Kitobni o'qish: «Курсант Империи – 6»
Глава 1
Восстание.
Слово какое-то необычное, даже абсурдное. Я стоял посреди парковочной площадки какого-то безликого офисного здания, окружённый полицейскими машинами с мигалками, ловя на себе взгляд приставучего капитана Филина, который буравил меня своими глазенками, и друзьями, которые застыли в напряжённом ожидании. А в моей голове был сейчас хаос.
– Сашка? Ты меня слышишь? – голос дяди Корнея доносился из коммуникатора, но казался далёким, словно пробивался сквозь толщу воды. – Эй! Не вешай трубку!
– Слышу, – я встряхнул головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. За спиной Корнея на экране мелькали фигуры в бронескафандрах – наша корпоративная охрана, грузящаяся в транспорт. – Погоди… Какие колонии? Какое восстание? С самого начала.
Корней провёл ладонью по лицу – жест усталости, который я видел у него крайне редко. Мой дядя был из тех людей, которые могли провести трое суток без сна, ведя переговоры с тремя разными контрагентами одновременно, и при этом выглядеть так, словно только что вернулись с курорта. Сейчас же он выглядел… постаревшим. На добрый десяток лет.
– Столичный астероидный пояс, – произнёс он. – Добывающие комплексы «Эра-7» и «Эра-12». Там местные работяги зачем-то подняли бунт. Перебили охрану. Захватили диспетчерские центры. Есть заложники из числа руководства. В общем дело серьезное.
– Когда это произошло?
– Мне сообщили часов шесть назад.
Шесть часов назад. Это когда я танцевал с Ташей наш страстный деметрийский танец в «Седьмом небе», после чего появился этот чертов Валера со своими осьминожьими щупальцами. Чёрт.
– Почему ты мне не сообщил сразу? – мой голос прозвучал резче, чем я хотел.
– Пытался! – Корней повысил тон. – Вообще-то семнадцать вызовов, Сашка! Семнадцать! Твой коммуникатор был недоступен всю ночь!
Точно. Я же отключил его ещё в ресторане – не хотел, чтобы что-то отвлекало от свидания. А потом была погоня, мотель, утро в притоне Скуфа…
– Ладно, – я глубоко вдохнул, заставляя себя сосредоточиться. – Сколько наших людей из охраны корпорации летит на астероиды?
– Сто двадцать бойцов во главе с начальником службы безопасности.
– Слушай, задержи транспорт, – выпалил я. – До моего прибытия на космодром.
Пауза. Корней моргнул – так удивлённо, словно я попросил его станцевать польку на столе совета директоров.
– Зачем?
– Просто задержи транспорт. Я скоро буду.
– Сашка, это невоз…
– Корней. Это мои люди. Моя корпорация. Мои рабочие, которые почему-то решили, что единственный способ быть услышанными – это убийства и захват заложников. Я хочу знать, почему.
Ещё одна пауза. Корней что-то обдумывал.
– Да, ещё кое-что. Мне нужен неидентифицируемый счёт. Фиктивная карта, которую невозможно отследить. А также код доступа к нашему анонимному корпоративному резерву.
Брови Корнея поползли вверх.
– У нас его нет… Ладно… Зачем тебе…
– Потом объясню. Сделаешь? А и номер коммуникатора нашего прицевидного капитана тоже пришли, а то его до сих пор не записал…
– Ты про Филина? Дай мне несколько минут.
– Да. Жду.
Он кивнул и отключился. На экране мелькнули последние кадры – вооружённые люди, поднимающиеся по трапу транспортника, принадлежащего нашей же корпорации.
Я опустил коммуникатор и обернулся к окружающему меня цирку.
Полицейские машины стояли полукругом, отрезая любые пути отступления. Мои друзья – Папа, Толик, Кроха, Мэри и Капеллан – выстроились в ряд под присмотром нескольких офицеров, которые явно чувствовали себя неуютно рядом с этой компанией. Особенно рядом с Крохой, который возвышался над ними как утёс над галькой. Таша стояла чуть в стороне, и её глаза метались между мной и подошедшим ко мне капитаном Филиным с той особой настороженностью, которая свойственна людям, привыкшим видеть мир через призму журналистского скептицизма.
А сам Филин…
О, Филин был в своем репертуаре.
– Васильков! – он надвигался на меня с видом человека, который наконец-то получил возможность отыграться за все прошлые унижения. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!
Честно говоря, в данный момент мне было глубоко плевать на капитана и его претензии. В голове всё ещё гремело слово «восстание», и каждая секунда, потраченная на препирательства с полицией, казалась украденной у чего-то важного.
