«Принцесса Монако» kitobidan iqtiboslar
Есть люди, которые всегда будут недовольны, что бы вы ни делали.
— Мама была искренне рада моему возвращению. Я не осмеливалась развестись или даже произнести слово «развод», потому что католики не разводятся. Несмотря ни на что, нужно терпеть. Но мама сказала: «Тебе нужно развестись». Я ответила: «Как ты можешь говорить такое? Мы же верующие люди». Я добавила, что попробую придумать, как выйти из этого положения, но она сказала: «Религия призвана помогать людям, а не делать их несчастными».
— Я стала обходить модельные агентства с портфолио под мышкой, — вспоминала она. — Так делают все манекенщицы. Не очень приятное занятие. В агентствах манекенщиц нещадно эксплуатируют. Я не была исключением. Я много работала и могу сказать, что бо́льшую часть времени фотографы занимаются аппаратурой, а не моделью. Им было наплевать на то, что мне жарко от осветительных приборов или что фотосессия надолго затягивалась. Если я жаловалась, они звонили по телефону и просили прислать им другую брюнетку.
Как выразился сам Ренье: «Будущее для меня состоит в том, чтобы встретить старость с достоинством и с Грейс в душе». Увы, это было нелегко, иногда мучительно, поскольку он встречал старость один.
Он заговорил про то утро, когда разбилась Грейс, как он бросился к ней и Стефании, как узнал, что жена уже не вернется к жизни, и как они с Каролиной и Альбером пришли попрощаться с Грейс, и как потом отключили аппарат искусственного дыхания.
В комнате становилось все темнее, его голос звучал все тише. Ренье заплакал. Скажу честно, я тоже не удержался от слез.
— Я сам иногда прихожу к выводу, что чем больше я отдаюсь работе, тем более одиноким себя чувствую. Разумеется, рядом со мной есть люди, которые готовы помочь, дать совет, но окончательное решение остается за мной, а значит, и ответственность лежит на мне. Мне кажется, что чем больше власти я получаю, тем больше людей клянутся мне в дружбе. Как тут быть, не знаю. Я привык доверять людям, но мне часто приходилось испытывать разочарование.
— Все это было невыносимо, — вздохнул Ренье и покачал головой. — Однажды в Швейцарии, куда мы приехали покататься на лыжах, Грейс застала Стефанию в ее комнате всю в слезах. Та призналась, что боится вездесущих папарацци. Интересно, что сказали бы эти негодяи, если бы кто-то стал таким же образом терроризировать их собственных детей?
— Первый брак Каролины был неудачным. И я, и Грейс это предвидели, но что мы могли сделать? Когда ваш ребенок приходит к вам и говорит, что хотел бы связать свою жизнь с кем-то, что вы ему скажете? Мне кажется, в таких случаях лучше не спорить. Что еще важно: даже если между вами конфликт или кризис, нельзя захлопывать перед ним дверь. Он должен знать, что у него есть дом, куда можно вернуться.
Мало было на свете таких чарующих сказок. И ни одна из них не кончилась столь печально, как эта.
Вместе с уходом Грейс все оборвалось. Волшебство испарилось в одночасье, и ничто не могло бы его вернуть. Все это прекрасно понимали, в первую очередь Ренье, сказавший однажды: «Вместе с ней умерла часть меня».
И вместе с тем он искренне признавался:
— Когда случается такой конец, начинаешь о многом сожалеть. О том, что мало говорили друг с другом, что слишком мало бывали вместе или, наоборот, слишком редко давали друг другу отдых. Мы мало уделяли друг другу внимания. Оглядываясь назад на эти 26 лет, я спрашиваю себя: почему мы так и не съездили отдохнуть, как мечтали; почему не сделали того, не поговорили об этом? Мне очень жаль, что мы слишком мало времени проводили вместе.
— Самое трудное для любого родителя, — говорит Ренье, с любовью глядя на семейные фотографии в своем кабинете, — невозможность уберечь детей от боли. А также оградить их от себя, что подчас еще труднее. Мы с Грейс всегда давали детям возможность сделать собственный выбор, потому что, в конце концов, это их жизнь.
