Hajm 140 sahifa
1864 yil
16+
Kitob haqida
Boshqa versiyalar
Janrlar va teglar
Sharhlar, 28 sharhlar28
Глубокая книга, но очень трудная. Достоевский спустя столько лет по-прежнему важен и актуален. Нельзя его в школах читать, к нему человек должен сам прийти.
Одно из гениальнейших произведений Достоевского, но наверное одно из самых трудных. Во превых обращает на себя внимание необычное строение повести. Сначала рассуждения сочинителя из «подполья», а потом уже сюжетная линия. В первой части автор общается со своими читателями. Как известно Достоевский проявляется в этом произведении как экзистенциалист. Он сообщает необычные и подчас, парадоксальные вещи. Но не зря же экзистенциализм назвали ФИЛОСОФИЕЙ. Поэтому с ним(автором) трудно не согласится. О второй части писать не буду.
Замечательная книга, всё проецировал на себя и проживал всю историю вместе с героем. Жизненно, очень жизненно.
"Оскорбление – да ведь это очищение, это самое едкое и больное сознание!"
С большим трудом далась мне эта книга, с трудом теперь дается и отзыв. Смысл то и дело ускользал от меня в тот самый момент, когда я уже готова была ухватить его за хвост. И в то же время по прочтении книги осталось впечатление чего-то понятного, чего-то знакомого. Видимо, разум просто отказывается признавать, что с главным героем есть хоть что-то общее, настолько он жалок, неприятен и негативно странен. Все эти «я не такой как все», «никому меня не понять», «я должен доказать» – проходили в пору депрессивной юности, и это не самые приятные об этой юности воспоминания, а лишь одна грань. Думаю, герой мог бы быть многогранным, интересным и даже полезным человеком, но решил сакцентироваться лишь на самокопании. Понятно, что реальных прообразов у него найдется немного, это скорее концентрированная вытяжка из человеческой озлобленности, неуверенности, ненависти. Но та или иная капля этой вытяжки есть, пожалуй, в каждом. И нужно что-то с нею делать, но что?
Герой, от лица которого ведётся повествование, не более чем обычный прототип регулярно встречающийся в произведениях Достоевского. Думаю, это была весьма интересная идея посвятить целую повесть данному типу людей (возможно такие все-таки имеются или по крайней мере имелись). Однако несмотря на оживлённую вторую часть, первая несколько затмевает её «чрезмерным философствованием», постоянно повторяющимися мыслями о «стене», « рассудке и хотеньи», так называемых «законах природы», сознании, честности самим с собой и прочем, и хоть эти мысли в дальнейшем подкреплены поступками героя, читать это (именно как отдельные мысли в первой главе), на мой взгляд, не очень интересно. На протяжении всей второй части читатель видит как герой находится в постоянном исступлении (излюбленном Достоевском выражении, без которого не обходится ни одного его произведение (но это так, к слову)). И эти внутренние порывы героя, подтверждающие слова, что « не все действия людей происходят из собственной выгоды», утомляют к концу. В конце ты уже начинаешь сомневаться, что вот такие люди встречаются, а из-за чего и перестаешь верить автору. Думаю это, как и любое другое произведение Фёдора Михайловича может быть рекомендовано к прочтению, однако сравнивая «Записки из подполья» с другими его произведениями, особенно из «Пятикнижия», данная повесть значительно уступает им во всех отношениях, в связи с чем выше 4 поставить не могу.
Я даже думаю, что самое лучшее определение человека – это: существо на двух ногах и неблагодарное.
Вы жаждете жизни и сами разрешаете жизненные вопросы логической путаницей. И как назойливы, как дерзки ваши выходки, и в то же время как вы боитесь! Вы говорите вздор и довольны им; вы говорите дерзости, а сами беспрерывно боитесь за них и просите извинения. Вы уверяете, что ничего не боитесь, и в то же время в нашем мнении заискиваете. Вы уверяете, что скрежещете зубами, и в то же время острите, чтоб нас рассмешить. Вы знаете, что остроты ваши неостроумны, но вы, очевидно, очень довольны их литературным достоинством. Вам, может быть, действительно случалось страдать, но вы нисколько не уважаете своего страдания. В вас есть и правда, но в вас нет целомудрия; вы из самого мелкого тщеславия несете правду на показ, на позор, на рынок… Вы действительно хотите что-то сказать, но из боязни прячете ваше последнее слово, потому что у вас нет решимости его высказать, а только трусливое нахальство. Вы хвалитесь сознанием, но вы только колеблетесь, потому что хоть ум у вас и работает, но сердце ваше развратом помрачено, а без чистого сердца – полного, правильного сознания не будет. И сколько в вас назойливости, как вы напрашиваетесь, как вы кривляетесь! Ложь, ложь и ложь!
Сколько раз мне случалось – ну, хоть, например, обижаться, так, не из-за чего, нарочно; и ведь сам знаешь, бывало, что не из-за чего обиделся, напустил на себя, но до того себя доведешь, что под конец, право, и в самом деле обидишься.
Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Hо есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их и есть.
Самый отъявленный подлец может быть совершенно и даже возвышенно честен в душе, в то же время нисколько не переставая быть подлецом