Но Филин об этом не знал. И не собирался отступать.
– Сначала этот погром в ресторане – и не смей мне говорить, что ты не имеешь к нему отношения, у меня десятки свидетелей! – он загибал пальцы, словно составлял список моих грехов. – Потом бегство с места происшествия! Потом – погоня, в ходе которой ты… – он задохнулся от возмущения, – …ты спровоцировал столкновение двух патрульных аэрокаров!
– Технически, они сами столкнулись. Я просто ехал мимо.
– Ехал мимо?! – его лицо приобрело оттенок спелого помидора. – Ты несёшься по городу как сумасшедший, создаёшь аварийную ситуацию, ныряешь в технические шахты…
– Маршрут был открыт для общего пользования.
– …а потом исчезаешь! На всю ночь! И появляешься утром – вот здесь, – он ткнул пальцем куда-то в сторону нижних ярусов, – в районе, где законопослушным гражданам вообще делать нечего!
– Изучал местную архитектуру.
– Архитектуру?! В квартале, где находится логово Скуфа?!
Я пожал плечами с невинностью, которая не обманула бы даже ребёнка.
– Понятия не имею, о ком вы говорите, капитан. Я просто прогуливался.
– В шесть утра. В нижних ярусах. В районе, который моим патрульным предписывается появляться только парами и с оружием наготове.
– Люблю утренние прогулки. Полезно для здоровья.
Филин открыл рот, чтобы выдать что-то ещё, но в этот момент мой коммуникатор завибрировал. Сообщение от Корнея: длинный ряд цифр и короткая приписка: «Карта активирована. Код доступа к резерву: 7749-DELTA-5499».
Я посмотрел на своего собеседника. Тот всё ещё сверлил меня глазами, явно готовясь к следующей тираде о моих прегрешениях против общественного порядка.
– Слушайте, капитан, – произнёс я тоном, который использовал бы для разговора с не слишком сообразительным ребёнком, – я вижу, что вы немного расстроены. Я понимаю, что вчерашняя ночь доставила вам массу неудобств. Но у меня сейчас очень, очень мало времени. Поэтому давайте решим этот вопрос быстро и ко всеобщему взаимному удовлетворению.
– Что? – он фыркнул. – Ты арестован, Васильков. Да-да, дружок. По нескольким статьям сразу. И единственное «быстро», которое тебя ждёт – это быстрая поездка в мой участок.
Я взял коммуникатор. Нашёл номер, который Корней только что прислал. И нажал кнопку перевода – прямо на устройство Филина, номер которого я тоже получил.
Раздался короткий звуковой сигнал.
Филин машинально опустил глаза на свой телефон – и замер.
Его лицо прошло через целую гамму эмоций за несколько секунд. Сначала – недоумение. Потом – недоверие. Потом – шок. И наконец – то особое выражение, которое появляется у человека, когда он видит перед собой сумму с четырьмя нулями, материализовавшуюся буквально из воздуха.
Десять тысяч рублей.
Рот капитана приоткрылся и округлился. Глаза расширились до размеров блюдец. Он смотрел на цифры на экране так, словно увидел привидение – или, скорее, золотой слиток, свалившийся с неба.
Потом его глаза сузились. На лице медленно проступила улыбка – понимающая и заговорщицкая.
– Отскочим побормочем, – произнёс он негромко, заметно приободрившись.
Мы отошли на несколько шагов – достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать ни полицейские, ни мои друзья. Филин остановился, повернувшись ко мне спиной к остальным, и его голос снизился до шёпота:
– Ты с ума сошёл, Васильков?! Вот так, в открытую?! При всех?!
– Спокойно, капитан. Это неидентифицируемый кошелёк. Никаких следов, никаких записей, никакой связи с вами или со мной. Деньги просто… появились. Как по волшебству. Бояться нечего.
Филин прищурился. Недоверие в его глазах боролось с жадностью – и жадность явно побеждала.
– Такого не бывает.
– Бывает, если знать нужных людей. И иметь нужные ресурсы.
Он помолчал, обдумывая случившееся. Выражение его лица менялось – от настороженности к расчёту, от расчёта к принятию. Наконец он кивнул – медленно, словно соглашаясь с чем-то очень важным.
– Хорошо, Вас… то есть Александр Иванович, – его тон внезапно стал уважительным, почти подобострастным. – Я понимаю. Но кардинально ситуации это не меняет. Вы – фигурант дела. Свидетель как минимум. Я не могу просто отпустить вас и сделать вид, что ничего не произошло.
