Kitobni o'qish: «Рожденная стать ведьмой», sahifa 4

Глава 4

Горячий кофе в большой синей чашке и сигарета с запахом ванили, зажатая между тонкими длинными пальцами. Утренний неизменный ритуал, и с этим не поспоришь, даже аргументы о вреде курения, не помогут. Такова она, современная женщина двадцать первого века, Алиса, следователь.

«Не бойтесь кого-нибудь потерять. Люди, предназначенные судьбой, не теряются. Те, которые теряются, предназначены для жизненного опыта. Как всё-таки верно подметил Ошо» – подумала Алиса, стоя у окна своей двухкомнатной хрущёвки, выглядывая на улицу и улыбаясь утреннему солнцу.

Она зачитывалась работами известного гуру, который считал свою религию единственно верной и правильной во всём мире. Все другие религии и верования называл обманом. Своё учение Ошо основывал на собственном жизненном опыте и охотно делился им с последователями. Нищета, в отличие от христианства, для Ошо не вызывала жалости, и он громко называл себя «гуру для богатых». Проживая в Орегоне, имел несколько роллс-ройсов, меняя их каждый день. Его последователи видели в этом глубокий смысл и подражали гуру. Даже хотели обеспечить его необходимым парком автомобилей.

По – видимому по этой причине или другой, менее прозаичной, и потерялся её первый и последний законный муж, от которого она родила сына. Исчез после того, как она приобрела нужный для себя опыт. Научил, можно и так сказать, не верить в любовь и не подпускать никого из особей мужского пола ближе, чем на ружейный выстрел. И с чувством выполненного долга скрылся в неизвестном направлении, прихватив с собой все деньги, драгоценности, подаренные на свадьбу.

Алиса почему – то не плакала и не горевала. Даже тогда, когда несколько месяцев спустя поняла, что беременна. Аборт не сделала – отказали врачи, слишком поздно, первая беременность и так далее. Ждала ли она ребенка, хотела ли его? Пожалуй, нет. И сыну не врала, так и говорила, что папаня их бросил, прихватив вещи и деньги. Жестоко? Зато честно и без мыльной оперы о папе лётчике-испытателе, который разбился в одном самолёте с героем России.

Женщина, усмехнувшись, прислушалась к тишине в квартире. Ей нравилось стоять у окна ранним утром и смотреть вдаль поверх угловатых крыш, когда город ещё не успел проснуться и нежится в лучах тёплого солнышка. Потягивается и зевает под своим одеяльцем. Пускай продлится это мгновение, как можно дольше, и новый день не являет на свет божий черноту, грязь, кровь и нечистоты, собравшиеся за ночь. Пусть подольше в её любимом городе не узнают об очередном убийстве, насилии, краже или выброшенном в реку с моста младенце.

Сын в школьном лагере остался на вторую смену. Он не стремился домой, к мамочке, в объятия, на ручки. С ним отношения, не ахти какие. Пожалуй, удивляться тут не чему. Алиса давно выяснила для себя одну вещь; она незаменима на работе. Как эксперт – криминалист. В семье – никудышная мать, не имеющая сил справиться с десятилетним мальчишкой. Между ними существовала пропасть, которая ширилась день ото дня. Никакие разговоры, уговоры, подарки – не помогали. Общались редко, в силу её занятости. Сын слишком рано стал самостоятельным: всегда у него на шее болтался ключ от квартиры на шнурке, еда, сплошная сухомятка, пустой холодильник, и если нет ничего, то в магазине, он обязательно купит – колбасу, чипсы, фрукты. Алиса не прятала от сына деньги. И он мог спокойно взять, сколько необходимо. Не воровал, Алиса периодически считала деньги, и требовала отчитываться за каждый потраченный рубль. Тайник, за стопкой книг, они соорудили вместе. Конечно, он брал деньги, если только в этом была необходимость. Бывало, что и голодным засыпал, если Алиса проваливалась по работе на пару дней.

К бабушке ходить мальчик не хотел, зная, что та перенесла инсульт, мычала, и глупо тыкала пальцем в телевизор. Это была приёмная мать Алисы, когда её удочеряли, женщина вышла замуж, для того, чтобы сделать документы и оформить опекунство. Позже отчим скончался от рака, и мачеха второй раз вышла замуж, за мужчину моложе себя на десять лет. Он всячески обижал Алису, и насиловал.

