Kitobni o'qish: «Пленники Чёрного леса», sahifa 3
Им это легко удавалось, тем более, что были они всё же больше растениями, нежели животными: и по внешнему своему облику, и в особенности в том, что касалось их размножения. Ранней весной каждое из этих деревьев, достигшее определённого возраста, покрывалось вдруг совершенно в одночасье сплошными огромными гроздьями белоснежных или чуть голубоватых соцветий, распостраняющих на сотни метров вокруг себя восхитительно-сладковатый и пьянящий запах. Лесные насекомые, в первую очередь, пчёлы, слетались в этот период на бродячие деревья в огромном количестве. Пчёлы несли нектар в дупла, из нектара получался мёд, непохожий на обычный пчелиный мёд. Кроме восхитительного вкуса и аромата, мёд этот обладал исключительными целебными свойствами. Даже незначительная примесь его резко повышало стоимость мёда лесных пчёл. Вот почему многие смельчаки готовы были рисковать всем, даже жизнью, забираясь глубоко в чащобу Чёрного леса с одной-единственной целью – добычей лесного мёда. Увы, только в одном дупле из ста лесной мёд содержал более-менее ощутимую примесь нектара бродячих деревьев и лишь один искатель мёда и приключений из каждой дюжины ушедших возвращался домой, если и не вполне целым и невредимым, то хотя бы живым. Всё это ещё более увеличивало стоимость целебного мёда, тем более, что подделать его вкус и аромат, а уж тем более его целебные свойства было практически невозможно.
Но бурным кратковременным цветением и последующим опылением цветков насекомыми сходство размножения бродячих деревьев с размножением настоящих растений и заканчивалось. Из опылённых соцветий возникали плоды с весьма странными «семенами». «Семена» эти напоминали скорее небольших насекомых с одной парой крыльев… они массами вылетали из лопающихся плодов и тут же разлетались в разные стороны, стараясь сразу же отлететь от родительского дерева на максимально далёкое расстояние, ибо тонкие прозрачные крылья их были весьма недолговечны и уже в полёте начинали быстро крошиться. Потеряв крылья, «семена», напоминающие теперь скорее червей, нежели насекомых, зарывались в почву и, наткнувшись на первый же попавшийся на пути корешок обычного дерева, немедленно к нему присасывались. Далее «червячки», усиленно питаясь жизненными соками обречённого на гибель растения, быстро росли, увеличивались в размерах. При этом они постепенно теряли своё сходство с животными, обретая одновременно типично растительные черты. От корня вверх отходил побег, и молодое бродячее дерево начинало своё длительное индивидуальное существование, уже не меняясь внешне, за исключением размеров. Первые несколько лет жизни дерево оставалось на прежнем своём месте, быстро увеличиваясь в размерах. Затем, в один далеко не прекрасный для всех иных лесных обитателей день, высвободив из земли свои короткие упругие корни, молодое дерево начинало первое самостоятельное путешествие, добавляя в растительный свой рацион всё больше и больше животной пищи, на первых порах мелкой (мыши, ящерицы). Потом, по мере укрупнения самого дерева укрупнялись и размеры добываемых им животных.
Случалось так, что крылатые «семена» успевали долететь до самой окраины Чёрного леса и даже, вылетев за его пределы, оказаться где-то совсем неподалёку от человеческого жилища. Тогда там, рядом с селением начинало расти и развиваться молодое бродячее дерево. Чаще всего таких незваных «гостей» люди быстро распознавали среди других растений и немедленно после этого уничтожали. Но бывали случаи, когда, укрывшись в каком-либо небольшом леске или зарослях кустарника, бродячее дерево успевало достигнуть значительных размеров, прежде чем его успевали обнаружить. Тогда могли случаться всяческие неприятности, и даже несчастные случаи, особенно с детьми… и не всегда, к сожалению, помощь взрослых приходила вовремя.
В детстве Стив и сам едва не оказался жертвой одного из таких бродячих хищников. Это случилось вскоре после гибели его родителей, когда он уже жил в семье дяди. Было ему тогда лет девять-десять, не больше.