– Я подозреваемый?
– Нет, – признал Филин после паузы. – Судя по показаниям других очевидцев, вы были жертвой нападения. Но всё равно я должен задержать вас и эту дамочку-журналистку для дачи показаний.
– Задержать – значит везти в участок?
– Таков порядок.
Я покачал головой.
– Это лишнее. Если я не подозреваемый, а свидетель – значит, нет необходимости меня задерживать. Достаточно оформить вызов для этой самой дачи показаний. Я приду в назначенное время и расскажу всё, что видел, подпишу протокол. Все довольны.
– Это так не работает… – начал было Филин, но я не дал ему договорить.
Ещё одно нажатие на кнопку коммуникатора.
Снова один тихий сигнал на терминале капитана.
Его глаза опять расширились, как у хищной птицы, увидевшей свою жертву.
– Ещё десятка, – сообщил я будничным тоном. – Так сказать, за понимание и гибкость.
Двадцать тысяч. За одно утро. Я видел, как в глазах Филина происходит финальная капитуляция – сопротивление рассыпается как песочный замок под натиском волны.
– Ладно, – он выдохнул, махнув рукой. – Ладно, чёрт с… то есть, хорошо, Александр Иванович. Мы можем решить этот вопрос иначе.
– Отлично.
– Но! – он поднял палец, и его голос снова стал официальным, хотя теперь в нём слышались нотки компромисса. – Вы и госпожа журналистка обязаны явиться в отдел для дачи показаний. В среду. В десять утра. И до этого времени вам запрещено покидать столичный мегаполис.
Среда. Это завтра.
– Капитан, насчёт ограничения передвижения… – я попытался сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжималось. – Нельзя ли обойтись без этого?
– Нет.
Односложный ответ. Твёрдый, как удар молота.
– Дело в том, что у меня появились срочные дела за пределами столицы…
– Я же сказал нет, Васильков. – Филин качнул головой. – Я и так иду тебе, то есть вам… навстречу. Если Управление Собственной Безопасности решит проверить это дело, и выяснится, что я отпустил главного свидетеля без каких-либо ограничений… – он не закончил фразу, но смысл был ясен. – Мне тоже нужно прикрыть свою… спину.
Служебная проверка. Начальство, которое может заинтересоваться, почему капитан так мягко обошёлся с фигурантами громкого дела. Филин был готов брать деньги, но не готов рисковать погонами.
Я тяжело вздохнул. Время утекало как песок сквозь пальцы. Но давить дальше было бессмысленно – капитан уже и так согнулся настолько, насколько мог.
– Хорошо, – процедил я наконец. – Среда. Десять утра. Мы будем.
Филин кивнул – с видимым облегчением – и повернулся к своим людям.
– Вилисов! – прикрикнул он на молодого опера, который топтался неподалёку. – Оформи два предписания о явке на допрос. Господину Василькову и госпоже Николаевой, которые обязаны явиться в среду к десяти ноль-ноль для дачи свидетельских показаний в отделение полиции. До этого времени им запрещено покидать столичный мегаполис.
– Слушаюсь! – опер Вилисов козырнул и бросился выполнять приказ, уткнувшись в планшет.
– А остальные? – один из полицейских, сержант с квадратной челюстью, кивнул в сторону моих друзей.
Филин окинул взглядом Папу в его нелепых красных шароварах, Кроху, который возвышался над всеми как башня, Мэри с её каменным лицом, Толика с ехидной ухмылкой, Капеллана с его благостным выражением…
– Что остальные? Свободны, – махнул рукой капитан. – Никаких претензий.
– Но капитан! – сержант шагнул вперёд. – Приказ был задержать…
– Отставить! – Филин развернулся к нему с такой скоростью, что тот отшатнулся. – Изменение оперативной обстановки! Данные граждане – добропорядочные жители столицы, которые стали жертвами нападения неизвестного преступника! Наша задача – защищать таких граждан, а не мешать им жить, бл…, идиот!
Сержант открыл рот, закрыл его, снова открыл – и промолчал, явно не понимая, что происходит.
– Всем по машинам! – продолжал командовать Филин. – Возвращаемся на маршруты!
– Но…
– Лучше поскорей возвращайтесь патрулировать уровни столицы, бездельники! – прикрикнул капитан, разгоняя своих людей по бобикам. – Хватит тут торчать! Город сам себя не защитит!