Алисе сын казался волчонком, часто замыкался, в себе, тупо уставившись в одну точку на стене. Алиса один раз схватила его за плечи и трясла, пока хватило сил, пытаясь вызвать ответную эмоцию. Ничего, кроме слёз, на детском личике, она не увидела. И даже не пожалела, не приголубила. В материнских руках мальчик походил на сломанную куклу с открытыми глазками, в которых не было ничего кроме злобы и ненависти. Горько ли ей было от этого? Пожалуй, да. Но перечитав кучу умных книжек, решила – перерастёт.

Личной жизни никакой, с сыном нелады, из близких людей мать старушка. Любящего мужчины тоже – нет. Таков итог тридцатилетней жизни, и больше, нечего сказать. Что больше всего огорчало в этом перечне, Алиса не знала, но чётко понимало одно – так дальше продолжаться не может. Может быть, обратиться к психологу или экстрасенсу? Ни первому, ни второму, Алиса не верила, и никогда не прибегала к их услугам. С матерью говорить – бесполезно. Та только укоризненно качает головой и мычит. После последнего инсульта у неё окончательно отняло речь. Она едва передвигалась, в квартире, и Алиса редко её навещала. Отделалась для успокоения совести, сиделкой, и на этом точка. Сердце ей подсказывало, что нужно прибежать к матери, упасть перед ней на колени, и просить прощения, заливаясь горючими слезами. Но когда она приходила, всё застывало внутри, превращаясь в камень, и она не могла посмотреть в добрые и нежные глаза матери. Целенаправленно хамила, делалась грубой, и ни одной слезинки не роняла. Была на всё это особая причина. Ведь знала мать, когда Алиса училась в школе, что отчим систематически насилует девочку. Знала и молчала. И сейчас Алиса не могла простить матери, что та закрывала глаза, и с её молчаливого согласия, отчим испоганил, сломал, девочке жизнь. Годы прошли, Алиса хотела простить мать, но раздавленная гордость мешала.

Получается, что по – настоящему счастлива Алиса была только на месте преступления. Именно там, у неё появлялось звериное чутьё, и тонкие ноздри впитывали с новой порцией кислорода – запах смерти. Она, закрыв глаза, погружалась в реальную атмосферу убийства, и всё видела, как бы со стороны. В отделе знали, если за дело взялась Алиса, то преступление обязательно будет раскрыто. Родственники потерпевших смотрели на неё с надеждой, как на мифическое существо, преступники – как на всевидящее око Провидения.

Всегда подтянутая, с короткой стрижкой жёстких тёмных волос, узкобедрая, словно мальчишка, она мало пользовалась косметикой. Наделённая природной эффектной красотой, с глазами цвета тёмного шоколада, которые имели свойство светлеть, до цвета медового янтаря, особенно в минуты радости, любила быструю езду на собственной спортивной машине красного цвета. Бывало и такое, что спускалась в метро, и ехала среди людей, смешиваясь с толпой, и находя в этом для себя особый смысл в жизни.

Где – то сердито зазвонил телефон, настырно жужжа, повторяя третий раз одну и ту же мелодию, о нелёгкой службе в органах. «Наша служба и опасна, и трудна…». Трубку брать не хотелось. Но липкое чувство тревоги не покидало последние дни, напрягая и щекоча натянутые нервы, новыми страхами и опасениями. Женщина плохо спала, просыпалась, среди ночи, и таращила глаза в потолок. Анализируя, и в сотый раз, повторяя, как мантру, что всё будет хорошо. Причина, вот-вот могла всплыть наружу, и Алиса ждала этого момента, чтобы разобраться, и перевести дыхание.

– Алиса, не спишь?

Звонил прокурор города. Значит, точно, что – то случилось. Алиса прокашлявшись, от сигаретного дыма, сухо поздоровалась.

– Сергей Васильевич, вы же знаете, я ранняя пташка. Жаворонок. Только вы, почему не спите в выходной день?

– Увы, сегодня не до сна.

– Что так? Бессонница.

– Старость – это когда устаёшь не только от работы, но и от отдыха. Поэтому не сплю, думаю.

Прокурор немного помолчал, и тяжело вздохнул. Алиса слышала, насколько этот человек по – настоящему устал, и нуждается в отпуске. Но промолчала, не в её правилах, проявлять заботу, пусть даже о начальнике.

