Страшные рассказы

Игорь Воротов развёл руками. Регина поджала губы. – Тогда просто найдите его. Ну что ж, это он мог. Во всяком случае, постараться придётся, поскольку платили ему прилично, очень прилично. В наши дни на каждую услугу найдутся свои торговец и купец. Всё просто. Убийства начались полгода назад и происходили с пугающим постоянством. У убийцы, похоже, не было чёткого графика, и очередное преступление от предыдущего могли отделять и неделя, и две недели, и месяц. И – никакой видимой связи, кроме одного момента: каждый новый труп оказывался обезображен до неузнаваемости. Первого несчастного, мужчину, порезали на куски кухонным ножом.

усеивали всю комнату, разве что потолок не запятнали красные следы. Игорь подавил рвотный позыв: за двенадцать лет работы частным детективом он повидал всякое, но не такое, пусть даже на фото. – Я хочу, чтобы этого ублюдка нашли, – сказала Регина, клиентка. Женщина с резкими чертами лица и уложенными набок чёрными волосами тряхнула головой, придавая словам весомости. – Его нужно наказать, заслуженно и жестоко. – Боюсь, это не в моей компетенции. –

Документы, в которых изложена эта история, датированы концом XIX века. Согласно им, события произошли в Зимбабве, в самый разгар рабовладельческого строя. Фазенда богача Кьялини находилась на западной оконечности страны. Там же располагались плантации кукурузы, на которых трудились подневольные негры. Кьялини был потомком выходцев из Италии. От предков он унаследовал горячий темперамент, постепенно перерождавшийся во что-то страшное. Кьялини не говорил, а приказывал; не произносил слова, а выкрикивал их; не убеждал, а бил; не угрожал, а убивал. Когда дело касалось «белых», то есть таких же, как он, пускай и не столь богатых, Кьялини с грехом пополам пытался себя сдерживать. Африканцев же он попросту не принимал за людей: унижал, истязал и заставлял умирать в мучениях. Денег у Кьялини хватало, чтобы купить половину Зимбабве, и чем больше дохода приносили кукурузные плантации, тем более жестоким

который будто бы обладал способностью проникать в любые помещения. Первое, с чего начал Игорь, – обратился к другу, менту Женьке. Конечно, детектив слышал о «питерском крюгере», как его прозвали журналисты, любители штампов, но требовалась более точная и полная информация. Внимательно просмотрев документы, Игорь не нашёл ничего кардинально нового. Информация об убитых, что никак не складывалась в общую картину, тошнотворные фотографии да три-четыре упоминания о некоей жуткой тени. Последнее не заинтересовало бы Игоря (слишком уж часто люди мистифицируют непознанное), если бы не одно обстоятельство. Описание тени повторялось от случая к случаю, ничуть не меняясь, – естественно, с учётом деталей. То об увиденном успевала рассказать знакомым будущая жертва, то нечто подобное попадалось на глаза родственникам растерзанного. Самое интересно в загадочной тени – то, что она всегда присутствовала рядом с местом

пересилил охвативший его ступор и подошёл к воротам. Выяснилось, что створки не заперты, а навесной замок валяется поблизости. Вдохнув поглубже, повар потянул за ручку и открыл створку. С чёрного беззвёздного небосклона, выглядывая из-за облака, коварно ухмылялась яркая бело-жёлтая луна. Пузатые иссиня-фиолетовые тучи нависали над фазендой. Первым в конюшни проник бесстрашный лунный луч. За ним ступил повар; следом – другие работники Кьялини. Картина, что явилась глазам пришедших, вызывала неподдельный и сверхъестественный ужас. Кто-то с криком бросился наружу, кто-то побелел и начал креститься, кто-то бухнулся в обморок, а кого-то неистово выворачивало наизнанку. Нервно били копытами и шумно выдували через ноздри воздух перепуганные лошади. Ночные лучи пролетали сквозь окошко и падали в центр нереальной картины. Отсутствие хорошего освещения только добавляло фантастичности открывшемуся зрелищу. Посреди конюшни алела кровавая лужа. Валялись