моя мама была ровесницей Матрёши. Наш дом стоял напротив дома Беляковых, вернее, немного наискосок в сторону Сенной. Моя мама с детства с ней дружила и приходила к ней со мной в дом к Беляковым. Потом в этом доме Матрёша с племянником Матвеем Сергеевичем жила. Помню, что хозяйство у него было большое. Земли сорок соток, лошадь, корова, поросята, овцы, куры. Всё было. А многое ему от деда, от отца Матрёшиного досталось. Беляковы много детей нажили. Их ведь кормить, одевать, обувать надо было. Как тут без хозяйства обойтись? Это потом у Григория и Евдокии хозяйство нарушилось. Почему не знаю. Только после этого Евдокия стала какой-то недоброй, даже обозлённой».

Очень интересные воспоминания о детских годах блаженной Матроны оставила Аграфена Дунюшкина, бабушка Николая Федина. Вот что, по словам Николая Васильевича, рассказывала Аграфена. «Мы с Матрёшенькой одногодки. Дружили с детства. Наш дом стоял как раз напротив дома Беляковых, и Матрёша часто прибегала ко мне поиграть. Моя мама иногда кормила её блинами, которые она ела с удовольствием. Любила Матрёша блины, а её мама Евдокия пекла их неохотно, а когда пекла, то ей доставалось самая малость. Чего это Евдокия так обделяла свою дочь, непонятно. Матрёшенька ведь добродушная была, послушливая.

По праздникам мои и её родители водили нас в церковь, в соседнее село Шеенки. Церковь эта была в честь Параскевы Пятницы. Пятницкая, значит… Красавица-церковь! Хорошо нам с Матрёшей там было. Хор поёт умилительно, свечи горят, и дымок кадильный пахнет, аки цветочки полевые. Хорошо… Помню, как мы с ней ходили «на Дух», исповедовались, значит. Ну, как исповедовались? Я и Матрёшенька дети тогда были, малые шестилетние дети. «На Духу» батюшка только и спросит:

– Грешна?

– Грешна…

Накидывал епитрахиль на голову, отпускал грехи: – Иди с Богом, причащайся…

Летом и осенью у церкви ярмарки устраивали. Качели, карусели. Петрушку кукольного в балаганчике показывали, приводили медведя, который плясать умел. Весело было, интересно. Мы с Матрёшей потом долго ярмарочные гулянья вспоминали. Она девочка живая была, общительная. Нас, детишек, на улице целая гурьба собиралась. В лапту играли, в прятки, в дочки-матери. Ну и родителям, конечно помогали. Трудились в саду, в огороде. Матрёшенька работящая была, послушливая. За что уж её Григорий, а особенно Евдокия невзлюбили, не знаю…»

С грустью и сожалением вспоминала потом об отношении к ней родителей сама Матрона Белякова: «Приедут бывало с базара, – рассказывала она, – всех сестёр оделят гостинцами, а меня обойдут, так я молча и отойду в сторону обиженная… Бывало спрошу блинок – дадут, другой – не дадут… Бывало, попрошу мать лепёшку испечь, а она хоть и начнёт печь, но в это время ругает меня: и привередницей и всячески, да так, что после этого тяжело мне было её есть, лепёшку-то, уж со слезами я её ем-то…»

В шесть лет Матронушка заболела оспой. В протоколе допроса Матроны Григорьевны Беляковой от 29 июля 1935 года приводятся такие слова: «Я родилась в семье крестьянина деревни Анемнясево Бельковского района в 1864 году. В 1870 году заболела оспой. В результате чего совершенно лишилась зрения и по настоящее время слепая. В 1872 году, когда мне исполнилось восемь лет, я ввиду болезни лишилась возможности передвигаться, и с тех пор прекратился мой физический рост».

Первый издатель жития блаженной Матроны Анемнясевской, настоятель московского храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве протоиерей Сергий Правдолюбов, говоря о страдальческом пути блаженной Матроны, заметил: «Она не сама выбирала этот путь. Она была до шести лет зрячая, а потом от оспы зрение потеряла. И была сильно побита своей мамой, и ручки и ножки у неё перестали расти. И невольно она стала такой. По Божьему Промыслу».

