Человек, на полном серьезе пишущий отзыв на одно из значительнейших произведений европейской литературы – поистине, достоин был бы войти в число персонажей Рабле. Не самый худший способ, кстати, увековечить свой образ в веках… Но если не вполне серьезно, то этот средневековый шедевр – поистине, настольная книга тонкого тролля. И в том смысле, что ей можно троллить людей, чрезмерно озабоченных моралью – ну как же, «золотая классика», переполненная шутками ниже пояса. Так и в том смысле, что перед нами – непревзойденный образчик изощреннейших издевательств над всеми и всем, что свято для подлецов, идиотов и прочих врагов всяческой жизни.
Честно говоря, вполне отчетливо себе представляю уложенные штабелями вокруг книги тела упавших в обморок особ, то бишь всех тех, кого шокировали неоднократные упоминания отходов жизнедеятельности человеческого организма, определенных частей этого самого организма и всего того, что можно этими частями делать. Да и правда, если смотреть на "Гаргантюа и Пантагрюэля" одним глазом да и то прищуренным, то только это и увидишь. Но, люди добрые, нельзя ли хоть как-нибудь отвлечься от какашечек, а? Это ж одна из самых жизнеутверждающих книг, которые я когда-либо читала! Она кричит о свободе, наслаждении, прорыве к свету! Давайте попробуем поставить себя на место человека средневековья, внимательно вглядимся в тот мрак, что нас окружает. Вокруг одно сплошное "нельзя". И вдруг... он самый! луч света в темном царстве! Книга, которая призывает ЖИТЬ, а не отказываться от всего сущего, ибо это запрещено церковью. Вот цитата: "желаете быть добрыми пантагрюэлистами, то есть жить в мире, в радости, в добром здравии, пить да гулять" - это ж разве не мечта любого нормального человека?
Пребываю в восторге от многих списков, которые можно назвать одной их характерных особенностей произведения.
- «О разгрызании свиного сала, в трех книгах», сочинение достопочтенного брата Любэна, духовного отца провинции Болтании; - «О вкушении козлятины с артишоками в папские месяцы вопреки запрещению церкви», сочинение Пасквина, мраморного доктора; - «Об употреблении бульонов и о достоинствах перепоя» Сильвестра Приерийского, иаковита; - «Искусство благопристойно пукать в обществе» магистра Ортуина.
Это выдержки из списка книг, которые Пантагрюэль прочитал в университете. Знаете, вот на этом месте (это где-то почти в начале) я поняла, что книга будет не только интересна с исторической точки зрения, но и чрезвычайно современна. Ибо я поняла, что уже читала такой же список, когда первый раз пришла в библиотеку Вернадского (это главная научная библиотека Украины) и начала просматривать каталог диссертаций. Ну ей-богу, тютелька-в-тютельку! Знал господин Рабле, что многое, над чем он смеялся, останется жить в веках...
Когда у меня будет эта книга в бумажном варианте, обязательно перечитаю. И сколько ж всего еще найду! С первого раза в этой пестроте карнавала многого и не разглядишь.
9 / 10
У меня есть эта книга еще советского издания. Она гораздо интереснее.
В частности, есть глава с названием «На острове кота мурлыки», а в этом переводе название и текст другие, слабее. Либо переводчик халтурно переводил, либо у него мировоззрение сильно отличается, сатира другого сорта.
Вечный треугольник
Текст, автор, читатель - три творца. С подобными монстрами разговаривать можно исключительно в одном стиле: раскодировка, подбор ключа, а дальше как фишка ляжет. Зацепит - будешь читать и прикалываться (коль скоро ты дошел до "Гаргантюа", понятно, что не просто так ты небо коптишь!), нет - ну, в сторону и всем на два поколения закажешь читать эту чушь.
Поскольку любой текст - источник интерпретации, то сказать, что интерпретация "ГиП" - главное, ничего не сказать. Можно утонуть в бесконечных образах, травести, нескончаемом пердеже, упоминаний гульфика, 150 000 девок, сопровождающих героев войны и труда и т.д.
С этим в тексте - покруче "Дон Кихота" будет! Какие там гиперболы - супергиперболы! И? Да ничего. Ключ, ключ поискать нужно. эМэМ Бахтин увидел его в карнавальной культуре и телесном низе её как основы этой самой карнавально-народной культуры. Подтверждений этому - миллиард, больше, чем рождается карлиц от ветров, исторгаемых Пантагрюэлем. Наверное, это так и есть. Социальное значение карнавалов в Средние века...если толковать это именно с точки зрения социального предназначения - да, всё так и есть: перезагрузка до следующего года своих социальных ролей. Это же прикольно: в жизни быть садюгой, а в анонимном сообществе отдаться своей истинной природе: мазадюхе! Прикольно! Кстати, есть такой распространенный...миф - не миф...Одним словом, наибольшем персонажем, отдающимся в соответствующей обстановке самым-самым раскрепощенным действиям, "подтверждая" народную мудрость про тихий омут, - это...бухгалтер! Тихий, спокойный..но это - до карнавала и срывания всех и всяческих масок. А на самом деле...