Случилось так, что одно из таких деревьев забрело ночью в их селение. За ночь оно успело не только укорениться около дороги, но и полностью замаскироваться под соседнюю яблоньку, «отрастив» на себе не только листья, но и сочные румяные плоды, совершенно неотличимые от настоящих. А утром пришельца обнаружила местная детвора и, ничуть не удивившись выросшей за одну-единственную ночь «яблоньке», сразу же устремились полакомиться её крупными спелыми плодами, в изобилии свисающими с веток.
Стив ухитрился первым добежать да дерева и первым ухватиться рукой за ближайший румяный плод. Но, к великому его изумлению, «яблочко» не пожелало легко отделяться от ветки, более того, оно, казалось, намертво к ней приросло, несмотря на все усилия мальчугана, выкручивающего свою добычу в самые разные стороны. Впрочем, тут же роли переменились, и «яблочком» оказался сам Стив. Ощутив, что добыча в пределах досягаемости, дерево-хищник враз отбросило всяческую маскировку: прямо на глазах у перепуганного и всё ещё ничего не понимающего ребёнка румяные округлые «яблочки» начали вдруг удлиняться, раскручиваясь в длинные гибкие плети, одновременно с этим исчезала листва, бесследно рассасываясь в коре. Сообразив, наконец, в чём дело, испуганный Стив метнулся, было, назад, но чуть запоздал с этим. Сразу несколько гибких змееподобных веток-лиан взметнулось над его головой, молниеносно обвиваясь вокруг ног и туловища перепуганного мальчугана и вонзая, одновременно с этим, в тело ребёнка острые зазубренные иглы. Иглами этими богато были усажены ветки-лианы и выполняли иглы две главные задачи: затруднить жертве саму возможность освобождения и, одновременно с этим, вводя в её тело пищеварительные соки. Страшная боль буквально пронзила Стива, от боли и ужаса он не мог даже пошевелиться и, уже теряя сознание, почувствовал вдруг, как его тело легко отрывается от земли и плывёт куда-то по воздуху. Где-то далеко внизу, на самом пределе слышимости, испуганно завопили ребятишки… а впереди, там, куда и направляли жуткие эти щупальца беспомощное тело мальчугана, зияло отверстие и Стив успел ещё его хорошенько разглядеть. Это была круглая, абсолютно чёрная дыра, затаившаяся в самой середине шевелящегося клубка ветвей. Острые белые зубы, похожие на зубы пилы, обрамляли страшное это отверстие и зубы эти беспрерывно двигались… а может это двигалась от нетерпения сама чёрная пасть…
Стива спасло то, что бродячее дерево, напавшее на него, было ещё совсем молодым, а потому – не особенно крупным. Оно ухватила себе добычу явно не по зубам… впрочем, возможно оно и сумело бы кое-как протолкнуть в себя Стива, но в это время, расслышав детские вопли, на помощь подоспели взрослые жители селения…
Когда Стив очнулся – он лежал возле изгороди в окружении женщин, которые перевязывали многочисленные его раны и ранки, предварительно смазывая каждую специальной целебной мазью. Перед глазами мальчугана всё плыло и сливалось, сильно кружилась голова… но всё же Стив сумел разглядеть финальную часть расправы сельчан над его обидчиком: бьющееся в последней агонии дерево торопливо разрубали на куски и Стива вдруг поразил сок, вытекающий на землю из разрубленных веток – сок этот удивительно напоминал кровь, а может это и была кровь, кто знает…
