Kitobni o'qish: «Лейтенант Деннинг», sahifa 3

II

«Черт, он уже на хвосте!» – выругался Деннинг, заметив вражеский истребитель позади себя. Попытавшись второпях сделать вираж вправо, он подставил почти всю плоскость своего корабля под огонь, и получил несколько зарядов прямо позади кабины.

«Проклятье!»

Противник не отставал, и Деннинг, стремясь выиграть как можно больше времени, вилял из стороны в сторону, сбивая преследователю прицел. На горизонте уже виднелось несколько дружественных машин, и нужно было лишь дождаться, когда они отвлекут висящего «на шести» негодяя. До своих оставалось не более километра, когда удачно выпущенный заряд поразил двигатель.

«Каюк! А может, смогу хотя бы сесть под огнем»?

Деннинг продолжал маневрировать, снижаясь к земле, попутно запрашивая помощь у подлетавших союзников. Выпуск шасси, посадочные закрылки…

Оглушительный взрыв.

Истребитель Деннинга разорвало на части, и теперь он безучастно наблюдал, как его обломки падают на поверхность планеты. Щелкнув по кнопке возрождения, и оглядевшись, не заметил ли его возню преподаватель, Петтар принялся ждать положенные три минуты до возвращения в игру.

– Итак, господа и дамы, в чем же корневое, радикальное, если хотите, отличие имперской гражданской правовой системы от аналогичной ей во времена Федерации?

Пожилой профессор испытующе оглядел аудиторию. Безделья Деннинга он не заметил. В зале поднялось несколько рук, и преподаватель кивком дал слово одному из желающих высказаться.

– Личная свобода, бывшая краеугольным камнем системы федерального права, больше не является определяющей ценностью. Власть теперь превыше всего, – эмоционально произнес молодой студент.

– Смелое заявление, юноша. И во многом верное. Но это следствие, а не причина. Копайте глубже! Может вы, мисс?

Молоденькая девушка в аккуратных очочках с тонкими оправами и прямоугольными линзами тоже тянула руку.

– Федеральное право оперирует в первую очередь категорией индивида и индивидуальной ответственности. Империя, стремясь к усилению контроля, впервые за многие тысячи лет вводит коллективную ответственность.

– И снова близко, но не в точку. Вы не видите сути! В то время как Федерация на протяжении эпох отождествляла закон с…

Сидя на задней парте, Деннинг слышал лишь обрывки лекции, погруженный в свои мысли и ураганные воздушные бои на смарт-планшете. Гражданское право, которое он выбрал в качестве специализации по настоянию родителей, оказалось скукой смертной, и Петтару чудилось, что профессор Ноддинг обладает колдовским даром насылать на студентов дрему. Юноша и не надеялся, что на занятиях могут рассказывать что-нибудь интересное. Поэтому когда лектор говорил о возрождении волевой субъектности и воли к власти как источниках имперского права, Деннинг сбивал очередного онлайн-противника, вместо того чтобы внимать вполне способной заинтересовать его информации.

– Деннинг, а Вы что думаете по этому поводу? – спросил профессор, заметив отсутствующий взгляд студента.

– Эмм, не вижу особой разницы, сэр. Всегда кто-то что-то запрещает.

– В прошлый раз вы язвили как раз по поводу коллективной безвольности. Неужели вам хотя бы чуточку не интересно, мистер Деннинг?

«Ты не захочешь услышать ответ» – усмехнулся про себя Петтар, подбирая слова, которые не обидят Ноддинга. Пока юноша собирался с мыслями, дверь в аудиторию открылась, и в помещение без стука вошел декан факультета вместе с каким-то важного вида юнцом и безэмоциональным господином в странной одежде, отдаленно похожей на комбинезон пожарника, только темно-серого цвета.

– Минуточку внимания, минуточку внимания, – сказал декан, снимая с Деннинга обязанность отвечать на замечание лектора.

Дождавшись тишины в аудитории, декан продолжил:

– Ввиду… более внимательного и вдумчивого отношения секторального руководства к проблемам университетского образования, мы посчитали нужным обновить наш преподавательский состав. Представляю вам вашего нового преподавателя фундаментального гражданского права, мистера Гейла.

Аудитория, состоявшая сразу из нескольких групп и потоков, зашепталась, а какой-то смельчак, видимо из любимчиков Ноддинга, даже повысил голос.

– Чем вас не устраивает нынешний профессор? Вы не можете просто так убирать, кого вздумается! – сказал паренек.

