Наша дорога в магазинчик была коротка: фабрика обуви, где мы родились, находилась за углом. Продавщица забросила нас с братом на дальнюю полку, рядом с прочей дешевой обувью отечественного производства. Оттуда мы с завистью наблюдали за английскими аристократами и французскими вельможами, помещенными на особом прилавке. Лениво распустив шнурки, лоснились от гордости и самодовольства заморские мокасины. Важно и твердо стояли модные, иностранные штиблеты. А на пьедестале зеркальной витрины гордо возвышались принцессы из Великобритании – дамские велюровые полусапожки.
– И, что они о себе воображают, – чуть шевельнув меховым ворсом, проворчал мой левый братец, – еще неизвестно, как они в России приживутся.
– Вот-вот, – подхватил я. – По нашей слякоти да распутице пусть попробуют свой бархат сохранить.
Дальнейший разговор пришлось прекратить, в магазин уже входили первые покупатели. Большинство из них останавливались у заморского прилавка и разглядывало наших собратьев иностранного происхождения. Вот покупатель оплатил чек, и элегантные зимние ботинки из Швеции покинули магазин. К полудню уехали турецкие варяги. Они стоили не дороже нас, но сверкали заметнее. Изредка в наш угол забредали какие-то неряшливые личности в потертых пальто. Тогда мы зажмуривались и старались сделаться совсем незаметными. Попасть к таким неряхам было страшновато.
Bepul matn qismi tugad.