Потом, уже подростком, Стиву пришлось и самому принимать деятельное участие в уничтожении подобного дерева, тоже относительно небольшого, метра три в высоту, не более. Тем не менее, оно смогло оказать довольно упорное сопротивление нападавшим, двое-трое из них получили даже лёгкие ранения. Впрочем, сомнения в исходе сражения ни у кого не было. Убежать от человека бродячее дерево не могло, если бы даже и пожелало, впрочем, бродячие деревья никогда не использовали этот манёвр. Поэтому, плотно окружив его со всех сторон, люди принялись планомерно обрубать ветку за веткой. Каждую упавшую ветку, яростно извивающуюся и истекающую кроваво-красным соком, тотчас же подхватывали длинными железными щипцами и волокли к костру. Упав на раскалённые уголья, ветка как-то сразу съёживалась, чернела, а потом неожиданно ярко вспыхивала, сгорая почти без остатка. Когда ветви закончились, и дерево оказалось совершенно беззащитным, люди принялись за ствол, и Стив вновь увидел прямо перед собой чёрную зубастую пасть чудовища, свой ночной кошмар всё ещё нет-нет, да и врывающийся изредка в его детские сны. Теперь эта пасть не казалась особенно жуткой, она была, скорее, жалкой и вдобавок издавало какие-то скрипуче-тоскливые звуки. Но в сердце Стива не было жалости и, высоко взмахнув топором, он сам разрубил эту перекошенную жуткую пасть, как бы уничтожая этим и то страшное детское воспоминание, столько раз заставлявшее его просыпаться среди ночи от собственного пронзительного вопля…
Но те бродячие деревья были ещё молодыми и небольшого, сравнительно, размера. Поэтому Стив и не подозревал даже, каких гигантских размеров могут достигать эти хищные твари за свою долгую, в несколько столетий, растительную жизнь.
Невероятным и даже необъяснимым было то, как смогли эти медлительные неуклюжие гиганты так вплотную приблизиться к людям. Это могли знать, разве что караульные, но как раз то караульные и погибли первыми, не успев даже поднять тревогу. Возможно, усталость взяла своё, и люди просто задремали возле угасающего костра, но, возможно, всё было по-другому. Одно из деревьев могло оказаться тут ещё с вечера, искусно замаскировавшись. Оно-то и могло в мгновение ока расправиться с дежурившими воинами.
Стив и сам не мог объяснить, что же всё-таки разбудило его. Но, приподняв голову и не обнаружив на привычном месте караульных, юноша не на шутку встревожился. Тем более, что и костёр уже давно погас и лишь только чуточку дымился.
Ещё не совсем рассвело, подальше к лесу и вообще ещё царил полумрак, но Стиву вдруг показалось, что деревьев, плотным кольцом окружающих поляну, стало значительно больше, нежели вчера вечером. Намного даже больше.
Всё ещё ничего не понимая и не подозревая, Стив всё же сел и осторожно дотронулся рукой до плеча спавшего рядом с ним Гэла. И в то же самое время, когда Гэл, приподняв голову, недоуменно осмотрелся вокруг, длинные ветви одного из деревьев вдруг зашевелились, и всё сразу же стало предельно ясно.
– Тревога! – взревел Гэл, вскакивая на ноги и мгновенно обнажая меч. – Тревога!
Казалось, деревья только этого и ждали. Десятки гигантских ветвей-щупальцев взметнулись в воздух со свистом и каким-то устрашающим шипением. И каждое из этих щупальцев несло смерть.
Но все люди были уже на ногах, в руках многих из них сверкали мечи. Отбиваясь от свистящей над головами смерти, люди отчаянно пытались пробиться к лошадям. Седлать их было некогда, искать каждому свою лошадь – тем более. Люди просто перерубали мечами путы на передних ногах животных, тотчас же вскакивали на лошадей и мчались на них в ту сторону поляны, где всё ещё дымились жалкие остатки костра – именно в той стороне просвет между деревьями оставлял надежду на спасение. Оставаться на месте и сражаться на равных с лесными исполинами людям, конечно же, было не под силу.
Но, увы, далеко не всем удалось вырваться из смертельной западни.
