«Эпидемия» kitobidan iqtiboslar, sahifa 3
А в моем лексиконе – постарайся это хорошенько запомнить! – отсутствуют слова «везение», «случай», «удача»… И самое главное – в нем нет слова «невозможно». Это – не мужское слово, ты не находишь?
– Так точно, товарищ генерал!
– Если ты и дальше собираешься сыпать бабьими прибаутками, вроде: «чему быть, того не миновать» или «так получилось» или «наверное, точно», то нам лучше расстаться.
– Подними на этого Гарина все, что можно, начиная от того, кто помогал ему родиться на свет, и заканчивая парнем, трахающим его жену…
На лице помощника отразилось замешательство, видимо, он понял слова генерала чересчур буквально.
– Вы полагаете?…
– Я полагаю, что все жены одинаковы.
Просто какая-то непоколебимая уверенность, замешанная на необъяснимом упрямстве. «Это наше, – подумал Гарин. – Родное. Русское. Нас бьют, а мы идем; нас убивают, а мы все равно ползем. И никаких возвышенных идеалов, никаких высоких целей – только упрямство. Сволочное, почти скотское, но – неистребимое. Мы задавили Наполеона, мы забросали своими телами Гитлера, мы вымираем, валяемся в грязи, но не сдаемся, пока не закончится двенадцатый раунд. Сделай – или сдохни! Третьего не дано.»
Ему почему-то вспомнилась одна книга про войну. Там рассказывалось, что гарнизон польской крепости сдался на милость победителю, когда им отключили горячую воду.
А вот в Бресте… И в укрепрайонах под Киевом… Бойцы продолжали сражаться, хотя фронт был уже за много километров от них. Над ними никто не стоял, они подыхали от голода и жажды, кожа грязными лохмотьями сползала с ладоней, сжимавших раскаленные от стрельбы стволы автоматов и пулеметов, но у них даже не возникало мысли о том, чтобы сдаться. Равно как и надежды остаться в живых.
Сделай или сдохни! Но чаще всего одно следует за другим.
Неделя - за это время Бог создал мир.
В древности особо приближенным слугам отрезали язык, чтобы не разболтали тайны господина.
Красный крест, символ надежды и спасения...
Спрячься ночью под фонарём и тебя не найдут.
«Люди продолжали чихать, кашлять, заражаться и разговаривать по мобильному, даже не подозревая о том, что тем самым запускают механизм активации нейраминидазы и подписывают себе смертный приговор».
«<…> сказал Кашинцев сопровождающему – мрачному неразговорчивому мужчине с челюстью выпуклой и твердой, как пятка Брюса Ли».
«– Вы хоть чистый лист взяли? Без секретной информации? А то потом заставите меня его съесть, – сказал бородач уже беззлобно.
– Не волнуйтесь. Я дам вам воды, чтобы запить, – ровным голосом ответил распорядитель, возвращаясь к столу».