– Алиса, ты не серчай на старика, что тревожу, но надо бы тебе выехать, на место преступления, и своим глазами всё осмотреть, пока не затоптали улики, наши бездельники.

– Убийство?

Алиса почувствовала, как о себе напомнила тревога, не дававшая покоя последние дни.

– Зверское убийство, так сообщил дежурный по городу. В отделение пришёл бомж, весь трясся от страха, как банный лист на ветру. Это он и сообщил. Туда немедленно выехали оперативники и следственная группа. Старшему следователю хватило одного взгляда, чтобы тут же позвонить в Уголовный розыск. Хватило ума, самим не проявлять активность. Оттуда сразу позвонили нам. Подробности уже на месте узнаешь. Но «отцы города» пошли в отказ. Не их рук дело. Так что убийство тут же нам на шею повесили. Поторопись. Машину выслать за тобой?

– Спасибо, не надо.

Алиса шумно выдохнула и закрыла глаза. Всё сходилось в одну точку. И тот страх, что не давал ей последние дни покоя, выползал, как змея на солнышко, погреться.

– Сама доберусь.

Аккумулятор не подвёл, хотя в последние дни, с ним это часто случалось. С третьей попытки, мотор заурчал, чем вызвал довольную улыбку на лице женщины. Алиса медленно выехала из двора, быстро проскочила центр, в это время он был практически пустой, и немного заблудилась, среди узких дворов и улочек, прежде чем нашла нужную улицу. Притормозила возле заброшенного дома, и с унынием в глазах насупилась. Если бы не парочка служебных машин, то подумала, что дали не тот адрес. Давно заброшенный дом готовился под снос, и встретил Алису унылым скрипом прогнивших досок, кошачьими испражнениями и мусором. Немой укор прошлой жизни, советского периода, с разбитыми окнами, ржавой крышей, и покосившимся навесом.

Рядом с ним, во всей красе, на другой стороне улицы, сверкали новенькие высотки, частные дома, с ухоженными заборчиками, цветной плиткой, камерами на фасадах, высокими фигурными фонарями, и Мерседесами бизнес класса.

Алиса медленно поднялась на последний этаж по захламленной лестнице. То, что предстало перед её глазами, повидавшей огромное количество трупов, повергло в некий ступор. Женщина, когда – то очень давно поняла; смелость – это движение вперёд, несмотря на все существующие страхи. Кровь. Слёзы. Убийства.

Страх, шаг назад, неуверенный, робкий. В самом начале её карьеры, разница между трусом и смельчаком была не так уж и велика. Тогда Алиса жутко боялась, и мышь, либо огромный паук, мог заставить её биться в истерике. Сейчас нет. Усилием воли смогла перебороть в себе малодушие, и внутренний стержень, с каждым годом работы, окреп, превращаясь в монолит. Быть может, это была всего лишь театральная маска. Но маска, не обычная, картонная, нет. Выкованная из меди. Кузнецом. Мастером восемнадцатого века. Ярко блестевшая на солнце, привлекающая восторженные, иногда завистливые взгляды друзей и врагов, чем особенно гордилась её обладательница. После минутного замешательства, которое никто не заметил, из коллег, она взяла себя в руки.

Все стены комнаты были забрызганы кровью. Кровавый след вёл на кухню. На кровати среди груды белья лежало истерзанное тело девушки. Следственно – оперативная группа стояла с каменными лицами в полном составе.

– Чем порадуете ребята? Что – то интересное нашли?

Алиса открыла чемоданчик, вытащила резиновые перчатки, жёлтого цвета, слегка надула их, и натянула на тоненькие пальчики.

– Пока не нашли ничего, кроме трупа. Отпечатков пальцев в квартире, достаточно, после убийства, их никто не вытирал. Убивал, либо профессионал, либо дилетант. На полу следы крови и блевотины. Убийца из робкого десятка. Не выдержал. Однозначно, работал без перчаток, и наследил, – отозвался эксперт, маленького роста мужчина, пузатый, в светлой рубашке, с жёлтыми пятнами от пота под мышками.

– Следов взлома двери нет. Замок открыли ключом. По всей видимости, потерпевшая впустила убийцу в квартиру. Её одежда разбросана возле ванны. Другой одежды не обнаружили. Никаких документов, устанавливающих личность, убитой, не найдено.

