Kitobni o'qish: «Превосходный Архимаг из Мидденвелла», sahifa 3

Глава 3. Рыцарь без подвига

Фиби сидела на шаткой скамье вгостевом сарае и ей не оставалоь ничего делать, как разглядывать стену, густоисписанную жалобами предыдущих "избранных". Каждое послание выгляделокак одновременно завещание и объявление о распродаже надежд.

"Я пытался, но меня обложилиналогами", – гласила одна надпись.

"Если кто-то читает это - неверьте магам, их амулеты от тоски работают только против тоски по амулетам",– добавлял другой бывший гость.

Она уже почти полностьюпогрузилась в философскую меланхолию, когда раздался жуткий скрежет. Сначала этотзвук был похож на то, будто кто-то с трудом волочит по земле огромное ржавоеведро, полное кастрюль. Потом звук перешёл в торжественное покашливание, явнорассчитанное на то, чтобы аудитория, пусть и состоящая всего из одной уставшейбиблиотекарши, приготовилась к спектаклю.

Дверь сарая с грохотомраспахнулась, и в проёме возникла фигура, которая, по замыслу своего владельца,должна была внушать благоговейный трепет. На деле она внушала мысли о том, чтоближайшая свалка потеряла ценного клиента.

– О, достойная дама! – произнёсобладатель скрежещущих доспехов, застряв на слове "достойная", потомучто шлем на мгновение перекосился и прищемил ему ухо. – Не бойтесь! Перед вамиявился рыцарь!

Фиби приподняла бровь. Она виделарыцарей в книгах и они были блестящие, величественные, с копьями и знаменами.Это… это существо было ближе к тому, что случилось бы, если бы старая мебельнаяфурнитура решила сыграть роль в дешёвом любительском спектакле.

Его доспехи представляли собойразномастный набор железяк, подобранных, как казалось, в каком-то заброшенномсарае. На груди красовалась ржавая пластина, по виду происходившая из древнегорода старинных подносов, один наплечник был подозрительно похож на крышку отчайника, а поножи при каждом шаге попискивали так, будто внутри сиделразъярённый хор мышей.

Меч рыцаря заслуживает отдельногоупоминания. Это был массивный дверной засов, к которому явно приложилитворческое усилие. На его боку топорно выбито "Excalibur Junior".Буквы шли криво, а "J" выглядело скорее как несчастная клякса, чемкак заглавная буква.

– Я – Невилл Бликли, рыцарь посамоопределению, – продолжил незнакомец, выпрямившись так, что его доспехипротестующе скрипнули. – Ибо рыцарство – это не бумажная грамота и не милостькороля. Это состояние души!

Фиби мысленно отметила, что еслирыцарство действительно состояние души, то душа данного экземпляра переживалахронический скрип.

Она кивнула, не вставая соскамьи:

– Впечатляет. Особенно меч. Выведь этим сражались с запором?

Невилл сделал пафосную паузу,надеясь, что шутка была проявлением дамского восторга. Но, уловив иронию, решилпарировать так же возвышенно:

– Это не меч, а символ! Каждыйклинок по-своему говорит с хозяином.

– У вас он явно жалуется натяжёлую судьбу, – заметила Фиби, когда засов протяжно скрипнул, едва Невиллоблокотился на него.

Рыцарь не обиделся. Напротив, онразмахнулся своим "Excalibur Junior" и встал в позу, которая, по егомнению, должна была запечатлеться в памяти потомков. Одно колено согнуто, грудьвперёд, подбородок устремлён ввысь, взгляд – куда-то выше потолка сарая, прямов зенит мира фантазий.

– Истинный рыцарь, – провозгласилон, – не живёт ради славы, но ради чести! Ибо честь – сияющий маяк в буре…

Фиби слушала вполуха, думая, чтоесли он ещё немного распалится, то доспехи сами по себе разлетятся на болты ишайбы.

Невилл между тем продолжал:

– Рыцарство – это не привилегия отрождения, не роскошь титула! Это труд души, стремление к подвигу, это умение…

Фиби вставила тихо:

– …позировать?

– Именно! – радостно согласилсяон, решив, что получил поддержку. – Позирование – первый шаг к великимсвершениям! Как иначе художники смогут запечатлеть подвиги?

Она вздохнула. Впервые запоследние часы ей стало казаться, что налоги и грязь деревни были вполнетерпимыми вещами. Ведь теперь её соседом по реальности оказался этот скрипящиймонумент самоуверенности.

