Kitobni o'qish: «Воля (Беглые воротились)»

© Издательство Сибирская Благозвонница, оформление, 2011

* * *

«Русский Купер»

Имя Григория Петровича Данилевского было хорошо известно читающей публике конца XIX – начала XX веков как в России, так и за ее пределами. Однако с 1939 по 1979 годы в нашей стране не было издано ни одного его произведения, что естественно привело к забвению его творчества. И это при том, что его произведениям уделялось большое внимание как критиками в России, так и в Западной Европе, где Данилевский пользовался большою популярностью – существует около ста переводов разных его сочинений. А за трилогию «Воля», «Беглые в Новороссии» и «Новые места» его справедливо назвали «русским Купером».

В 1901 г. в приложении к журналу «Нива» вышло восьмое (посмертное) собрание его сочинений в 24 томах. А в приложения этого культового журнала могли попасть далеко не все писатели.

В 2011 году исполнилось 182 года со дня рождения писателя. Однако и сегодня произведения Данилевского вызывают живой интерес читателей и позволяют очень ярко представить себе быт и нравы России и Малороссии второй половины XIX века, окунуться в историю Российской империи.

Григорий Петрович Данилевский родился 14 (26) апреля 1829 года в селе Даниловка, Харьковской губернии, Изюмского уезда, в имении своей тетки. Детство его прошло среди привольной украинской природы, в родовом поместье Данилевских – селе Пришиб. По административному делению того времени Харьковская губерния относилась к Слободской Украине. Название это произошло от того, что еще в XVI веке сюда поселяли слободами украинских казаков, бежавших с Левобережья, принадлежавшего Польше, от польских магнатов. Казаков наделяли землей, а позже формировали из них казачьи полки. Казачьи старшины часто возводились в дворянство.

Предок писателя – Данила Данилович Данилевский – казак, выходец из Подолии, сотник слободы Андреевки в Харьковской губернии, как раз и был таким дворянином.

Данилевские были небогатыми помещиками. Данила Данилевский устроил себе отдельный хутор Пришиб, на который и получил государеву грамоту 20 января 1698 года. Перед знаменитой Полтавской баталией сам государь Петр I изволил со свитой остановиться у сотника Данилевского. Отобедав, он крестил новорожденного внука сотника (прапрадеда будущего писателя), сам ставил в местной церкви свечи и подпевал батюшке. Потом император катался по озеру, а перед домом в усадьбе посадил желудь, выросший в громадный дуб. Перед отъездом довольный приемом государь подарил церкви два колокола и, как гласит легенда, даже помогал их водружению на колокольне. После Полтавской победы Петр I прислал в Пришиб пару шленских овец на развод и грамоту на владение 10 тыс. десятин земли. (Впрочем, это не помешало спустя десять лет вывезти 77-летнего сотника в розыскную канцелярию князя Юсупова по ложному навету. Простили Данилу Даниловича всего за несколько недель до смерти.)

Предки Данилевского вели такой разгульный образ жизни, что отцу писателя пришлось бросить государственную службу и вести хозяйство – иначе имение пошло бы с молотка. Умер он молодым, 37 лет от роду, от воспаления печени. Первоначальным воспитанием Данилевского занимались его мать – Екатерина Григорьевна, урожденная Кручинина, и отчим – генерал-майор Михаил Михайлович Иванчин-Писарев. Мама была очень талантливой пианисткой, хорошо знала русскую и французскую литературу, превосходно владела пером, любила общество, балы и всевозможные увеселения. Родители привили будущему писателю с самых ранних лет любовь к Украине, ее мягкой, задумчивой природе, бытовым особенностям, напевной речи, древним поверьям, сказкам и песням, что впоследствии отразилось на всем его творчестве. В подавляющем большинстве его произведений изображался украинский быт. И даже в исторических романах украинцы непременно присутствовали среди действующих лиц.

В 1839 году отчим отвез Григория в Москву и определил в закрытое учебное заведение для мальчиков высшего в России сословия – Московский дворянский институт (бывший университетский пансион), в котором в разные годы учились А. С. Грибоедов, В. А. Жуковский, А. Ф. Вельтман, М. Ю. Лермонтов, В. Ф. Одоевский, Ф. И. Тютчев и другие знаменитости. Преподавали в нем выдающиеся педагоги того времени, и любознательный мальчик получил там солидный запас знаний. В школьные годы Гриша Данилевский начал писать стихи и мечтал о писательской деятельности.

