Hajm 160 sahifa
2010 yil
6+
Kitob haqida
В новом сборнике Герман Садулаев отходит от привычного для нас образа «борца за права офисного пролетариата» и возвращается к корням, к теме лирических и поучительных воспоминаний, созвучных роману «Я – чеченец». Картинки из детства, трогательные зарисовки из жизни довоенного Шали сменяются размышлениями о мужестве и человечности, стойкости и силе духа. За иносказательной историей «споровской республики» следуют тревожные тексты о приближающемся конце света. Во всех этих рассказах есть война – надвигающаяся, бушующая или давно прошедшая, но она всегда где-то рядом, беспристрастно судит живых и мертвых, не давая нам перестать быть людьми.
Мы живём в свободной стране, и каждый свободен катиться по наклонной до самого дна.
Молодым чеченцам, если они не покидали родных сёл, было трудно понять, что русские - культурная, свободная, великая нация. Русские, которых они видели, были опущенными бродягами, затюканными рабами.
Это было давно. Очень давно. В те далекие, уже мифические годы, когда одному человеку было еще дело до другого. Это было время тотальной несвободы. Казалось, что каждому человеку есть дело до каждого другого. И всему обществу есть дело до каждого человека. И, что закономерно, каждому человеку было дело до общества.
Однажды Колька появился на нашей улице с мокрым слепым щеночком на руках. Колька выглядел растерянно и объяснял каждому встречному:
— Сука старая в канаве разродилась… да и померла… а я лицо омывал. Гляжу — вроде все щенки дохлые. А один нет, шевелится! И вот — тоже тварь Божья… ишь, толчется носиком, титьку ищет… молочка бы ему!..
Молочка Кольке дали. Нашел он и алюминиевую миску, приучил щенка лакать. И после ходил долго с собачонком на руках. Спал с ним, по ночам согревал своим телом. В общем, стал щенку вместо матери. Привязался.
Это было ошибкой. Вставши на путь освобождения, человек не должен привязываться ни к чему в этом бренном мире. Стоит ли бросать жену и детей, бросать старых родителей, чтобы потом полюбить безродного пса?
Чеченские жёны только на людях молчаливые и демонстративно покорные своим мужьям. Мало кто знает, что творится в доме, когда двери закрыты...