Так откуда же это невероятное преувеличение всего? Зачем, почему это? Почему - карнавал? Не думаю, что ответ (гипотеза, разумеется) какой-то очень сложный, не думаю. Если ракурс социальный, исторический - всё дело в совершенной зарегламентированности всего в той, чуждой нам :))), средневековой жизни. Плоти и духа. Не вздохнуть, не газы выпустить, тем более - прилюдно, громко и со смаком. То же самое - с жизнью души (а откуда тихий омут-то? Оттуда, вестимо). И? Понеслось! Наверное, так всё и есть. С точки зрения крупных идей и феноменов, наверное, всё так и есть. Моя идея - в другом.
Игры разума
Совершенно очевидно, что при анализе останавливаться на уровне историзма, социологии, не совсем правильно. Безусловно, это дает фон, чрезвычайно важный для понимания сложных вещей, особенно в сфере культуры. Но это - только декорации. А есть творец, который - да, гений, но и - да, "просто" человек. Он творит текст, но и текст делает его, связь - двухсторонняя. Не говоря уже о читателе. Кстати, обожаю принцип историзма, обожаю. Итак.
Я подумал, что нужно оглядеться вокруг. Ну, первое,кто пришел бы на ум в попытках понять Рабле, конец 15-начало 16 века, Эразм. Там пожары парадоксов - не по-детски, согласитесь. Но напрягла дата публикации "Похвалы" - самое-самое начало 16-го. Зацепил ли Рабле саму тему? Скорее всего - да. Он сам- бонвиван, блестяще образован, остроумен, близок к царственной особе. Пройти мимо подобных диссидентствующих тем невозможно! Скорее всего, в копилочке у Рабче "Похвала" была. Но это - не "ГиП", далеко нет!
Посмотрел в другую сторону: Босх, если честно, то сначала не он - Брейгель с моими любимыми "Фламандскими пословицами", а потом уже и Босх. Не думаю, что Брейгель был предтечей (посмотрел в Вики - конец 50-х 16 века, "ГиП" почти весь уже напечатан), но тема...тема подхвачена. Более того: чем "ценен" Брейгель? Визуализация абсурда, почти абсолютная раскрепощенность в визуальном ряду. Композиционная самобытность...хотя, Босх-то уже состоялся! Одним словом, тема явно витала в воздухе! Но почему "игры разума"? Да потому, что совпало. Блестящая образованность, характер, социальные связи, общая для Европы тема. Напомню: Реформация. В ту же самую копилочку. Давайте сейчас об образах чуток.
Главный вопрос к подобным произведениям: откуда? Откуда они берут это всё??? Табак ещё в Америке. Трава с Востока вроде как тоже не поступала...хотя что там они в кальян клали - кто знает? Алкоголь? Ну, да, был, конечно! Сколько было любителей, а вот с фантастическим образами получилось...ну, вспоминали сейчас...сколько вспомнили у кого получилось? Четверо? Пятерка? Скорее всего, эти вот образы и есть знак избранности, отметина вечности. Всё ведь было на виду, а сложилось в картинку у Рабле! Ну, использовал комбинаторику (интересно, знал такое понятие?), выпустил на свет Божий младенца не обычным путем, а замысловатым, русским - через ухо. Почему через ухо и почему - русским? А что у нас делается не через ухо?! И сколько же таких вот рыцарей в каменных доспехах нужно было придумать?! С игрой слов и в слова. Ну, смотрите, в пятой книжке: в первый день они постились через пень-колоду, во второй - спустя рукава, в третий - во всю мочь, в четвертый - почем зря. Не напоминает ли это сюрреалиста эМ.А. Булгакова с его прямоходящими кошками и прочей нечестью?
Интеллектуал, великолепно образованный медик, "друг" французского короля, прошедший крымирым, что ещё нужно, чтобы применить свой "освобожденный разум"??? Ничего! Всё у него было в наличие, и наличие это он и использовал по назначению.
И предъявил публике. И вот уже 600 лет читаем. Ну или говорим, что читаем. Осилить такого монстра, как и "любить иных" - тяжелый крест. Но сделать это "нужно". Кому и для чего?