– А чемоданы? Что в них?

– Ничего. Хлам всякий, – пожал плечами эксперт, и поморщился.

Алиса осмотрелась, не находя ничего примечательного.

– Так. Что мы имеем? Девушка впустила в квартиру мужчину. Хотя вывод не верный.

– Это ещё почему? – пробурчал эксперт, и вытаращил водянистые глаза.

– Девушка могла быть лесбиянкой. И вариант с мужчиной, сам по себе отпадает.

– Ну, знаете ли, уважаемая Алиса, я понимаю, что сейчас однополые браки и союзы явление распространённое, но не до такой же степени.

– Тогда докажите обратное. Что приходил мужчина. Девушка была проституткой. Готовы?

– Это не моя работа, доказывать. Увольте, – ответил мужчина и отвернулся, явно обидевшись.

– Судя по беспорядку, и отсутствию других вещей, она здесь не жила. Приходила, с мужчиной или женщиной. Ночевала. Чем занималась, непонятно. Без комментариев. Проститутка? Эту версию нужно проверить, ребята. Откуда у неё ключ от этой квартиры?

– Найдена бутылка виски, – подсказал оперативник. – Отпечатки пальчиков имеются.

– Что с телом?

Алиса медленно подошла ближе к кровати. Тонкие ноздри подрагивали, втягивая противный воздух. Труп девушки лежал бесформенной, окровавленной массой. Голова, неестественно вывернутая, смотрела в потолок одним глазом. Дырка в черепе.

– Не знаю, кем это надо быть, чтобы такое сделать.

Судмедэксперт, повидавший и не такое на своем веку, всё же едва подавил рвотный рефлекс.

– Женщине нанесли множество ударов. Глаз выколот острым предметом. Даже не вооружённым глазом видна трепанация черепа. Приблизительное время смерти, три часа утра. Ковырялись у неё в голове основательно. Разрезы чёткие, ровные. Возможно, ритуальное убийство.

– Дом заброшен. Нашёл тело бомж. Пришёл видимо переночевать.

– У бомжа есть ключ от квартиры?

Алиса удивлённо посмотрела на оперативника.

– Нет, он обычно спал под дверью. Квартира на последнем этаже. В ней никто не жил.

– Поэтому и странно, что девушка пришла сюда. Надо постараться установить личность.

Алиса склонилась над телом. Поддела ручкой кисть девушки.

– Судя по маникюру – девушка ухоженная. У неё гель лак на ногтях. Видно, что маникюр сделала день, два назад.

– Где этот бомж? Хочу допросить.

– В отделение, отсыпается. Мы его задержали, больше для формальности. Он и рад этому, пожрёт, поспит, – отчитался молодой оперативник, усмехаясь в тоненькие усики.

– Ясно.

Алиса прошла на кухню, внимательно осматривая пол. Кровавый след тянулся сюда из комнаты. На полу увидела отпечаток босой ноги. Алиса позвала оперативника, и ткнула пальцем.

– Аккуратнее! Видите, этот след?

Оперативник присмотрелся, по направлению пальца Алисы.

– Нет, ничего не вижу.

– Смотрите внимательнее. Это отпечаток от босой ноги.

Алиса наклонилась и измерила отпечаток маленькой линейкой.

– Размер ноги сорок два, сорок три. Явно, не женский, мужской. Девушка, была не одна, с мужчиной. Судя по размеру ноги, мужчина ростом не ниже метр восемьдесят. Не полный, стройного телосложения. Вот место, где он сидел, прислонившись спиной к стене. После убийства, прошёл на кухню или приполз. Навряд ли он её убивал на кухне, и потом приволок в комнату. Хотя если задуматься…

Алиса бормотала под нос, нахмурив брови.

– Если он вернулся в комнату. Потоптался. Видимо думая, что делать с трупом. Потом принял душ. Хотел смыть кровь. Дверь не закрыл, торопился, хотел быстрее сбежать. Но куда? Куда он направился? Неужели не увидел, что дом заброшенный? Может это он её сюда пригласил? Странно.

Мир Алисы словно качнулся, как маятник. Она видела оперативников, которые осторожно ступая, искали малейшие зацепки, собирали пятна крови, мочи, чтобы идентифицировать, схватить лютого зверя, устроившего кровавую мясорубку. Их голоса она слышала сквозь плотную толщу времени, мысленно абстрагируясь от действительности.