Вот уже несколько щупальцев взметнулись вверх, унося в своих жестоких объятьях дико воющих и тщетно пытающихся вырваться воинов. Почти подбежав к лошадям, Стив увидел вдруг, как одно из этих исполинских щупальцев тесно обвилось вокруг чьей-то лошади и вздёрнуло её вверх с той же лёгкостью, что и человека. Ошеломлённый этим зрелищем, юноша и сам едва не погиб. Его спасло только то, что, запоздало заметив несущееся навстречу ему щупальце, Стив попытался было отскочить в сторону – что его ничуть бы не спасло – но, поскользнувшись на мокрой траве, упал навзничь. И в ту же самую секунду огромное щупальце тяжело просвистело над самым его лицом и снова унеслось ввысь, как бы приготавливаясь к повторной атаке… ожившее детское воспоминание-кошмар. За это короткое мгновение Стив совершенно отчётливо сумел разглядеть превеликое множество ядовитых шипов на внутренней стороне щупальца, он даже смог заметить крошечные капельки яда, блестевшие на каждом из этих зазубренных шипов. А там, вверху, притаилась чёрная зубастая пасть… какого же размера она у этого монстра?!
Откуда-то сверху вторично послышался ужасающий, леденящий душу свист, и новое (или то же самое) щупальце тяжело ударилось о землю совсем недалеко от юноши. Охваченный диким ужасом, Стив в мгновение ока вновь оказался на ногах… но ноги были как ватные, колени подгибались… в это время щупальце нашло, наконец, себе жертву, обрушившись сбоку на, пробегавшего мимо Стива, воина и мгновенно обвившись смертельным кольцом вокруг поясницы несчастного. Воин только и успел вскрикнуть, яростно и обречёно, взгляд его с мольбой остановился на Стиве, но юноша не мог даже пошевелиться, не то, чтобы броситься на помощь товарищу, настолько велик был его ужас перед этим неожиданным бедствием, ужас, усугублённый к тому же жуткими детскими воспоминаниями. К счастью для воина, рядом с ним вдруг оказался, возникнув неизвестно откуда, сам Гаай, уже конный. Сверкающей и почти неразличимой для глаза полоской, взвился над головой предводителя тяжёлый меч… и вот уже отрубленный наискосок конец щупальца упал в траву, извиваясь по-змеиному и разбрызгивая во все стороны ярко-алую жидкость. Несколько жгучих брызг попали на лицо Стива, помогли юноше вновь вернуться к жизни… а Гаай уже мчался дальше, помогать, спасать, вызволять из беды…
– Не стоять! – оглянувшись напоследок, крикнул Гаай, то ли спасённому только что воину, то ли Стиву, а, скорее, и тому, и другому разом. – На коней! Скорее!
Стряхнув, наконец, окончательно постыдное своё оцепенение, а вместе с ним и изрядную долю страха, Стив бросился дальше. Уже подбегая к лошадям, он вдруг увидел своего коня. Призывно заржав, верное животное само бросилось навстречу хозяину. Пут на его передних ногах уже не было, кто-то вовремя помог Стиву в этом. Юноше осталось только вскочить на спину лошади, что он и проделал в мгновение ока. Ещё мгновение… и он уже мчался по направлению к выходу из ловушки, к серому пятну бывшего костра. Туда же устремляли своих лошадей и остальные уцелевшие воины… среди них Стив узрел Гэла и очень обрадовался этому. Алый плащ Гаая всё ещё мелькал впереди, предводитель, не покидая сам опасной зоны, по мере возможности помогал спасаться другим. А вот алого плаща Рээба нигде не было видно, впрочем, в данный момент это волновало юношу меньше всего. Щупальца всё ещё хлестали то справа, то слева от него, чаще вслепую… но вот одно из них настигла воина совсем недалеко от Стива, обхватило его вместе с лошадью, тяжело вздёрнуло вверх. Хриплый крик обречённого на мгновение перекрыл даже предсмертное ржание его лошади… но оба этих звука тотчас же исчезли, перекрытые всеобщим гамом и шумом.
– Скорее! Скорее! – гремел впереди Стива голос предводителя. – Все сюда!