Полицейские начали рассаживаться по аэрокарам – растерянные, сбитые с толку, но послушные приказу своего грозного начальника. Я видел их переглядывания, слышал приглушённый ропот, но никто не осмелился открыто возразить. Филин действительно имел авторитет среди своих подчиненных.
Через минуту первая машина уже поднималась в воздух, за ней – вторая, третья…
Я подошёл к своим друзьям.
– Что это было? – Папа первым озвучил общий вопрос. Его глаза блестели от сдерживаемого смеха. – Ты его… загипнотизировал? Или предложил на лапу, мажорчик?
– Второе.
– И он взял?!
– С превеликим удовольствием.
– Мажорчик, – Папа покачал головой с притворным осуждением, – ты портишь наши правоохранительные органы. Развращаешь их. Это нехорошо.
– Переживу.
Таша подошла ближе, её лицо было серьёзным.
– Что случилось? Ты говорил с дядей… Я слышала слово «восстание».
– Да. На наших добывающих комплексах в астероидном поясе. Рабочие захватили объекты, есть убитые и заложники. Корней отправляет туда карательный отряд.
Лица моих друзей изменились – мгновенно, как по команде. Расслабленность сменилась напряжением.
– Летим на космодром, – коротко бросил я без лишних объяснений.
Мы снова погрузились в такси – те же самые три машины, на которых мои друзья примчались меня «спасать» – и рванули за город. Я сидел рядом с Ташей, мысленно прокручивая разговор с Корнеем, и смотрел, как город проносится мимо – бесконечные башни, потоки трафика, мерцающие рекламные голограммы.
Москва-сити просыпалась. Люди спешили на работу, дети – в школы, дроны доставляли посылки и еду. Обычный день. Обычная жизнь. Никто из них не знал, что где-то далеко, в холодной пустоте космоса, другие люди – такие же обычные, такие же живые – сейчас убивали и умирали.
И я не знал почему.
Это было худшее. Не сам факт восстания – бунты случаются, это часть любой системы, где одни работают, а другие получают прибыль. Худшим было то, что я – глава корпорации, человек, чьё имя стоит на всех документах и контрактах – понятия не имел, что довело моих работников до такого отчаяния.
Космодром вырос на горизонте – огромный комплекс из посадочных площадок, терминалов и ангаров, над которым постоянно висело облако выхлопных газов от взлетающих и садящихся кораблей. Солнце уже поднялось достаточно высоко.
Мы приземлились у служебного входа – того, что предназначался для VIP-пассажиров и владельцев частных судов. Охранник у турникета бросил один взгляд на мой идентификатор и немедленно открыл проход.
Терминал был почти пуст – раннее утро, ещё не началась основная волна рейсов. Эхо наших шагов отражалось от высоких потолков, создавая странное ощущение заброшенности посреди этого храма технологий и путешествий.
Дядя Корней ждал нас у огромного панорамного окна. Он стоял один, если не считать двух телохранителей, которые маячили на почтительном расстоянии. Его силуэт казался неожиданно одиноким на фоне этого бескрайнего пространства стекла и неба.
И я сразу понял, что опоздал.
Там, за окном – далеко, но ещё различимо – в небо поднимался тяжёлый транспортный корабль моей корпорации. Его дюзы пылали голубым огнём, оставляя за собой размытый инверсионный след. Корабль набирал высоту – медленно, величественно, неумолимо – уходя всё дальше и дальше от поверхности планеты.
– Корней…
Он обернулся на звук моего голоса.
– Опоздал, – констатировал он. Без извинений и оправданий. Просто ставил перед фактом.
Я посмотрел, как транспорт превращается в точку на фоне светлеющего неба. Мои люди. Сто двадцать бойцов, которые летели подавлять восстание.
– Почему ты его не задержал? – голос прозвучал ровнее, чем я ожидал, несмотря на то, что я уже начинал закипать.
Корней устало и тяжело вздохнул.
– Слушай, столичный космодром работает по чёткому графику, Саша. Каждая минута простоя стоит денег. Каждая задержка создаёт эффект домино – один корабль опаздывает, другой не может сесть, третий выходит из расписания…
Я молча смотрел на него. Все эти объяснения не выдерживали критики, и мы оба это знали.
– Ты мог бы договориться, – произнёс я. – У тебя есть связи. Рычаги влияния. Ты всегда хвалился тем, что можешь решить любой вопрос, тем более с какой-то там диспетчерской службой. Подмазать кого надо, надавить на кого надо…
Корней не стал отрицать.
– Мог бы.
– Так почему не сделал?
Пауза. Корней отвернулся к окну, провожая взглядом исчезающий транспорт.