Заброшенный дом, с унылой грязной квартирой, запах пыли, нищеты и суровой безнадёги. И девушка, которую не просто кто – то убил, истязал, кромсал. Ей показалось, что она прикасается к страшной, ужасающей тайне, с леденящими кровь подробностями.

Алиса помотала головой, отгоняя кошмарные видения. Надо допросить бомжа. Не мог же он быть здесь один. Возможно, кто – то другой, тоже облюбовал заброшенный дом, и другие квартиры для ночлега. Больше здесь делать нечего. Отчёт оперативников она прочитает, как только он будет готов.

– Ребята, всем спасибо. Я в отделение. Допрошу свидетеля. Как будет готов отчет экспертов, пришлите.

– Будет сделано, Алиса Алексеевна.

Алиса неслась по улицам города мимо прогуливающихся прохожих, крепко вцепившись в руль спортивной «Мазды». На работе ей многие завидовали и недолюбливали. Ещё бы, мужской коллектив. За дерзкий, пытливый ум, красоту, везение там, где им даже не пахло, неприступность и женский эгоизм. Она не обращала внимание. Не пробивала себе место под солнцем причинным местом. Не виляла задом, перед начальством, и не проводила вечера, в компании любвеобильного начальника отдела. Честно делала свою работу и неоднократно задавала себе вопрос – почему она выбрала не женскую профессию?

Алиса повертела в руках мобильный телефон. Надо бы позвонить сыну. Но сердце кольнула острая игла, останавливая. Она знала, что не позвонит. Потому что лаконичные ответы сына да или нет, её только злили и портили настроение до конца дня. Нет сильнее яда, чем чувство вины. Это чувство Алиса не могла ничем не запить, не заесть. И спрятаться не получалось. Чувство вины сжирало её будто серная кислота, поглощая новые клетки, и делая раны, открытыми.

– Приведите ко мне свидетеля Петрова Игоря Семеновича, – распорядилась Алиса по телефону.

В кабинете на столе перед ней лежали документы. Из них она ничего особенного, и нового не узнала.

Свидетель Петров Игорь Семенович 1969 года рождения. Образование средне – техническое. Безработный. Бездомный. Не женат. Наверно для своих родителей, он без вести пропавший. Жуткая приставка «без», несущая в себе бездну и пропасть, разделяющая человека от прошлого и настоящего. Громкий стук в дверь оповестил о том, что свидетеля привели.

Вся комната моментально заполнилась запахом немытого тела, грязной одежды, крепкого пота, сигаретного дыма и перегара. Мужчина был косматый, немытый, невысокого роста, в одежде далеко не первой свежести. На плечах у него болталось изрядно поистрепавшееся чёрное кашемировое пальто. Учитывая, что на улице весна, пальто нелепо смотрелось на грязном, косматом чудище. При виде Алисы, бомж восхищенно почмокал большими губами. Он явно не ожидал, что ему придется беседовать с такой эффектной леди. Алиса жестом пригласила его присесть, отпуская любопытного дежурного.

Бомж, чувствуя свободу, и степень значимости, важно развалился на стуле.

– Добрый день, Игорь Семенович, – поздоровалась с мужчиной Алиса. – Хочу уточнить некоторые детали, сегодняшнего утреннего происшествия, потом вы можете быть свободны, – сказала Алиса, спокойным тоном, слегка улыбнувшись.

– Ну, а чего ж, я не против. Уточняйте. Я всё рассказал вашим, как их ментам… Простите, коллегам, утром. Но если такая барышня просит, могу заново всё разложить по полочкам.

Алиса подбадривающе кивнула и положила ручку на стол.

– Вот с самого начала и расскажите. Во сколько вернулись домой? Когда нашли труп? Постарайтесь вспомнить детали, не спешите.

Бомж на минуту задумался, напрягая залипшие в сивушном угаре, мозговые извилины.

– Вернулся сегодня утром часиков в шесть утра, значит, это, домой. Поднялся наверх. Думаю, курну перед сном, и на боковую. Вижу, дверь то, в квартиру открыта.

– Как давно вы ночуете в этом доме?

– Алиса сделала не большую пометку в блокноте.

– Так давненько уже. Как дом под снос приготовили, так в нём и поселился. Год точно, может чуть больше.

– Кто еще живет в доме, кроме вас.

