© Текст. ООО «БХВ-Петербург», ООО «БХВ», 2023
Оказываясь на той улочке, я издалека поглядывал на Волшебную лавку. Даже проходил мимо пару раз: в окошке магазинчика теснились занятные вещицы – волшебные шарики, игрушки-несушки, таинственные конусы, куклы чревовещателя, корзина с реквизитом для фокусов, колоды карт, выглядевшие совершенно неинтересно, и всё такое прочее. Никогда меня не тянуло зайти туда, пока однажды Джибс внезапно не ухватил меня за палец и не подтащил к окну и стал так упрашивать, что просто ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Честно признаться, даже не думал, что именно здесь расположена дверь: узенький фасад на Риджент-стрит, между картинной галереей и магазином, в котором стоят новомодные инкубаторы и пищат только что вылупившиеся цыплята, – но без сомнений, это был как раз тот магазинчик. Почему-то мне казалось, что я видел его чуть подальше отсюда, по дороге к круглой площади Пиккадили, либо за углом на Оксфорд-стрит, или даже в Холборне. Лавка всегда как-то подворачивалась мне на пути, в то же время оставаясь слегка недосягаемой, ускользая, как мираж. Но теперь магазинчик был прямо перед носом, и Джибс настойчиво постукивал по стеклу пухлым указательным пальчиком.
– Был бы я богат, – сказал Джибс, тыча пальцем в Яйцо-пропадашку, – купил бы себе вот это. И это. – Он уже присмотрел Взаправдашнего Плачущего Пупса. – И это. – На глаза ему попалась какая-то таинственная штука, называвшаяся, судя по симпатичной этикетке, «Купи – и все друзья в отпаде!».
– Вот под этой круглой пирамидкой, – рассказывал Джибс, – пропадает всё, что под неё положишь. Я в книжке читал. А вот, па, гляди, это Полувидный Полугрошик, только они его специально так положили, чтобы мы не догадались, как он устроен.
Джибби, любимое чадо, весь в маму пошёл. Он не предлагает зайти в магазин и вообще не смущается, знаете, он просто инстинктивно тянет меня за палец к двери, не давая усомниться, как ему в самом деле туда хочется.
– Это хочу, – заявил он, указывая на Волшебную Бутылку.
– А если у тебя такая будет? – спросил я.
Мои слова показались ему настолько многообещающими, что он взметнул на меня взгляд, внезапно просияв.
– Я мог бы это показать Джесси, – сказал он. Славный мальчик, не забывает позаботиться о других.
– Джибс, до твоего дня рождения осталось меньше ста дней, – принял я решение и взялся за ручку двери.
Джибби не ответил, но просто вцепился мне в палец – так мы и вошли в магазинчик.
Магазинчик этот был не обычный, а волшебный; будь это другой магазин, Джибби точно ринулся бы к желанным игрушкам, а мне предоставил вести переговоры, то есть отдуваться.
Лавочка была маленькая, узкая, полутёмная, и дверной колокольчик у нас за спиной ещё раз жалобно тренькнул, когда мы затворили дверь. На какой-то миг мы оказались одни и успели осмотреться. Низкий прилавок был покрыт стеклом, а на нём восседал тигр из папье-маше – такой флегматичный добродушный тигр, размеренно покачивающий головой. Рядом лежали несколько хрустальных шаров, фарфоровая рука с магическими картами, батарея волшебных аквариумов разных размеров; аляповатая шляпа волшебника напоказ топорщила свои пружины. На полу стояли волшебные зеркала: в одном ты вытягивался, становясь тонким и длинным, а в другом голову раздувало так, что ноги попросту исчезали.
А он-то уже поджидал за прилавком: любопытный, желтушный, смуглый человечек. Одно ухо у него было больше другого, а подбородок торчал, как острый сапожный носок.
– Чем могу служить? – сказал он, растопырив завораживающе длинные пальцы по стеклу прилавка; только в тот момент мы его и заметили.
– Хочу, – сказал я, – купить моему мальчонке пару простых штуковин.
– Фокусы? – осведомился он. – Механические? Ручные?
– Что-нибудь забавное? – сказал я.
– Хм! – ответил лавочник, немного почесав в затылке, словно раздумывая. Затем, совершенно явственно извлёк у себя из головы стеклянный шарик и протянул нам.
– Что-нибудь в таком роде?
Вот это было неожиданно. Раньше я сколько угодно раз видел такой трюк на представлениях – это излюбленный приём иллюзиониста – но не предполагал столкнуться с ним здесь.
– Потрясающе, – сказал я, усмехнувшись.
Bepul matn qismi tugad.