Перемахнув через серое пятно костра, Стив понял, что сумел вырваться из смертельной ловушки. И только он об этом подумал, как услышал позади себя отчаянный человеческий вопль. Оглянувшись, он увидел, как самый конец гибкого щупальца обвил возле локтя правую руку скакавшего за ним воина. Щупальце силилось утащить человека обратно, стащить его с лошади… но воин, отчаянно борясь за жизнь, каким-то чудом смог ещё удержаться верхом, обхватив свободной левой рукой шею животного. Долго так продолжаться не могло, щупальце не ведало усталости, а человек – и Стив явственно это видел – слабел прямо на глазах, ещё мгновение и последние силы оставят его и тогда у него не будет ни малейшего шанса спастись. Поняв это, Стив, не думая уже об опасности, не думая вообще ни о чём, кроме желания помочь товарищу, повернул свою лошадь, заставил её подняться на дыбы и со всего размаха опустил свой меч на зловещее это, отвратительно пульсирующее щупальце.
Увы, не обладая исполинской силой Гаая, Стив так и не сумел перерубить его с одного удара. Но, тем не менее, меч довольно глубоко вошёл в плотную упругую мякоть щупальца, заставив его выпустить, казалось, обречённую уже, жертву. Брызнула во все стороны жгучая красная жидкость, щупальце, словно испуганная змея, тяжело метнулось обратно…
– Я твой должник! – прохрипел воин, проскакав мимо Стива. Его шатало из стороны в сторону, словно пьяного, но меч он так и не выпустил из покалеченной руки. Стив поскакал следом.
На лесной дороге уже успели собраться все уцелевшие… как же мало их было! Невольно оглянувшись, Стив не увидел позади себя никого, только несколько спутанных лошадей ещё метались в панике по поляне, а щупальца всё хлестали и хлестали о землю, охотясь за ними, хоть и вслепую, но, тем не менее, вполне успешно. Стив вдруг понял, что эта вот небольшая кучка воинов у дороги и есть все уцелевшие…
Глава 4
Всего, как оказалось, уцелело девять человек, трое из которых, в той или иной степени были поражены древесным ядом. Лошадей, правда, уцелело значительно больше, но отправляться в дальнейший путь на неосёдланных лошадях, оставив на поляне всё своё снаряжение и добычу, а главное, боевые арбалеты, было бы чистейшим безумием. Все это отлично понимали, как и то, что зловещий Чёрный лес приготовил для непрошеных гостей ещё не одну страшную ловушку и не один смертельный сюрприз.
Но как воротить всё, или хотя бы часть имущества, брошенного на поляне?
Можно было, разумеется, просто терпеливо ждать, когда бродячие деревья, удостоверившись, что добычи на поляне более не предвидится, сами покинут её и удалятся восвояси… но это был, увы, вариант не из лучших. Насытившееся великаны могли оставаться в неподвижности неделю, а то и месяц. Торчать здесь столько было не только глупо, но и смертельно опасно. Понимая это, Гаай – теперь, после гибели Рээба, он один, единолично, распоряжался поредевшим отрядом – принял единственно верное в данной ситуации решение. Не имея возможности прогнать лесных исполинов, люди могли попытаться хоть как-то перехитрить их. Например, отвлечь внимание на какое-то время…
Трое смельчаков-добровольцев во главе с Гэлом торопливо спешились и в мгновение ока скрылись в лесной чаще. Стив, тоже предложивший свою кандидатуру, был немало удивлён и даже обижен той непонятной резкостью, с которой Гэл, как старший, её отверг. Но долго обижаться было некогда – у поражённых древесным ядом воинов начались судороги, – и надо было срочно оказать им первую помощь, чем Стив немедленно и занялся вместе со стариком Кромом.
Яд бродячих деревьев убивает лишь в больших дозах, но неприятностей от него предостаточно. Попав в организм, яд этот вызывает сильные мучительные боли, к счастью, быстро проходящие без всяких остаточных явлений.
Вот и сейчас двое поражённых ядом воинов уже корчились на земле, извиваясь и громко крича от невыносимой боли. Третий воин, которого, кстати, и спас чуть ранее Стив, сидел, скорчившись, у ног своей лошади и, покачиваясь из стороны в сторону, старался удержаться от крика. Пока ему это удавалось, воин только зубами скрипел… но бледное, перекошенное страданием лицо его, всё в крупных каплях пота, явственно показывало, каких нечеловеческих усилий стоило воину это молчание…
Стив делал всё возможное, чтобы хоть как-то облегчить страдания несчастных… впрочем, плохо разбираясь во всех тонкостях врачевания, он лишь следовал указаниям седобородого Крома, потерявшего на страшной этой поляне последнего своего сына.