Главный ответ на вопрос "читать/не читать?"
Мишель Фуко писал о неизменной природе и структуре знания. Даже книжку об этом написал. "Археология знания" называется. Читать "ГиП" нужно в первую очередь интеллектуалам и всем претендующим, по-хорошему, по-настоящему, на это на самом деле классное звание. Потому что "ГиП" - это игра разума, свободная, веселая, захватывающая. Посмотрите на текст с этой точки зрения - и вопрос читать или нет - уйдет сам по себе. Потому что какая разница - железные или каменные доспехи у великанов во главе с Вурдалаком? Какая? Важно, что почти метод свободных ассоциаций - работает, важно - свободное соединение несоединимого, а это - круто, по-настоящему круто! Не только для 16 или 21 веков - это круто всегда. Потому что только и исключительно тебе пришла в в голову мысль о подобном соединении.
"ГиП" - это действительно игра интеллекта. Игры-то сами по себе - вещь интересная, а когда этим занимается незаурядный интеллект - ну, слов нет, правда, нет. Самое же важное - подобные интеллектуальные игры - вне времен, как и сам интеллект. Тот, кто претендует на обладание им - в очередь! В очередь, хорошие люди! На прочтение!
«В этом мире все идет шиворот-навыворот. Мы поручаем охрану наших душ богословам, которые по большей части еретики; тела поручаем лекарям, которые ненавидят лекарства и никогда их не принимают; имущество мы поручаем адвокатам, которые никогда друг с другом не судятся».
По правде говоря, надо было бы снизить оценку – за чрезмерную затянутость некоторых эпизодов (дилемма с женитьбой Панурга кого угодно может довести до белого каления!) и за желание автора описать в своем романе как можно больше современных ему реалий, отчего временами возникало ощущение перегруженности. Но все эти соображения исчезли бесследно, стоило только закрыть последнюю страницу. Осталось только субъективное, но вместе с тем безграничное восхищение Рабле-сатириком, Рабле-философом и Рабле-отличным писателем.
В самом деле, что такого неприятного можно найти в «Гаргантюа и Пантагрюэль»? Описание естественных процессов, происходящих в организме человека? Так всё это – вещи приземленные и повседневные, хотя, конечно, мы не имеем обыкновения их обсуждать (тем более не так сочно, как Рабле). Свободные нравы? В XVI веке идеи, провозглашаемые героями романа, должны были выглядеть дико и по́шло, но разве сейчас они противоречат обычной жизненной философии? Нисколько, разве что, в сравнении с современным обществом, некоторые мысли Рабле даже чересчур благопристойны. Безумно закрученный, фантастический сюжет, который делится на множество разнородных эпизодов, где войны сменяются философскими диспутами, а пьянки – мудрыми сентенциями? Многочисленные аллюзии как на современников Рабле, так и на его предшественников, и реальных, и вымышленных?
По-моему, коктейль в романе получился потрясающий, хотя и не всегда удобоваримый. В своем желании высмеять всё и вся автор иногда скатывается в крайности, как, например, главы, наполненные бессмысленными монологами только для того, чтобы показать читателю тупость и ограниченность говорящего. Но это скорее исключение из правил. В основном книга читается неожиданно (для XVI-го века) легко и увлекательно. Если бы Рабле жил в наше время – быть бы ему сочинителем злободневных ситкомов, которые на общем фоне выделялись бы широтой взглядов и глубиной подтекста. Впрочем, вряд ли наше телевидение пропустило бы подобное творение на экраны. А уж высказываемые автором теории – иногда меткие, иногда бредовые, а временами противоречащие друг другу – идеально ложатся на повседневную жизнь любого человека, пусть и живущего почти пять столетий спустя.
А что мне нравится больше всего, так это цинизм Рабле, так сильно отличающийся от депрессивно-злобной сатиры многих современных произведений. Автор жестко высмеивает средневековые порядки и идеалы, воплощая их в абсурдных, гиперболизированных образах. Однако костяк его романа составляет разнородная группа персонажей, каждый из которых проповедует собственные идеи и стремится к своей, отличной от других, системе ценностей. Но есть у них и кое-что общее: уверенность в том, что все враги будут повержены, все вопросы – разрешены, вся еда – съедена, а вино – выпито, в полном согласии с постулатами пантагрюэлизма!