После окончания института (в 1846 г.) он поступил в Петербургский университет на камеральное отделение юридического факультета. Камеральными науками назывались тогда экономические дисциплины. Их изучение обеспечивало продвижение в чиновничьей карьере, казавшейся в то время Данилевскому весьма соблазнительной, льстившей его юношескому самолюбию.

В студенческие годы Данилевский начал выступать в печати. Он публиковал стихи, украинские сказки, а также небольшие газетные статьи. По вполне понятным причинам его творчество тех лет было весьма слабым в художественном отношении, кроме того автора отличало стремление к оригинальничанию.

Во время учебы в университете, совпавшее с нарастанием и разгулом николаевской реакции, будущность Данилевского оказалась перед неожиданной опасностью. В конце апреля 1849 года, накануне окончания третьего курса, он был подвергнут аресту и заключен в Петропавловскую крепость. Арест был связан с известным делом петрашевцев – кружка, в котором изучались и пропагандировались идеи утопического социализма, а отдельные его участники рассчитывали даже на народную революцию в России. По делу петрашевцев Ф. М. Достоевский за чтение письма Белинского к Гоголю был приговорен к смертной казни, впоследствии замененной четырьмя годами каторги. Привлекался к следствию и М. Е. Салтыков-Щедрин.

С большой долей уверенности можно сказать, что Данилевский не имел ни малейшего понятия об этом кружке, а уж тем более о его деятельности и крайних замыслах. Просто среди его знакомых был вольнослушатель университета, петрашевец В. П. Катенев, с которым он часто встречался.

Сидя в крепости, Данилевский тревожился о здоровье любимой матери, приручал пауков и писал стихи. Дело в том, что Данилевский долгое время считал себя хорошим поэтом. Многие его поэтические произведения увидели свет, приносили автору – небогатому студенту – определенный доход. Переводы драм Шекспира, осуществленные Данилевским, шли на сцене, а его длинные поэтические сказки пользовались популярностью у читателей.

Вызволять сына в Петербург приехала мать Данилевского, которая, благодаря своим связям, сумела добиться его освобождения. В качестве подтверждения непричастности сына к революционной деятельности она предъявила недавнее его письмо к ней, в котором были выражены самые верноподданнические чувства юноши и решительно осуждались европейские революции. Следственная комиссия обратилась к Николаю I с ходатайством об освобождении Данилевского, в котором также высказывалось пожелание, чтобы «содержание в крепости не имело никакого влияния на его будущность»¹. Ходатайство царем было удовлетворено, но с предостережением студенту, чтобы он «не увлекался чувствами и вредными мечтаниями» ². С Данилевского была взята подписка о невыезде из Петербурга, а его переписка подлежала просмотру в III Отделении собственной канцелярии Николая I, занимавшейся политическими делами, и какое-то время он находился под негласным надзором полиции.

В 1850 году он закончил обучение в университете со степенью кандидата прав, получив серебряную медаль за конкурсное сочинение на тему: «О Пушкине и Крылове», предложенное в 1848 году философским факультетом.

Служба Данилевского началась в 1850 году с должности канцелярского чиновника в департаменте народного просвещения. Через год он был назначен чиновником особых поручений при товарище министра народного просвещения и, по поручению министра, был командирован в курскую, харьковскую и полтавскую губернии для собирания в монастырских и городских архивах сведений о древних рукописях и старинных актах. Летом 1855 году он командируется в полтавскую губернию от Археологической комиссии – для осмотра и описания в археологическом отношении местностей города Полтавы и ближайших к ней селений, ознаменованных событиями эпохи борьбы Петра Великого с Карлом XII. По результатам командировки Данилевским написана статья «Полтавская старина в отношении ко времени Петра Великого»³. Позже он едет в екатеринославскую губернию – для описания архива и достопримечательностей города. В 1856 году Данилевский был одним из писателей, посланных великим князем Константином Николаевичем для изучения различных окраин России. Ему было поручено описание быта и промыслов местных жителей прибрежных районов Азовского моря и устья Дона.

В 1857 году писатель женился на дочери изюмского помещика Ю. Е. Замятиной, и, достигнув довольно высокого чина – надворного советника, равного подполковничьему званию в военной службе, вышел в отставку, чтобы, как объяснял он в письме к матери, целиком отдаться литературе. Свою отставку он рассматривал как временный – не более чем года на три – перерыв в чиновничьей службе.