Неизвестно, что творилось сейчас в душе старика, но внешне он был совершенно спокоен. Лицо его, угрюмое, обветренное, сплошь покрытое причудливым переплетением старческих морщин и давно заживших боевых шрамов, оставалось абсолютно непроницаемым. Не менялось оно и тогда, когда старый воин менял компрессы на ранах извивающихся и кричащих от нестерпимой боли воинов или негромким голосом давал Стиву то или иное распоряжение. К сожалению, вся сильнодействующие снадобья и целебные мази остались там, на поляне… приходилось довольствоваться холодными водными компрессами и примочками из разжёванной в кашицу смеси нескольких лечебных растений, благо, что они в великом изобилии произрастали вдоль всей лесной караванной тропы.
Вскоре холод и травяные соки начали оказывать благотворное своё действие, и боль уменьшилась настолько, что измученные, полностью обессиленные люди, наконец, смогли замолчать и впали то ли в глубокий сон, то ли в некое своеобразное оцепенение. И в это же самое время в глубине лесной чащи раздались громкие человеческие возгласы и бряцанье оружия. Стив понял, что Гэл с товарищами уже вплотную приблизились к лесным монстрам и теперь всячески пытаются привлечь к себе всё их внимание.
– Пора! – негромко скомандовал Гаай, трогая лошадь.
Стив тоже вскочил на лошадь, седобородый Кром вслед за ним. Воин, поражённый в руку, шатаясь, поднялся на ноги.
– Ты можешь остаться! – сказал Гаай, но воин лишь упрямо качнул головой.
– Я уже здоров! – произнёс он срывающимся хриплым голосом и в мгновение ока вскочил на лошадь. – Вот только рука…
Правая рука воина висела как плеть. Гаай что-то хотел, видимо, сказать, но передумал и лишь пожал плечами.
– Тогда вперёд! – он помолчал немного и добавил. – До костра, не далее!
Немного не доезжая до круглого серого пятна от бывшего костра, они приостановили коней, внимательно вглядываясь в обманчиво-однообразную зелень деревьев, плотной стеной обступивших небольшую поляну.
– Их было пятеро! – негромко произнёс Кром, и Стив понял, что старик имеет в виду бродячие деревья.
Гаай неприязненно на него покосился.
– Ты что, успел пересчитать их, старик?
Кром ничего не ответил и некоторое время они, молча и сосредоточенно, разглядывали деревья, все на удивление одинаковые и будто бы совсем безобидные. Ни одно из деревьев пока никак не отреагировало на приближающийся шум и лязг позади себя.
– А может они ушли? – с надеждой проговорил Стив. – Может, их уже нет здесь?
Никто ему ничего не ответил и Стив с горечью подумал, что ни старый Кром, ни, тем более, Гаай, не считают его, Стива, равным себе воином. Впрочем, горькая эта мысль мелькнула и тут же исчезла, не до того было. Крики и шум в чаще стали ещё слышнее и юноша понял, что люди Гэла уже почти вплотную подошли к деревьям. Он представил, каково им там сейчас и внутренне содрогнулся при одной мысли об этом.
Стив по-прежнему никак не мог распознать ни одного бродячего дерева среди сплошной массы настоящих деревьев, впрочем, остальные, кажется, тоже не сумели этого сделать. Но, вот одно из деревьев чуть вздрогнуло и ветви его, внезапно удлинившись в несколько раз и превратившись в гибкие щупальца, с силой хлестнули по сплошным верхушкам кустарников, вновь взмыли ввысь и снова ударили…
– Наконец-то! – ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Гаай. – А вон и второе!
Стив тоже разглядел второго хищника, затаившегося совсем неподалёку от первого. Теперь оба дерева яростно и пока безуспешно исхлёстывали ветвями-щупальцами лес.
– Третье! – воскликнул воин с раненой рукой. – Вон третье!
