Вдохновение
Люди очень многие музою владеют,
Пишут, сочиняют, лепят, шьют и клеят…
Только тропы творчества каждому иные,
У кого-то ровные, у других кривые.
Только вдохновение – уж кому какое:
То ли солнцем в небе, то ли ветром в поле,
То ли счастьем хрупким, то ли болью в сердце,
То за дверь прогонит, то зовёт согреться.
То змеёй ужалит, то заплачет птицей:
Журавлем в болоте, в небесах – синицей.
Неудачу в битве завершит курганом,
Станет летним бризом или ураганом.
На кого-то камнем со скалы сорвётся,
А кому по-детски светло улыбнётся,
Одному – мгновение, яркое, как солнце,
А другому – бледный свет луны в оконце.
То ли светлый дар, то ли сердцу мука,
Может, интуиция, может быть – наука…
Люди очень многие могут стать творцами,
Все мы вдохновение выбираем сами.
Бог с завязанными глазами
Мы с тобою живем в двадцать первом веке,
Где исследован космос, состав планеты,
Карты звёзд, география континентов;
Где ученые много уже доказали,
А что не успели – о том сказали
Журналисты и блогеры, съели соцсети,
Разнесли, как ветрянку, соседские дети…
За итоги, конечно, никто не в ответе.
Говорят, что когда закрываешь веки,
Тренируются лучше иные чувства:
Для того, чтоб постичь глубину искусства,
До великого разумом долететь,
Иногда нужно видеть, а не смотреть.
Научиться, как слышать, дышать, влюбляться
В запах книг, звуки волн, в переливы глянца,
В тишину, приходящую на рассвете.
Разбудив что-то, спящее в человеке,
Видишь, как он был сдавлен, зажат и сдержан,
Как изогнут был в нём такой хитрый стержень,
Позвоночник из силы и из огня.
Эту тайну надёжно внутри храня,
Каждый ищет причину всему на свете,
Ограничив зримый набор ответов.
Вот такая вот жизнь в двадцать первом веке.
Ящик
Да, привет. Покажи-ка мне ящики,
Я хочу приглядеть красивый.
Этот выстлан травой и глиной,
Вот – пустыня, а тот – река.
Я приеду издалека,
Подготовишь меня к предстоящему.
Кто один, ну а с кем-то прощаются,
Все билеты сдают на входе,
Выходить нельзя. В обиходе
Называется "западло":
Только сядешь – и понесло,
Так, что даже мозги отключаются.
Я хочу океан; в спину дующий
Ветер. Сделай мне ящик новый.
Ни вино, ни прогноз погоды,
Ни крема для рук с маслом ши
Не спасли ни одной души,
Только я потерплю, подожду ещё.
Из твоей мастерской выйду хмурая:
Ящик мой еле-еле начат,
Не судьба, не сегодня, значит.
Где-то плещет мой океан,
Я пойду за ним. Вечер пьян
И красив, жизнь ярка, вот же дура я.
Не спеши выдавать мне от ящика
Позывные, пароли, коды
И ключи. Так проходят годы,
Море пледом в ногах шуршит,
Я прошу тебя: не спеши.
Я живая ещё. Настоящая.
Дождь
Низкое небо. Над горизонтом
Солнце затянуто пасмурной тьмою,
Мне всё равно, я не прячусь под зонтом,
Чтобы сливаться с безликой толпою.
Дождь для живущего с сердцем поэта –
Это узоры из капель на окнах,
Тонкая грусть в ожидании лета,
Хрупкое счастье в озябших ладонях.
Ты говоришь: лужа вовсе не море,
Дождь – просто дождь, а не слёзы природы.
К счастью, иль, может быть, только на горе,
Мы с тобой выросли разной породы.
Я на тебя не хочу быть похожей,
Прятать под зонтик отсутствие счастья,
Жизнь измерять лишь по пульсу под кожей,
В каплях дождя видеть только ненастье.
Эфемерная
Эфемерная девочка, тронь – растает,
Не ключицы – спички; а в сердце – страх,
Так и кажется, будто под весом стали,
Расшатавшись на старых своих болтах,
На шарнирах хрупких работы тонкой,
Изящно дугою вздымая бровь,
Эфемерная девочка взвоет ломко
Да и рухнет наземь, вся вкривь и в кровь.
Моя девочка-нимфа повсюду ходит,
В свою слабость кутаясь, словно в шаль,
"Молода, – говорят, – где таких находят?
И зачем берут? Разве только жаль".
Эфемерная девочка слёз не прячет,
Для таких и шьют до сих пор платки;
Рядом с нею любой будто древний ящер,
Отмеряют вздохи, шаги, глотки.
Моя нежная девочка, что за сила
Не таить своей слабости от других!
Моя девочка, я же тебя просила:
Береги себя, моя, береги.
Эфемерная девочка твёрже многих,
И ей хватит силы, чудес и див,
Чтобы крепко держаться своей дороги.
Так обманчив облик, но дух – правдив.
Мечта
Я – та мечта из снов, что шепчут ночи,
Но я ни капли этим не горжусь.
Меня не каждый полюбить захочет
Какую есть, а не какой кажусь…
Любой во мне найдёт, чего желает,
И люди восклицают: «Идеал!».
Но кто бы знал, как «идеал» страдает:
Мне слишком тесен этот пьедестал.
Я – девушка из грёз, и в этом
Моё проклятье и моя напасть:
Мечта, превознесённая поэтом,
Но не сумевшая с небес упасть.
Негатив
Темнота назревает в моей груди,
Поднимается выше, и море тьмы
Разливается мной – из худой бадьи,
Растекается чёрным по белому.
Я пишу этой тьмой на пустой стене,
На листе бумаги, на простыне,
Пока мгла не иссякнет, и снится мне,
Что я что-то неправильно делаю.
Вместо слёз – не то краска, не то мазут,
Мои пальцы черны, я пустой сосуд,
Так меня на судилище привезут,
Будут дружно судить и наказывать.
В мире света, сияния и огня
Слишком чёрное сердце внутри меня,
Только это всё видимость, что верна,
Если лишь в негативе показывать.
Путь
Зачем ответы так искала?
Зачем судила свысока?
Мечта сбылась, и тайн не стало,
Теперь пугает пустота.
Уйти, забыться так хотелось!
Бежать от этих грустных дней,
От просьб, анализов, советов,
От прочих сыгранных страстей…
Но как? Вопрос, наверно, вечный.
Терзает он и короля,
И бедняка, что встал, увечный,
На паперти, еды прося.
Личиной скрыть побеги правды?
Стать, как бульварный арлекин?
Увы! Что маски? Шёлк и стразы.
Оставим этот путь другим.
Уйти от общества в пустыню,
Где только солнце да песок,
И там, в жаре, растить гордыню,
Мол, так никто иной не смог?
Шагнуть ли в пропасть без веревки,
Не чувствуя спиною крыл,
Чтоб ветер встретил по одёжке
И по одёжке проводил?
Сбежать! Исчезнуть, как виденье,
Прозрачной дымкой в новом дне,
Чтоб не смогла и тень сомненья
Напомнить миру обо мне.
Так много способов побега,
Но мало – истинных путей,
Ведь тем бесценнее победа,
Чем тяжелей добраться к ней.
Вечер
Обнимая руками чашку,
Дую на завитушки пара,
Bepul matn qismi tugad.