Однако перерыв этот затянулся на целых 12 лет – вместе с женой он поселился в харьковской губернии, проживая то в родовом имении отца селе Петровском, то в имении жены – Екатериновке.

Кроме литературной деятельности Данилевский занимался в эти годы различными общественными делами. Будучи депутатом харьковского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян он получил серебряную медаль на Александровской ленте с надписью: «Благодарю за труды по освобождению крестьян». По поручению министра народного просвещения Головина в 1863 году он посетил и описал около двухсот народных школ харьковской губернии. В 1865–1868 годы – в первые годы существования земства – Данилевский служил в различных выборных органах. Сначала был членом змиевского училищного совета, потом гласным харьковского губернского земского собрания и членом харьковской губернской земской управы, в которой заведовал попечительным отделом, народными школами губернии, больницами, приютами и прочим. С 1867 по 1868 год он был в Петербурге членом депутации от харьковского губернского земства, ходатайствовавшего о постройке курско-харьковско-азовской железной дороги. В 1867 и 1870 годы избирался в почетные мировые судьи Змиевского уезда. Кроме того, в течение всей земской службы Данилевского в его обязанности входило печатание всех отчетов и других изданий губернской земской управы, а также журналов губернского земского собрания. В 1868 году Данилевский оставил службу по земству, и указом сената был утвержден присяжным поверенным округа харьковской судебной палаты.

В это же время он изредка путешествует по России и дважды выезжает за границу. Поездки в Польшу, Белоруссию, Волынь, Подолию, по Волге, Дону и Днепру дали богатый материал для будущих произведений Данилевского.

В начале 1869 года Данилевский возвращается в Петербург и поступает на службу в министерство внутренних дел чиновником особых поручений VI класса при министре. От министерства он был командирован в распоряжение главного редактора газеты «Правительственный Вестник». В начале 1870 года Данилевский назначается помощником главного редактора. В 1875 году он произведен в действительные статские советники – гражданский чин 4-го класса, соответствовал должности директора департамента, губернатора и градоначальника. В августе 1881 года Данилевский назначается главным редактором газеты «Правительственный Вестник» и состоит в этой должности до самой смерти. В 1882 году именным Высочайшим указом Данилевскому повелено быть членом совета главного управления по делам печати с оставлением в должности главного редактора «Правительственного Вестника», а в 1886 году он был произведен в тайные советники. Будучи редактором «Правительственного Вестника», Данилевский способствовал тому, что литературный и научный отделы этого издания сделались значительно разностороннее.

Умер Г. П. Данилевский 6 (18) декабря 1890 г. в Петербурге. «Прошли положенные прощальные дни, и на третьи сутки покойного торжественно отпели в церкви Знамения на Невском, а затем в закрытом гробе поставили в угловой часовне той же церкви в ожидании отправки на родную его Украину в село Пришиб-Петровское»⁴.

Как мы уже отмечали, литературной деятельностью Данилевский занялся еще студентом петербургского университета. Его первым печатным произведением было стихотворение «Славянская весна», появившееся в № 47 «Иллюстрации» 1846 года без подписи. С 1847 года Данилевский стал активным сотрудником «Полицейской Газеты», в которой подписывался псевдонимом «ПанБаян». В течение 1847 года он поместил в этой газете семь фельетонов о столичных событиях и происшествиях, а в следующем году напечатал фельетон «Очерки изящного» и пятнадцать писем о Финляндии, озаглавленных «Выписки из путевого альбома», подписанных Гр. Д-ский. Эти «Выписки» были довольно интересны, хотя и не лишены недостатков, характерных для начинающего литератора. Особенно любопытен очерк, посвященный финской поэзии. Позднее произведения Данилевского начали появляться в детском журнале «Звездочка», где в 1847 году были напечатаны его статья «Пещера тигров», стихотворения «Брату» и «У колыбели».

Первые опыты начинающего литератора – поэма из мексиканской жизни «Гвая Ллир», напечатанная в «Библиотеке для чтения»; «Крымские стихотворения», изданные в 1851 году, а также «Пир у поэта Катула» (драматические сцены из римской жизни, шедшие в Александринском театре) и «Арабская Касида» – стихотворения, появившиеся в «Пантеоне» 1852 года – подверглись резким отзывам современных критиков.