Не знаю, к добру или к худу, я приобрела издание из серии «Мировая классика» с переводом В. Пяста. Вряд ли его можно отнести к сильно укороченным (ок.600 страниц без примечаний убористым шрифтом) или к упрощенным/ переработанным для школьников («недетских» подробностей с избытком). Тем не менее, небольшое количество глав написано как будто бы от лица переводчика и пересказывает, а не воспроизводит, текст Рабле. Например – в начале «Третьей книги…» вместо стихотворения (в оригинале) идет: «Книга предваряется стихотворением, посвященным… Маргарите Наваррской…» и рассказывается, почему Рабле адресовал стихи именно ей. Не очень понятно, зачем. Разве что в качестве лишнего примечания для русскоязычного читателя. Теперь на повестке дня издание в переводе Н. Любимова, как будто бы без сокращений и исправлений.
Все пять книг были прочитаны мной за три месяца. Лёгкая и весёлая книга, однако весьма «сочные», порой отвратительные, «сартирные» шуточки и эпизоды, чувствительным натурам не придут по вкусу.
Два часто цитировавшихся имени Пантагрюэль и Гаргантюа всегда привлекали меня своей загадочностью. Конечно это не современное чтение, но очень познавательное, экскурс в историю, когда тут же ищешь в интернете об упомянутом имени информацию. Нескучная фантазия автора добавляет впечатлений.
Это остроумная, дерзкая и по-настоящему глубокая сатира. Виртуозно переплетены грубый юмор и философские размышления. Яркий и необычный мир великанов. В этой истории, весёлой и одновременно мудрой, есть всё: от комичных приключений до размышлений о свободе, знании и человеческой природе. Книга, которая удивляет и заставляет смеяться сквозь века.
Идиосинкразия, которую вызывает в нашем с вами XXI веке произведение Рабле (написанное в XVI веке) своим «радикальным юмором», страшными и «неправедными» образами, ругательствами и т.д., – точно будто бы это какие-то отбросы и нечистоты, которые шокируют и оскорбляют, – свидетельствует об упразднении человеческого ума. К таким грустным выводам я пришел, прочитав просто огромное кол-во негативных комментариев. Если бы их было меньше, я бы как всегда подумал, что «люди разные» и всё. Но как можно так не любить эту книгу! Гротескные образы «Гаргантюа и Пантагрюэль» действительно в какой-то степени малоприятны с точки зрения действительности: процесс совокупления, рождение (акт рождения), смерть (старость), кал и моча, обжорство, насилие, убийство, поедание живых людей (например, эпизод с паломниками, которых Гаргантюа проглотил с салатом). Но эта карнавальная народно-праздничная стихия «безобразных» образов является великой альтернативой, резким отличием от чаще встречаемых образов прекрасного, важнейшим для человеческого мышления противопоставлением эстетике, лишенной подобного «уродства и гадости».
Именно поэтому для меня лично в этой книге важно всё: не только эти съедобные метафоры и огромные перечисления разнообразных имен и эпитетов (так нелюбимых антипоклонниками Рабле), но и потоки мочи Пантагрюэля, толстое пузо обжоры Гаргантюа, тема подтирок. Все эти дивные образы утверждают нетрадиционное в культуре, являются своеобразными целебными свойствами для мира, так как в мире Рабле всё наоборот «здравому смыслу». Познание мира сквозь призму серьезности имеет место быть, но что делать, когда происходит затмение скептицизма, иронии, веселости, праздности и дурачества тотальной серьезностью, правильностью и догматизмом? Все мы понимаем, до чего легко в тенетах иррациональности бытия подписать контракт со злом, превратить весь мир в тоталитарную блевотину, в которой плавают объедки законов, конформизма, навязанных правил и норм. Этот роман, со своими алогизмами и абсурдными глупостями, дает возможность почувствовать относительность мира, где правит мудрость неопределенности, непонимание всяких законов, свобода выбора, отсутствие стеснений и т.д..
«Гаргантюа и Пантагрюэль» так легко выделяется из огромного списка литературы (в котором эта книга будет и в последующие века), так как она имеет важнейшую точку зрения на мир: «Такой порядок завел Гаргантюа. Их устав состоял только из одного правила: ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ»
Итак, мои милые, развлекайтесь и – телу во здравие, почкам на пользу – веселитесь, читая мою книгу. Только вот что, балбесы, чума вас возьми: смотрите не забудьте за меня выпить, а уж за мной дело не станет!