– Тихо! – не слишком громко, но чрезвычайно властно сказал человек в сером.

Деннинг, до того не проявлявший к происходящему особого интереса, соизволил хотя бы оторваться от смарт-планшета. Его внимание привлек человек в форме. То, что это именно форма, Петтар догадался сразу, уж больно она напоминала мундиры офицеров Протектората из «Линии огня» ². «Уж не поэтому ли наш благословенный Протектор Империи взял себе именно этот титул?» – иронично спросил сам себя Петтар.

– Новые времена требуют новых людей, способных донести до ваших неокрепших умов суть имперской политики, – механически отчеканил человек в форме. – Уверен, мистер Гейл справится с этим на фронте преподавания гражданского права.

Юнец, оттеснив профессора с его места у кафедры, принялся воодушевленно вещать о новых принципах преподавания, которые он собирается применять, и о том, как плохи были принципы старые. Там было что то о бесполезном наполнении ненужными знаниями и оторванности от реальной жизни, отсутствии целеполагания и аморфности итогового результата. Но теперь-де все пойдет по-другому, и университеты смогут готовить юношей и девушек, способных сообща осуществить Имперскую Мечту, которой сопротивляются чуждые ей элементы из поколения брюзжащих стариков. Что это за мечта, Деннинг не имел ни малейшего представления.

– Что за кадр этот ваш мистер Гейл мы уже поняли. А вы кто такой? Входя в помещение, принято представляться! – с вызовом сказал молодой студент, тот самый, что первый подал голос.

Человек в сером впервые за все время чуть заметно, но совсем недобро, улыбнулся. Встав у кафедры, он сказал:

– Меня зовут полковник Атура. И мне доверили произвести набор по университетам этого сектора.

– Полковник? Набор? Куда?

– В Имперскую Армию. Верховный Совет, с одобрения Лорда-Протектора принял решение сформировать вооруженные силы. Из граждан. Накануне был издан соответствующий Декрет. Ввиду событий последних лет необходимость этого очевидна. Бунтари, преступники, голодранцы с нижних уровней и прочий человеческий мусор ставят под угрозу безопасное и стабильное развитие нашего общества. Как верно заметил наш Лидер, общество, перелагающее ответственность за свою безопасность на машины, недостойно существовать.

Полковник пресек любые вопросы взмахом руки, и принялся излагать суть «Декрета о формировании Имперской Армии». Не сказав ничего о наборе солдат, он объяснил, что костяк армии, офицерский корпус, будет набран на добровольной основе, среди «юных и смелых», которые готовы стать на службу Империи, используя уже полученные знания и навыки. Все студенческие специальности были разделены на несколько категорий. Кого-то предполагалось определить в армию как специалиста узкого профиля сразу же, а кого-то – после короткого периода переподготовки. Специалисты, не востребованные в армии в своем собственном качестве, могли рассчитывать на лейтенантские погоны стандартных пехотных частей после полуторагодового переобучения в Академии. В первую категорию попали медики и многие инженерные специальности, во вторую – различные гражданские управленцы, которым предстояло переучиться на военный лад. Юристы, кроме специалистов по уголовному праву, вместе со всеми остальными оказались в третьей, категории «С».

Офицер излагал подробности призывной компании четко, с нажимом, отбивая каждое слово, будто каблук о брусчатку. К удивлению для себя самого, Деннинг не упустил ни единой подробности. Никогда еще он не был так сосредоточен, сидя в аудитории.

– Первичные призывные пункты организованы при каждом факультете. Империя ждет вас, – закончил свой рассказ офицер, и, развернувшись, ушел не прощаясь.

Студенты загудели каждый на свой лад – обвиняя, защищая, оправдываясь. И бывший преподаватель гражданского права, и сменивший его мистер Гейл, и ушедший полковник – все оказались под перекрестным словесным огнем. Призывы к спокойствию оказались тщетными. Группа юношей и девушек, в начале совсем не большая, сразу же двинулась в первичный «призпункт», как его едко назвали насмешники. Занятие было сорвано, и махнув на все рукой, преподаватели покинули помещение. В коридорах Деннинг увидел похожую суматоху. Студенты кричали друг на друга. У кафедры архаического искусства какая-то «серая мышка», внезапно обнажив всю свою ярость, кричала идущим на мобилизацию о безумии происходящего и их пустых головах. Тут и там вспыхивали короткие стычки, когда очередному острослову хотелось поупражняться в способности задеть оппонента. Те, кто собрались в армию, чувствовали себя так, будто уже получили власть и нашивки, и стремились пустить в ход кулаки. И никто, совсем никто не препятствовал нарастанию хаоса в стенах университета. Приглядись Деннинг повнимательнее, он бы заметил удовлетворенные лица армейских функционеров, ожидающих добычу в проемах дверей.