Уже три бродячих дерева охотились за группой смельчаков, по меньшей мере, тремя десятками щупальцев.
– Ну что, вперёд?! – раненый воин вопросительно взглянул на Гаая. – Им скоро может надоесть эта игра!
Гаай ничего не ответил. Не отрываясь, он следил за происходящим на поляне.
– Их было пятеро! – снова повторил Кром. – Двое ещё не обнаружены!
– Помолчи, старик! – сказал Гаай, не оборачиваясь. – Помолчи пока!
В это время одно из соседних деревьев, такое обычное и безобидное на вид, мгновенно вдруг преобразившись, метнуло в их сторону щупальца, которые, правда, никого не задели. Воины мгновенно подались назад, выезжая из опасной зоны.
– Вот и четвёртое! – досадливо бросил Гаай. – И так неудачно!
Это дерево срывало своим присутствием все их планы.
– Я отвлеку его! – предложил Гааю раненый воин. – Позволь!
Но Гаай только отрицательно покачал головой.
– Нет! – он помолчал немного и добавил: – Не ты!
Взгляд предводителя вдруг остановился на Стиве и, мгновенно похолодев, юноша вдруг понял, что Гаай хочет избрать для этой почётной и смертельно опасной миссии именно его. Но страха не было в душе молодого воина, была лишь гордость да ещё боязнь не справиться с заданием, подвести всех.
Но случилось нечто совершенно неожиданное.
– Не ты! – вновь повторил Гаай. – Я сам!
Вонзив шпоры в потные бока лошади, он бросил её вперёд бешеным намётом. Он мчался прямо к дереву, вот он уже достиг пределов досягаемости смертоносных щупальцев и, словно почувствовав это, все до единого щупальца разом взметнулись вверх, готовя удар.
– Что он делает?! – невольно вырвалось у Стива. – Он же погибнет!
– Помолчи! – воин с перевязанной рукой внимательно наблюдал за происходящим. – Гаай не безумец! У него есть какой-то план!
– Но ведь его сейчас… – в это время ветви-щупальца, наконец, со зловещим свистом обрушились вниз, и Стив растерянно замолчал.
Промедли Гаай одно лишь мгновение и ему несдобровать, ибо щупальца на этот раз упали на землю все сразу и в особенном каком-то порядке – ни дать, ни взять, ловчая сеть. Но, то ли их предводителю просто удивительно повезло, то ли это он сам так смог рассчитать – в момент удара щупальцев Гай уже был в, так называемой, «мёртвой зоне». Тут его не смогло достать ни одно из щупальцев.
Конечно, назвать эту зону «мёртвой» можно было только с большой натяжкой – любое из щупальцев, немного изогнувшись, легко могло дотянуться до бесстрашного всадника, просто дереву необходимо было немного времени для внесения корректив в свои действия. Но этого «немного» Гааю хватило с лихвой.
Выхватив из-за пояса массивный боевой топор, Гаай принялся изо всей силы наносить по серой упругой коре дерева короткие мощные удары. Ещё удар, ещё… и вот уже из-под повреждённой древесной коры широким потоком хлынул ярко-алый сок, так похожий на кровь.
– Так его! – воскликнул, охваченный ликованием раненый воин. – Прикончи его, Гаай! Прикончи эту мразь!
Всё ещё не до конца понимая замысел предводителя, Стив, тем не менее, смотрел на действия Гаая с волнением и явным восхищением. Щупальца тем временем снова взметнулись вверх, все разом… и можно было не сомневаться в том, куда они обрушаться теперь в первую очередь, по крайней мере, часть из них. Восхищение Стива сменилось вдруг острым щемящим беспокойством… но тут в правой руке предводителя возник вдруг яркий огонёк пламени – Стив так и не заметил, когда же Гаай успел его зажечь – и вот уже ярко-алое пятно на серой коре вспыхнуло багровым пламенем, почти сразу же пламя взметнулось ввысь и начало с бешеной скоростью пожирать живую плоть великана.
– Удалось! – раненый воин крепко сжал пальцами плечо юноши. – Ему удалось!