– Никто не живёт, особенно летом. Это я знаю, точно. У меня нюх как у собаки, на посторонних людей. Жизнь на улице она такая… Я на зиму пускаю, постояльцев, а так нечего лезть. Мой подъезд. А за другие я и не знаю. И знать не хочу. Этот мой и точка, – заволновался бомж, и насупился.

Алиса внимательно посмотрела на мужчину.

– Не нервничайте так. Расскажите, видели или нет, чтобы в квартире под номером двадцать, кто – то проживал?

– Нет, не жил там никто. Я же говорю, только я один, и всё. Я человек честный, в квартиры чужие не лазил.

Мужчина подпрыгнул на стуле, как карп на горячей сковородке.

– Если дверь закрыта, то я и не лезу. А чего лезть, если заперто? Тут пришел, смотрю – открыто. Думаю, это знак. Дескать, заходи мил человек, устраивайся по – удобнее. Живи, сколько хочешь. Я туда, значит, внутрь, а там, глядь – такое.

– В квартире ничего не трогали?

– Господь с вами. Я человек, хоть и обиженный судьбой, но не дурак. Не хватало, ещё за убийство срок мотать. Ничего не трогал. Встал, как вкопанный. Ни – ни, руки чистые, за своё привык ответ держать.

Алиса внимательно следила за бомжом, зная, что тот не врёт. Был бы причастен – не пришел с заявлением. А так, это сорт людей таких, что им проще признаться, да на казенных харчах отъесться да отогреться. Всё ж, лучше, чем зимой на улице.

– Скажите, во многих квартирах хозяева оставили двери открытыми, когда съехали?

– Ну, – замялся бомж. – Я так то, точно не скажу. Не помню уже. Год, как прошел. Чего я считать, что ли должен? – вдруг неожиданно разозлился он. – Не считал открытых квартир. Ни к чему мне это. Вижу открытая – зайду. Но по другим не лазил.

– Если подумать, то, сколько квартир было открытых?

Бомж закатил глаза под косматые брови и зашевелил губами, мысленно считая.

– Три. Четвёртая, была закрытая. Всегда.

Алиса удовлетворенно откинулась на спинку стула.

– Вы свободны! Из города никуда не уезжайте, может быть, ещё понадобитесь.

Алиса подписала пропуск и протянула бумажку.

– Если вдруг, увидите, что – то подозрительное или вспомните, сообщите нам.

– Куда мне ехать? – засобирался бомж. – Я назад, домой вернусь. Не то, вмиг место займут, зимой, где жить?

Разговаривая, сам с собой, больше, чем со следователем, неуклюже попятился к двери.

– А я покойников, то и не боюсь. Чего их бояться, то? Живых – да, такое чудят, не приведи Господь. Мертвяки, только и могут, что вонять, да мух зелёных собирать.

Это точно, с этим не поспоришь, – подумала Алиса. Вслух попросила заглянувшего в дверь оперативника: проводите к выходу, свидетеля. Пропуск я уже подписала.

Алиса подошла к окну и открыла обе створки. Захотелось свежего воздуха. В помещении продолжало невыносимо вонять и, как на зло, она духи забыла дома. Так бы ими побрызгала, что бы по – быстрее испарился запах помойки. И так, что мы имеем? Алиса включила чайник. Крепкий чай с бергамотом, лучшее средство для тонуса, и настроения. Съесть бы чего – то, но аппетита не было. Девушка ночью пришла с мужчиной на квартиру в заброшенный дом. Где они могли познакомиться? Какие заведения, кафе, бары, рестораны, кинотеатры находятся поблизости?

Алиса хорошо знала окрестности и местные достопримечательности, их в городе кот наплакал. Городишко небольшой, рабочий. Несколько фабрик и пару заводов. Две крупные бандитские группировки поделили город на две части. Двое «воров в законе» управляли всем. Полиция редко вмешивалась, потому что все вопросы улаживали авторитеты. Но сейчас, был тот редкий случай, когда никто из группировок не брал на себя ответственности за случившееся. А это означило, что труп может как вбитый гвоздь, в крышку гроба, повиснуть на отделении полиции.

Алиса впервые не знала с чего начинать. Звонок телефона заставил вздрогнуть.

– Алиса, – голос на другом конце провода она не узнала. – Алиса, это Богдан.

Мужской голос был хриплым, испуганным.