Волнения улеглись сами собой – ведь никто никого насильно не забирал. Недовольные происходящим сторонники Федерации просто разошлись по домам, саботируя занятия. Они думали, что так максимально емко выразят свой протест. В действительности они не были никому интересны. Деннинг пока не причислял себя ни к какому лагерю, и покидать университет не спешил. Ему стало любопытно, что будет дальше.

На занятиях по «гражданскому процессу в учреждениях первой инстанции» было куда меньше людей, чем он ожидал, да и тем было сложно сосредоточить внимание на лекции – всем не терпелось обсудить новость. Беспрестанное шиканье преподавателя так и не смогло выправить ситуацию. То же самое – на следующем занятии.

Третью лекцию Деннинг решил прогулять, проведя ее в студстоловой. Парень, сидевший напротив Петтара за столиком, неторопливо жевал окорок. Жирные от прикосновения к мясу пальцы отрывали куски и аккуратно отправляли их в рот. Все это делалось так, чтобы ни в коем случае не запачкать новенький курсантский китель, который был предметом его пристального внимания. Когда только он успел его получить? Судя по самодовольной ухмылке курсанта, именно китель, а не окорок был главным источником его удовольствия:

– Всего полтора года, Пэт! Полтора года «учебки» – и тридцать лбов с нижних уровней будут бегать за мной, как утята за мамочкой. Лейтенантский значок творит чудеса! – сказал он Петтару.

– Радуешься так, как будто он уже у тебя, Ланс, – скептически хмыкнул Деннинг.

– Ой, ну ладно тебе! Год для меня – не проблема!

Лансред Тойер, однокурсник Петтара, не отличался идеологической разборчивостью и рвением к военной службе, но «Декрет о формировании Имперской Армии», который сегодня зачитали студентам, открывал ему неплохие перспективы.

– Между прочим, мы с тобой на одном факультете учимся, Пэт. Выпуск через месяц. Так что к тебе все это тоже относится, – добавил Лансред, доедая свой обед.

– Еще полтора года лекций, экзаменов и кислых лиц преподавателей, которые смотрят сквозь тебя, задавая тупые вопросы? Нет, это не ко мне.

– Опять нытье! Ты не меняешься, Деннинг! Если хочешь стать кем-то, то надо крутиться и пользоваться любыми возможностями.

– Кем-то – это пугалом в серой форме, гоняющим по плацу сброд из подулья?

– На младших курсах ты что-то мямлил про «отупевшее стадо, которое шарахается от риска и боится принимать решения». Теперь Империя сама дает тебе в руки винтовку, а ты опять недоволен?

– Ладно, Ланс. Ты-то доволен, и хорошо. А у меня дела дома.

– Как знаешь, Пэт. Не забудь прислать шпаргалки по теории права. До завтра.

Когда учебный день подошел к концу, Деннинг совсем не хотел идти домой. Новость взволновала Деннинга. Он вновь загорелся предчувствием тех перемен, которых с детства жаждала его душа. В разговоре с Лансом он лишь для виду старался показаться незаинтересованным: вынужденная солидарность с этим малоприятным человеком была юноше не по нутру, и разделять с Тойером его примитивный энтузиазм было для Петтера признаком дурного тона. Ища собеседника получше, он набрал в поиске контактов фамилию своего товарища-младшекурсника, Иогема Кенцеля. С ним Петтар договорился встретиться на площадке перед университетом. Кенцель был возбужден. Деннинг удивился, что его друг не был в числе тот час же записавшихся на офицерские курсы. Еще издали завидя его, Петтар понял – Иогем пылает от энтузиазма и предвкушения перемен.

– Как, ты еще не решил? – спросил Деннинг.

– Решил конечно! – ответил Кенцель, – но от возможностей глаза разбегаются!

Оказалось, Иогем уже побывал на призпункте, и не смог выбрать, куда податься. Он учился на техфаке, и опций для него было куда больше. На Шпиле, планете, откуда он был родом, больше всего любили просторы космоса и флот. Кенцель вполне мог бы попасть туда. К вящей радости отца, отославшего отпрыска учиться в Столицу… Но к громадным космическим кораблям, торговым перевозкам, и инженерной службе сердце Иогема не пылало любовью.