Данилевский очень любил украинские народные песни, часто исполнял их в кругу друзей. Осенью 1851 года писатель побывал в Москве, где на светском рауте у общих знакомых его пение услыхал Н. В. Гоголь и предложил устроить особый музыкальный вечер. После его окончания состоялась беседа маститого и начинающего писателей, оказавшая большое влияние на становление Данилевского-прозаика.

Одним из первых произведений Данилевского, сочувственно встреченных критикою, была бытовая «Повесть о том, как казак побывал в Бахчисарае», напечатанная в 1852 году в некрасовском «Современнике». Этот святочный фантастический рассказ впоследствии был переработан автором и в его собрание сочинений вошел под названием «Бес на вечерницах». Этот рассказ, перекликающийся с гоголевской повестью «Вечера на хуторе близ Диканьки», вместе с тем уже показывает писательские черты, выработанные самим Данилевским, – его зарождающуюся художественную манеру. Здесь и прорисовка с мягким, типично украинским юмором местного быта, и мастерское описание природы, близкой сердцу писателя, – то, что позднее критика шестидесятых годов XIX века назвала художественной этнографией. В этом же стиле были написаны и многие другие его рассказы из украинского быта.

В 1853 году вышел сборник «Слобожане» и целая серия сказок из малорусского быта (печатались в «Отечественных Записках»). Позднее они были изданы под общим названием «Степные казаки», которые так понравились критике и публике, что в одной из книжек «Дешевой библиотеки» Суворина выдержали одно за другим семь изданий. В этих рассказах изображалась жизнь мелкопоместных украинских дворян, трудовые будни и празднества крепостных крестьян Слободской Украины, их обряды, обычаи, переходившие от поколения к поколению. Рассказы лишены сказочности, они в значительной мере реалистичны. Но в них преобладает идеализация патриархального уклада. Социальные противоречия между помещиками и их крепостными остаются вне поля зрения писателя. Крестьянский крепостной труд на помещика выглядит у него пока что как радостный, как проявление сыновнего почтения и любви к своему барину. Что это труд подневольный и тяжкий, что крепостничество само по себе сковывало развитие деревни – этого Данилевский как бы и не замечает.

Тем не менее в «Слобожанах» трудовая жизнь крестьянства, хотя и идеализированная писателем, все же противопоставлена праздной помещичьей жизни. Пошлое, сытое самодовольство помещиков, убожество их интересов, мелочные ссоры и примитивные радости – так изображает здесь Данилевский мелких украинских дворян. Но в этих рассказах еще нет разлагающегося дворянства, которое позже появится у писателя.

В передовом журнале тех лет – «Отечественных записках» – отмечалось, что в «Слобожанах» «некоторые страницы читаются с удовольствием», что «в них заметна наблюдательность и смелость рисовки и, наконец, чувство». Но в журнальной статье была и критика – что лучшие эти страницы «то и дело чередуются с другими, написанными без такта и знания меры»⁵.

Сказки, статьи и очерки писателя нескольких последующих лет были, в общем, такого же рода: одни более, другие менее удавшимися. Таким образом, Данилевский все еще оставался на уровне начинающего писателя.

В это же время Данилевский напечатал в различных периодических изданиях целый ряд стихотворных переводов из Байрона, Шиллера, Лонгфелло, Новалиса, Мицкевича. Первый успех принесли ему переводы драм Шекспира «Король Ричард III» и «Цимбелин». Они были настолько близки к подлиннику, что заслужили похвалу такого журнала, как «Современник». Он также написал Отечественные записки, 1854, т. XCII, отд. 4, с. 61. ряд фельетонов и критических статей о малорусской литературе.

В конце пятидесятых годов Данилевский сотрудничал во многих периодических изданиях: «Московских Ведомостях», «Голосе», «Северной Пчеле», «С.-Петербургских Ведомостях», «Одесском Вестнике», «Биржевых Ведомостях», «Харьковских Губернских Ведомостях» и многих других. В это время за ним закрепляется репутация почтенного литератора. Тогда же в воззрениях молодого писателя появился новый поворот. Его юношеское стремление к чиновничьей карьере, как к наиболее важной и полезной форме деятельности, сменилось признанием высокой значимости деятельности литературной. «Литератор выше всякого чиновника», – писал он матери. Он «тот же честный чиновник великого Божьего государства, но его поприще выше всякого другого»⁶. И в самом деле, в напряженном ожидании крупных перемен после вступления на престол нового царя – Александра II, когда наступило некоторое цензурное потепление после жесточайшей николаевской реакции, роль литературы начала заметно повышаться, особенно во вскоре развернувшейся борьбе демократических, либеральных и реакционных сил.