Щупальца метнулись, было, вниз, потом, задрожав, снова вверх, но это был уже просто беспорядочно шевелящийся серый клубок. Отдельные щупальца лихорадочно хлестали по стволу, как бы в надежде сбить, обуздать пламя, но тут же вспыхнули сами. Теперь дереву было уже не до охоты на людей, и Гаай это отлично понимал.
– Вперёд! – повелительно крикнул он и, вздыбив коня, помчался в сторону беспорядочно разбросанного имущества.
Воины ринулись следом. Нужно было спешить, ибо оставшиеся бродячие деревья, всё ещё отвлекаемые с тыла тройкой смельчаков, в любое мгновение могли утратить к ним интерес и вновь обрушить свои смертоносные щупальца на поляну. В первую очередь, следуя указаниям Гаая, воины подбирали сёдла и арбалеты со стрелами. Доставив их в безопасное место, вернулись уже за тюками.
Торопливо забрасывая связанные попарно тюки на спину лошади, Стив вдруг услышал за своей спиной чей-то истошный протяжный вопль, напоминающий одновременно и яростный рёв большого хищного зверя, и стократно усиленное звучание боевого рога. Мгновенно обернувшись, он понял, что эти звуки издаёт пылающее бродячее дерево. Второй раз в жизни Стив слышал голос дерева-хищника, и вновь, с немалым удивлением, явственно уловил в этом жутком, душу леденящим крике, и боль, и отчаянье и странную какую-то тоску, предсмертную, что ли… Словно отгоняя наваждение, юноша тряхнул головой, а дерево, выдрав из земли свои толстые корни, медленно побрело прочь, ломая и подминая под себя мелкий кустарник и то и дело натыкаясь на вековые стволы обычных деревьев. Оно пылало теперь всё, словно огромный какой-то факел… вот пылающее дерево приблизилось вплотную к одному из своих сородичей, и тут случилось невероятное. Дерево-хищник, словно почуяв опасность, тоже выдернуло из земли свои корни и с невероятной прямо-таки быстротой заковыляло прочь, тяжело раскачиваясь на ходу. А его пылающий сородич, тоскливо протрубив в последний раз, рухнул вдруг навзничь… и тотчас же дружно вспыхнули кусты и подлесок по обе стороны от упавшего дерева и багровое пламя начало расползаться вокруг с удивительной быстротой.
– Ну, всё! – с облегчением проговорил раненый воин и, встретившись взглядом со Стивом, подмигнул юноше. – Теперь этим тварям не до нас!
И это действительно было так. Двое оставшихся древесных хищников с превеликим шумом и треском удалялись в лесную чащу, потеряв к людям всяческий интерес. Они уходили прочь, медленно и неуклюже, а пламя, казалось, гналось за ними по пятам. С облегчением наблюдавший за паническим этим бегством, Стив вспомнил вдруг о Гэле с товарищами, находящимися как раз где-то там, среди бушующей этой стихии. Впрочем, люди двигались куда проворнее бродячих деревьев, и серьёзной опасности огонь для них, кажется, не представлял.
Словно в подтверждение этому, из-за пылающего куста на поляну выбрался Гэл, за ним оба его помощника. Все трое были целы и невредимы, вот только лица их почернели от копоти до неузнаваемости. Мгновенно оценив обстановку, Гэл что-то негромко скомандовал, и все трое тоже бросились к оставшимся на поляне тюкам. Воины Гэла взвалили на плечи по две пары тюков, сам же однорукий воин довольствовался одной только парой.
– Слева! – истошно выкрикнул вдруг старик Кром. – Слева смотрите!
Тут Стив, наконец-то, смог разглядеть пятого из хищников. Кром не ошибся, бродячих деревьев и в самом деле оказалось не четыре, а пять. До сих пор ничем себя не обнаружившее, коварное дерево вдруг ожило и взметнуло высоко вверх длиннющие свои щупальца, на ходу всё утончая и удлиняя их, наверное, для увеличения дальности поражения. Стив был уже вне зоны риска, как, впрочем, и остальные всадники, но для Гэла с товарищами пятое бродячее дерево представляло несомненную опасность.