Евдокия Белякова сильно побила свою дочь после того, как Матронушка недоглядела за своей младшей сестрёнкой. Сама блаже́нная так вспоминала об этом: «Слепая я ходила три года. Нянчила своих сестрёнок. Особенно тяжело было мне нянчить сестрёнку, которой было полтора года. Я все роняла её, а мать за это меня била… Однажды, когда мне было десять лет, я нянчила по обыкновению сестрёнку, а мать ушла на речку. Каким-то образом нечаянно я уронила сестрёнку с крыльца на землю, страшно испугалась, заплакала и сама со страха прыгнула за ней туда же. В этот момент как раз подошла мать, она схватила меня и начала бить. Так она меня била, что мне очень тяжело и трудно стало и мне привиделось в этот момент, что я увидела Царицу Небесную. Я сказала об этом матери, а она меня опять стала бить. Видение повторилось три раза. Во время последнего видения Царица Небесная дала мне утешительную «записочку»… (О том, что это была за «записочка» блаже́нная Матрона никогда не рассказывала.)

После этого я кое-как залезла на печку и пролежала до утра. Утром зовут меня есть блины, а я встать не могу. Ноги не ходят, руки, как изломанные, всё тело болит. И вот с тех пор я не могла ни ходить, ни сидеть, а только лежала… Сначала мне не поверили, что я больна, что я не могу ходить. Попрекали меня, а у меня всё тело болело, особенно болела левая рука».

Руки у Матронушки действительно очень сильно болели. Левая (по-видимому, из-за падения с крыльца) была вывихнута в плече, правая тоже была сильно повреждена и в конце концов высохла. Казалось бы, родители должны были обратить на свою дочь хоть какое-то внимание. Но нет. «Мать не лечила меня – говорила впоследствии блаже́нная, – и не молилась за меня Бо́гу… Жизнь моя горькая была. Всё лила я слёзы, да и грешно сказать-то – всё от родительницы, от матери». Вспоминая об отношении к себе матери, о её побоях, о невнимании во время болезни, Матрона всегда уточняла: «Боюсь я, что это грешно. Про мать-то так рассказывать… Не прогневать бы мне Господа Бога».

Всем христианам известна Бо́жия заповедь «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли» (Исх. гл. 20, 12). Казалось бы, очень лёгкая заповедь, но… Легко почитать родителей, которые добры к своим детям, любят их и отдают им всё самое лучшее. А если родители, как у Матронушки, пьяницы? Если мама вместо того, чтобы приласкать, бьёт своего ребёнка? Как такому ребёнку почитать своих родителей? По сути, вместо почитания он должен ожесточиться, озлобиться. Но Матронушка не ожесточилась, хотя и пережила в детстве самую страшную трагедию – родительскую нелюбовь. Несмотря на обиды, унижения, ругань, она молилась за маму и за папу. В заповеди о почитании родителей не сказано, каких родителей. Родители Матроны были жестокосердые, но тем не менее именно через них она получила жизнь. Потому и говорить плохо о своих родителях она считала грехом.

Старожилы села Шеенки рассказывали, что Григорий и Евдокия Беляковы иногда ходили в Пятницкую церковь, клали Матронушку в двуручную корзину и брали с собой. А потом также в корзине её стали относить в церковь сердобольные сельчане, которые почитали страдалицу за её терпение болезней. Проводя много времени в Пятницком храме, Матронушка запоминала молитвы и церковные песнопения, которые потом пела сама. Кроме того, к ней на дом приходили священники, совершали молебны, приходили почитатели Матронушки и читали акафисты, которые она также запоминала.

В родительском доме Матрона пролежала до 17–18 лет. Эти годы вполне можно назвать временем её духовного подвига. И не только из-за терпения и смирения, но и из-за послушания родителям, ведь она ни разу ни в чём не упрекнула их. «Матрёшенька смирная была, – вспоминала Аграфена Дунюшкина. – Бывало приду к ней, так она лежит, улыбается, вспоминает, как мы с ней на ярмарку бегали скоморохов смотреть. А ведь жизнь-то у неё была страдальческая… тяжёлая была жизнь. Подумать только – она болеет, а на неё ругаются, ей плохо, а над ней смеются…»

Шеенки. Сохранившаяся часть колокольни Пятницкой церкви

Много слёз пролила в то время Матрона. Один только Госпо́дь, не забывающий всех скорбящих, утешал Матронушку. Так, однажды в субботу на Фоминой неделе она увидела в сонном видении, как Спаситель сошёл с Креста и вместе с Матерью Своей подошёл к ней. У Спасителя на руках и ногах были от гвоздей раны, и из них текла кровь. Матрона приложилась к Его руке и проснулась. Отёрла губы и почувствовала, что на губах была кровь. И тогда все тяжкие страдания Матронушки померкли перед Христовыми страданиями и ранами. Впоследствии при рассказе о страданиях Спасителя слёзы сами собой лились из Матронушкиных глаз.