Изменения в идейном развитии писателя в эти годы наиболее ярко прослеживается в его описании отношения помещиков к реформе в процессе ее подготовки. Наиболее показательны в этом отношении рассказы «Село Сорокопановка» и «Пенсильванцы и каролинцы», опубликованные в 1859 году в некрасовском «Современнике».

Рассказ «Село Сорокопановка» представляет собой авторскую переработку печатавшегося в «Слобожанах» рассказа «Пельтетепинские панки». В обоих фигурируют одни и те же лица – мельчайшие дворяне-помещики, владения которых были настолько ничтожны, что умещались в одном селе.

В «Пельтетепинских панках» жизнь села изображена как курьезный, но уникальный факт. Сами же панки изображены полунищими владельцами нескольких «душ» – они духовно убогие людишки, кичащиеся своим дворянством.

В «Селе Сорокопановке» Данилевский показывает тех же панков, но в новых условиях – в условиях подготовки крестьянской реформы. В его картинах мы видим, как ее подготовка всколыхнула это болото, какой панический страх охватывает панков перед будущим, как цепко держатся они за свои сословные привилегии, за право владеть бесплатной рабочей силой крепостных «душ». Олицетворяя собой «партию» крепостников, они стремятся возможно дороже продать свои вековые права, заламывая невообразимые суммы за выкуп крестьянских наделов и «душ».

В своих рассказах Данилевский изображает основной социальный конфликт предреформенной поры к борьбе крепостников и либералов (которые скромней в своих притязаниях), сравнивая их с жителям южных (рабовладельческих) и северных штатов Америки времен гражданской войны. При этом, вопреки своим либеральным позициям, Данилевский-художник правдиво показывает, как либералы идут на уступки крепостникам, находят с ними общий язык. Настоящий же социальный конфликт той эпохи – противоречие интересов крепостного крестьянства и помещиков – писатель в то время еще не разглядел. Он увидел его чуть позже, и этот конфликт он очень ярко высветил в романах «Беглые в Новороссии» и «Воля» («Беглые воротились»).

И именно после появления этих романов Данилевский приобретает литературную известность. Оба романа он опубликовал под псевдонимом А. Скавронский в журнале братьев Достоевских «Время» – первый в 1862 году, второй в 1863 году. Романы имели большой успех у читателей благодаря актуальности темы и правдивому, хотя и умышленно замысловатому изображению событий. По жанру они близки к авантюрному роману с запутанной и усложненной интригой. В них представлено и разнузданное взяточничество властей, и помещичий произвол, и беззаконие новоявленных предпринимателей-капиталистов, и многие другие неприглядные явления действительности тех времен. Но главное, что составляло сильную сторону этих произведений, было изображение жизни крепостных, бежавших от своих господ до реформы, и их же отказ принять ограбившую крестьян реформу.

Сам Данилевский даже много лет спустя отмечал крестьянскую линию как ведущую в своих романах. В предисловии к седьмому изданию вышедших при его жизни сочинений он писал: «Освободительная пора пятидесятых годов дала мне возможность посвятить свои первые романы рассказам о судьбе крепостных людей, исстари искавших спасения и лучшей жизни в бегстве на новые далекие, привольные места» ⁷. Главным в романе «Беглые в Новороссии» были «типы крепостных… тайное заселение в пустынях целых новых деревень пришельцами, непомнящими родства, облавы на беглых и другие насилия над родными “беглыми неграми”». «Воля» же была посвящена «поре известных крестьянских брожений» ⁸. И действительно, замысловатая фабула романа «Беглые в Новороссии» отображала прежде всего то, как стремление крестьян уйти от крепостнической неволи оборачивалось новой кабалой. Точно так же в «Воле» главным героем повествования являлись крепостные, а кульминацией романа то, что Данилевский назвал «брожением». В творчестве писателя эти романы ознаменовали наивысший идейный подъем, придавший этим произведениям несомненную демократическую окраску.