– Во-первых, потому что не верил, что ты так быстро разберёшься с копами, – признался он наконец. – Честно говоря, я рассчитывал, что ты проторчишь в участке до вечера. Как минимум. С твоей-то историей похождений…
– И решил не ждать.
– Конечно, я решил действовать. – Он повернулся ко мне. – Восстание набирает обороты, Санек. Каждый час промедления – это новые жертвы и возможность окончательно потерять контроль над ситуацией. Новые разрушения. Новые потери для корпорации. Я не мог позволить себе роскошь ждать, пока ты выберешься из очередной передряги. И если честно – нужно подавить этот бунт как можно быстрее, пока им не заинтересовались компетентные органы.
– Компетентные органы?
– Восстания рабочих – это тебе не шутка, племянник. Это политический скандал. Если новость просочится в прессу раньше, чем мы решим проблему… – он не закончил, но смысл мне был ясен.
Я молча смотрел на него. Часть меня – та часть, которая понимала логику бизнеса и цену времени – признавала его правоту. Другая часть – та, которая всё ещё помнила, каково это – быть солдатом, а значит, частью команды – эта часть кипела от возмущения.
– Ничего бы не изменилось, появись ты здесь раньше, – добавил Корней, словно прочитав мои мысли. – Они бы всё равно улетели. Просто на пару часов позже.
– Изменилось бы, – возразил я. – Потому что я бы полетел вместе с ними.
Теперь уже Корней смотрел на меня – с тем особым выражением, которое появляется у людей, когда они слышат что-то настолько неожиданное, что не знают, как реагировать.
– С ними? – переспросил он. – На подавление восстания?
– Да.
– Зачем?
Вопрос прозвучал искренне – не насмешливо и снисходительно, а именно искренне. Корней действительно не понимал, зачем главе корпорации лично лететь в зону конфликта и рисковать своей жизнью, когда для этого существуют наёмные охранники.
Я сделал шаг к окну, вставая рядом с ним. Транспорт уже исчез – растворился в утренней дымке, унося с собой моих людей и мой шанс быть частью происходящего.
– Я никогда не слышал, – начал я медленно, подбирая слова, – чтобы работники нашей корпорации устраивали такое. Забастовки – да. Митинги – бывало. Переговоры с профсоюзами, требования, угрозы судебных исков – всё это часть нормальной корпоративной жизни.
– Это и есть жизнь, – согласился Корней. – Рабочие всегда хотят больше. Это в природе человека.
– Но не это, – я качнул головой. – Не убийства и захват заложников. Не… восстание. Там что-то другое. Что-то, что заставило обычных людей – горняков, техников, операторов добывающих комплексов – взять в руки оружие и убивать своих начальников. Я слышал о забастовках и о переговорах с профсоюзами – это неприятно, но нормально. Но чтобы пролилась кровь, и наши объекты были захвачены – это… неприемлемо.
Корней слушал молча.
– И я хочу знать, почему, – продолжил я. – Хочу знать, потому что это моя корпорация. Моё имя стоит на документах. Это моя ответственность. – Я повернулся к нему, и теперь мой голос звучал жёстче. – Я не хочу быть тем грязным денежным мешком, Корней. Тем богатеем, который сидит в своей башне из стекла и стали, считает прибыли и плевать хотел на людей, которые эту прибыль создают. Который ради наживы забирает последнее у обычных работяг. Мне всегда претили такие люди. Я не хочу стать одним из них.
Корней по-прежнему молчал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то изменилось – какая-то тень уважения, которой там не было минуту назад. Или, может быть, удивления – удивления от того, что его племянник, которого он привык считать бесшабашным юнцом, говорит такие вещи.
– Ты серьёзно, – произнёс он, наконец. Это был не вопрос, а констатация.
– Абсолютно.
За моей спиной чуть поодаль стояли мои друзья – молчаливые, внимательные. Они слышали каждое слово. И по выражению их лиц я понял – они точно со мной. Как и всегда.
Таша стояла чуть в стороне, и в её глазах я видел в этот момент… понимание. Глубокое, настоящее понимание того, кем я был и кем пытался стать.
Корней провёл рукой по лицу – всё тот же жест усталости.
– И что ты предлагаешь?
– Договорись о втором транспорте, – сказал я, и эти слова прозвучали как приказ. – Я лечу на астероиды. Я хочу разобраться во всём лично.
Корней смотрел на меня долгую, бесконечную секунду. Потом медленно вздохнув, кивнул.
– Хорошо. Организую…