– Какой Богдан? – переспросила Алиса, нахмурившись.

– Богдан Лужин. Вспоминай.

В трубке снова повисло тягостное молчание.

Алиса не страдала провалами памяти, хотя порой, хотелось забыть некоторые моменты из своей жизни, но не всегда получалось. Сейчас, она никак не могла вспомнить, кто такой Лужин? Имя и фамилия представившегося ни о чем ей не говорили.

– Забыла? – уточнил мужской голос. – Жаль, что не можешь вспомнить. Хотя, столько воды утекло с тех пор, как мы учились вместе в школе. Я твой одноклассник, Алиса.

– Допустим, вспомнила.

Алиса боролась с нарастающим внутри раздражением.

Встречаться с бывшими одноклассниками не хотелось. Не было времени и желания. Позвонивший, явно собирался пригласить её на очередную встречу выпускников. На встречи Алиса никогда не ходила, ссылаясь на постоянную занятость. В её отговорках была маленькая доля правды. Одноклассников своих она не любила, и частенько приходилось ставить на место особо наглых. Спортивная секция по каратэ, которую Алиса никогда не пропускала, многому её научила. Жаль, что пошла она туда, после того, как отчим успел над ней надругаться. А то не сладко бы ему пришлось, ох, как не сладко. Так благодаря каратэ она и отвоевала себя. По сей час помнит удивленные глаза отчима. Когда явившись в очередной раз к ней ночью, в постель, застал не испуганную, заплаканную малышку, забившуюся под одеяло, а девушку, со строгим взглядом на повзрослевшем лице. Он так и не понял, как она провела с ним удушающий приём, кобры. Зажав его горло между ног и до хруста, сдавив шею. Отчим только и смог выпучить глаза на побагровевшем лице, издавая хрип из перекосившейся, испуганной рожи.

– Ещё раз, тронешь меня, сука, убью! – ослабив захват, прошептала злобно Алиса. В тот миг Алиса поняла, что исполнит угрозу. Обязательно. Больше терпеть пьяное тело отчима, не собиралась. Отчим сразу обмяк, не членораздельно, что – то пробормотав. Хотел оправдаться, только Алиса с такой ненавистью на него глазела, что тот, пулей вылетел из комнаты. И после этого случая больше не приходил к ней по ночам. Только искоса поглядывал, плотно сжав челюсти, и бубнил всякую чушь под нос, с багровым от ненависти лицом. В скором времени, он вообще куда – то пропал. Мать искала, но тщетно. Алиса не замечала заплаканных материнских глаз по утрам. Не простила мать, за то, что та не защитила её. В душе радовалась, что отчим исчез из их жизни.

– Алиса, мне нужна твоя помощь, – мужской голос выдернул Алису из липких воспоминаний.

– Какого рода помощь?

Женщина никак не могла взять в толк, о чём её собирается просить одноклассник, которого она с трудом вспомнила. Хотя, в классе был всего один парень по имени Богдан. Наверное, это именно тот Богдан, о котором она подумала. Большая часть девочек была в него по уши влюблена. Остальная – тоскливо вздыхала, с завистью поглядывая на счастливиц, которых он удостаивал вниманием.

– Могли бы мы встретиться? – горячо задышал в трубку Богдан. – Беда со мной приключилась. Не хочу по телефону.

– Приезжай на работу, можешь прямо сейчас. У меня будет час свободного времени.

Алиса с тоской посмотрела на протокол допроса бомжа.

– Нет, нет, – поспешно возразил Богдан. – Я не могу на работу. Приезжай на автовокзал. Я тебя здесь встречу. Пожалуйста.

– Что за конспирация? – недовольно скривилась Алиса. – Мне кажется, ты тратишь моё рабочее время. Я занята важным расследованием и мне некогда встречаться с бывшими одноклассниками, ты уж, извини. Или приезжай, или прощай.

– Про убийство девушки, уже слышала? – еле слышно прошептал Богдан.

Алиса почувствовала, как зверь, притаившийся у неё внутри, навострил уши и настороженно поднял голову.

– Через полчаса буду, жди.

Алиса нажала отбой. Она не знала, узнает среди прохожих одноклассника или нет. Только понимала, что встретиться с ним обязана. Цепочка в сложном механизме преступления должна появиться. Обязательно. Но она никак не ожидала, что к этому имеет отношение бывший одноклассник.