Первые произведения из разряда исторической беллетристики были написаны Данилевским еще в пятидесятых годах: «Вечер в тереме царя Алексея Михайловича» и «Царь Алексей с соколом» (1856 г.), «Екатерина Великая на Днепре» (1858 г.). В последние годы своей жизни он сосредоточился, в основном, на художественной разработке отечественной истории – в первую очередь XVIII века, большим знатоком которого он был не только по книгам, но и по живым семейным преданиям, сообщенным ему умной и талантливой матерью.

В своих исторических произведениях Данилевский представляет читателям историю России от Петровской эпохи до начала XIX столетия. Временам Петра I, Елизаветы, Петра III и Екатерины Великой посвящены повести и романы: «На Индию», «Мирович», «Княжна Тараканова» (1882 г.), «Черный год» или «Пугачевщина» (1889 г.), «Потемкин на Дунае» и «Уманская резня». События XIX века изображены в романе «Сожженная Москва» (1882 г.) и отрывках неоконченного романа «Восемьсот двадцать пятый год».

Исторические романы Данилевского, написанные в свойственной ему манере занимательного и полудетективного повествования, основанные на внимательном и добросовестном изучении исторических событий описываемой эпохи, вместе с тем имеют тот недостаток, что автор подчас уклонялся от исторической правды и позволял встречаться на страницах своих произведений историческим лицам, жившим в разные эпохи и ли приписывал им невероятные положения и т. п. Поскольку своих читателей Данилевский привлекал именно остротой сюжета, то и успех его романов практически не зависел от имевшихся в них недостатков. Он хорошо передавал колорит минувших времен. «Эпоха оживала под пером Данилевского», – писал один из его современников.

Наибольший успех выпал на долю романа «Мирович», в котором изображена попытка безвестного офицера В. Я. Мировича совершить coup d’etat⁹, возведя на престол злосчастного шлиссельбургского узника, Иоанна VI низвергнутого в младенчестве императора Ивана Антоновича. Этот малозначительный в истории России эпизод помог писателю развернуть в романе широкую картину придворной жизни и нравов середины XVIII столетия. «Мирович», носивший в рукописи название: «Царственный узник», был запрещен цензурой, но, по докладу министра внутренних дел, государь разрешил его напечатать, и «Мирович» имел такой шумный успех в России и за границей, что в 1880 году в Париже, в College de France, профессор Ходзько читал о нем лекции.

Почти во все исторические романы и повести Данилевский вводил в качестве действующих лиц выходцев из Украины. Таковы Мирович, офицер Концов, от имени которого ведется повествование в первой части «Княжны Таракановой», Перовский (потомок гетмана К. Разумовского) в «Сожженной Москве», помещики Дугановы в романе «Черный год».

При всем разнообразии исторической тематики романы, повести, рассказы писателя отличало превосходное знание исторического материала, умение воссоздать эпоху. Данилевский относился к историческим сюжетам с серьезностью специалиста-исследователя, изучал события по первоисточникам и свидетельствам современников, посещал многие из описываемых мест действия. Роман «Мирович», например, предваряли особые исследовательские статьи: «По какой причине император Иван Антонович перемещен из Холмогор в Шлиссельбург», «Секретная комиссия в Холмогорах», «Исторические данные о Василии Мировиче».

Кроме работы над историческими романами, Данилевский продолжал печататься в различных газетах и журналах с небольшими рассказами: в «Историческом Вестнике» он описал свою поездку к Л. Н. Толстому в Ясную Поляну. Под влиянием этой поездки он написал рассказы для народа: «Христос-Сеятель» и «Стрелочник». Уже после смерти Данилевского в «Сборнике Нивы» появился рассказ «Шарик», в «Историческом Вестнике» (январь 1891 г.) напечатана часть его мемуаров под названием: «Из литературных воспоминаний» о Н. Ф. Щербине и в «Русской Мысли» 1892 года появилось начало романа, в котором Данилевский предполагал изобразить трагическую судьбу сына Петра I Алексея Петровича. Начиная с 1874 года его повести и рассказы стали печататься и за границей в переводах на французском, немецком, польском, чешском и венгерском языках. Данилевский был членом многих обществ: любителей российской словесности при Московском университете (с 1867 г.), Императорского русского географического (с 1870 г.), членом-корреспондентом общества любителей древней письменности (с 1886 г.), Русского литературного общества (с 1883 г.), членом комиссии при академии художеств для обсуждения вопроса об устройстве музеев в городах (с 1883 г.) и др. На долю Данилевского выпало редкое внимание со стороны читающей публики: еще при жизни автора собрание его сочинений выдержало шесть изданий, а в 1893 году, через два года после его смерти, появилось и седьмое издание в девяти томах, с биографией автора.