"Напьюсь на радостях" - подумала я, закончив книгу...Прям как завещал сам великий и ужасный Рабле в своем воззвании к читателю. Я должна была прочитать её еще в прошлом году, но ооочень долго откладывала. Я горда собой не в меру. Сколько раз за эти 32 аудио-часа я хотела выкинуть плеер в пропасть! Я себя изнасиловала (точнее, это сделал Рабле и Пантагрюэль со своим гульфиком), но закончила её. Я сделала это! Бесконечный маразм, туалетные шуточки, пошлость, идиотизм и глупость. Километровые бессмысленные предложения с повторяющимися словами. Предложения, в которых главный смысл в самом начале, а далее идут просто бесконечные синонимы. Иногда, правда, это казалось очень круто, потому что некоторые слова я бы никогда не поставила в один ряд с другими :) Наверное, можно удивиться, что я так плююсь, а в конечном итоге поставила зелененькую оценку. Я объясню. Во-первых, я книгу слушала, а параллельно листала обалденное подарочное издание с иллюстрациями гениального Доре. Это не книга, а песня какая-то! Думаю, благодаря ей я справилась. Спасибо издателям за красоту. Во-вторых, в книге масса совершенно дивных философских изречений. Ну вот например:
Считать часы — это самая настоящая потеря времени
В-третьих, всё же тут обалденный юмор. Я ближе к концу уже даже привыкла к испражнениям, обжорству и прелюбодеянию, но вот какие-то моменты были обалденные:
Я не боюсь ничего, кроме опасностей
Или:
Тень не столь естественно следует за человеческим телом, как рога за женатым.
В-четвертых, как ни странно, актуальность. Даже несмотря на то, что книга написана аж 500 лет назад. И да, Рабле очень рисковый человек. Не каждый, думаю, особенно в те далекие времена, был способен так высмеивать католическую церковь, священнослужителей, классическое образование, власть и судебную систему. Ну а про человеческую глупость и говорить не надо. От нее никуда не деться. Гештальт закрыт. P.S. Теперь словечко "пантагрюэлизм" плотно вошло в нашу жизнь, как определение пятничного обжорства с возлияниями красненького сухого :))
А это я просто оставлю здесь, чтобы вы понимали, через что я прошла...о_О
В возрасте от трех до пяти лет Гаргантюа растили и воспитывали по всем правилам, ибо такова была воля его отца, и время он проводил, как все дети в том краю, а именно: пил, ел и спал; ел, спал и пил; спал, пил и ел. Вечно валялся в грязи, пачкал нос, мазал лицо, стаптывал башмаки, ловил частенько мух и с увлечением гонялся за мотыльками, подвластными его отцу. Писал себе на башмаки, какал в штаны, утирал рукавом нос, сморкался в суп, шлепал по всем лужам, пил из туфли и имел обыкновение тереть себе живот корзинкой. Точил зубы о колодку, мыл руки похлебкой, расчесывал волосы стаканом, садился между двух стульев, укрывался мокрым мешком, запивал суп водой, как ему аукали, так он и откликался, кусался, когда смеялся, смеялся, когда кусался, частенько плевал в колодец, лопался от жира, нападал на своих, от дождя прятался в воде, ковал, когда остывало, ловил в небе журавля, прикидывался тихоней, драл козла, имел привычку бормотать себе под нос, возвращался к своим баранам, перескакивал из пятого в десятое, бил собаку в назидание льву, начинал не с того конца, обжегшись на молоке, дул на воду, выведывал всю подноготную, гонялся за двумя зайцами, любил, чтоб нынче было у него густо, а завтра хоть бы и пусто, толок воду в ступе, сам себя щекотал под мышками, уплетал за обе щеки, жертвовал богу, что не годилось ему самому, в будний день ударял в большой колокол и находил, что так и надо, целился в ворону, а попадал в корову, не плутал только в трех соснах, переливал из пустого в порожнее, скоблил бумагу, марал пергамент, задавал стрекача, куликал, не спросясь броду, совался в воду, оставался на бобах, полагал, что облака из молока, а луна из чугуна, с одного вола драл две шкуры, дурачком прикидывался, а в дураках оставлял других, прыгал выше носа, черпал воду решетом, клевал по зернышку, даровому коню неукоснительно смотрел в зубы, начинал за здравие, а кончал за упокой, в бочку дегтя подливал ложку меду, хвост вытаскивал, а нос у него завязал в грязи, охранял луну от волков, считал, что если бы да кабы у него во рту росли бобы, то был бы не рот, а целый огород, по одежке протягивал ножки, всегда платил той же монетой, на все чихал с высокого дерева, каждое утро драл козла. Отцовы щенки лакали из его миски, а он ел с ними. Он кусал их за уши, а они ему царапали нос, он им дул в зад, а они его лизали в губы.
«Гаргантюа и Пантагрюэль» kitobiga sharhlar, 31 sharhlar