Данилевский, бесспорно… занимательный рассказчик, и, за исключением «Девятого вала», все вышедшее из под его пера читается с большим интересом. Тайна этого интереса лежит в самом выборе сюжетов – они, как правило, самые экстраординарные. Три «бытовых», по намерению автора, романа, образующие известную трилогию, посвященную изображению оригинальной жизни Приазовского края («Беглые в Новороссии», «Беглые воротились» и «Новые места»), не составляют исключения.

Жизнь поэтичных в своем приволье, но по общему представлению столь мирных новороссийских степей под кистью Данилевского получает необыкновенно романтическую окраску.

Похищение женщин, лихие подвиги разбойников, величавые беглые, фальшивые монетчики, бешеные погони, убийства, подкопы, вооруженное сопротивление властям и даже смертная казнь – вот на каком непривычном для русского реализма фоне разыгрываются чрезвычайные события трилогии. Автор в лирических отступлениях и постоянном приравнивании Новороссии к «штатам по Миссисипи» ясно обнаруживает свое стремление придать приобретательским подвигам своих героев характер протеста против крепостной апатии, одним мертвым кольцом охватившей и барина, и мужика.

Исторические романы Данилевского уступают художественно-этнографическим произведениям его в свежести и воодушевлении, но они гораздо зрелее по исполнению. В них меньше характерной для Данилевского торопливости, и стремление к эффектности не идет дальше желания схватывать яркие черты эпохи. Отдельные личности, как и в бытовых романах, мало ему удаются, но общий колорит он схватывает очень удачно. Лучший из исторических романов Данилевского – «Чёрный год». Правда, личность Пугачева вышла недостаточно яркой, но понимание психологии масс местами доходит до истинной глубины.

Данилевский написал много сравнительно небольших по объему, но очень увлекательных исторических повестей. Занимательность, легкий слог, умение раскрутить интригу – вот характерные черты его творчества.

Ознакомившись вкратце с жизненным и творческим путем Данилевского, обратимся к его романам, которые помещены в книге.

Герои первого романа Данилевского «Беглые в Новороссии» – крестьяне, бежавшие в поисках воли от крепостной зависимости и своих хозяев-притеснителей и попавшие в новую, еще более ужасную кабалу. Таков Левенчук, вызывающий сочувствие автора. Вначале нерешительный, тихий и робкий, он, доведенный до отчаяния, поднимается до активного протеста, готовый на убийство богача-душегуба Панчуковского за поруганную невесту, за искалеченную жизнь.

«Воля», по замыслу автора, это повествование, являвшееся как бы продолжением романа «Беглые в Новороссии», о чем свидетельствует и подзаголовок – «Беглые воротились». Между собой романы связаны только главной темой – судьбой крепостных крестьян, добывших «волю» побегом и «милостью» царя и помещиков. В романах разные действующие лица и разное место действия. Но воротившиеся из бегов побывали в тех самых местах, где оседали и «Беглые в Новороссии».

Характеры и события «Воли» складываются непосредственно под влиянием реформы о крепостном праве, обманувшей надежды крестьян. Возвращаясь в свои родные места к крестьянскому труду, беглые не получали земельных наделов. Сомнение крестьян в их освобождении в период подготовки реформы («Село Сорокопановка») заменяется в «Воле» открытым возмущением: «Нас надули, обманули! Настоящий закон спрятан». Данилевскому в новом романе удалось отразить логику событий, приводящих к пореформенным крестьянским волнениям. «Воля та, когда сам ее взял», – поучает горький бродяга Зинца Илью Танцура – главного героя книги. Судьба Зинца, рассказанная в своеобразной вставной новелле, напоминает историю Левенчука, отомстившего своему барину. Танцур, ставящий дело народного отмщения выше личного благополучия, противопоставлен в нравственном плане персонажам, представляющим западно ориентированную дворянскую среду.