Невилл, заметив её усталый взгляд,не растерялся:

– О, прекрасная дама, несомневайтесь! Вы встретили защитника! Ни один кот, застрявший на дереве, неостанется без моей моральной поддержки!

Фиби с трудом удержалась, чтобыне засмеяться вслух.

"Да, - подумала она, - эточеловек, который не спасёт даже кота. Но при этом ещё и заставит котапозировать вместе с ним для хроники."

Фиби уже почти смирилась смыслью, что её гостевой сарай в другом мире официально превратился в филиалдома для чудаков. Невилл Бликли продолжал щеголять позами, словно перед нимстоял не облезлый сундук с мышиными следами, а целый зал, полный восхищённыхзрителей.

Когда он наконец изобразил "позузадумчивого рыцаря, чьё сердце кровоточит о судьбах мира" – то есть приселна край лавки и уставился куда-то в потолок с выражением мучительногоблагородства, – Фиби не выдержала:

– Ну, раз вы рыцарь, то какиеподвиги у вас за плечами?

Вопрос должен был звучатьневинно, но в воздухе он завис как ловушка. Невилл оживился так, будто егособеседницу ожидали целые хроники его славы.

– Ах, подвиги… – протянул он,поправив шлем, который опять упрямо сползал ему на нос. – Видите ли, моя судьбабогата на почти-свершения.

– Почти? – уточнила Фиби.

– Разумеется! – Невилл расправилплечи и встал в позу "свидетельства очевидца величия". – Например, япочти победил дракона.

Фиби прищурилась.

– Тоже почти?

– Да, – торжественно кивнул он. –Я скакал в сумерках через лес и увидел силуэт гигантского чудовища,распростёршего крылья. Моя рука уже тянулась к мечу, сердце горело… но, увы,когда я приблизился, оказалось, что это курица. Но тогда было очень темно. Даже- пугающе темно.

– Весьма распространённоезаблуждение, – сказала Фиби сухо. – Особенно касаемо кур.

Невилл не уловил иронии.

– Но, согласитесь, главное ведьне в том, что это была курица. Главное – я был готов к подвигу!

Фиби кивнула, чтобы не спорить.

– Второй случай, – продолжил он сжаром. – Я почти спас девушку.

– И что же случилось в этот раз?

– Она бежала от опасности, и я,естественно, бросился следом, чтобы защитить её от врагов! – Его глаза засияли.– Но, увы, она оказалась чересчур проворной. Убежала быстрее, чем я успелдостать свой меч.

– То есть, – уточнила Фиби, – вы почтиспасли её тем, что… не догнали?

– Именно! – Невилл гордорасправил грудь. – Иногда лучший подвиг – это правильное невмешательство всудьбу спасаемого.

Фиби глубоко вздохнула.

– Ну и третий, – не унималсярыцарь. – Я почти защитил деревню от разбойников.

– И что значит это ваше "почти"в этот раз?

– Я собирался. Уже натягивалдоспехи, отрабатывал позы для героического вступления в бой. Но пока ярепетировал, деревня сама договорилась с разбойниками. Какая-то скучная сделка -корова за мир.

Фиби прикусила губу, чтобы нерассмеяться.

– И вы считаете это… подвигом?

– Почти-подвигом, – поправилНевилл с величавой снисходительностью. – Но позвольте отметить, что я выгляделчрезвычайно внушительно в тот момент. И в конце концов, разве не в этом сутьгероизма?

Он поднял палец к потолку.

– Герой должен не толькодействовать, но и вдохновлять! А вдохновение рождается не в делах, а в образе.

– То есть, – резюмировала Фиби, –главное – выглядеть красиво на фоне катастрофы?

– Абсолютно! – Невилл дажеподпрыгнул от удовольствия, что его поняли. – Мой девиз: "главное –позировать!" Подвиг подвигом, но если хронист не запишет и художник ненарисует, то был ли он вообще, этот подвиг?

Фиби с изумлением уставилась нанего.

– Вы хотите сказать, что мечтаетене о победе, а о том, чтобы кто-то вас нарисовал?

– Разумеется! – рыцарьразвернулся в ещё одну позу. Он встал вполоборота корпуса, рука на рукоятимеча, взгляд устремлён вдаль. – О, как я жажду того часа, когда доблестныйлетописец занесёт моё имя в хроники! Когда художники будут спорить, под какимуглом лучше изобразить мой подбородок!

Он сделал паузу и добавил спечальной торжественностью:

– К сожалению, пока они всезаняты заказами у более популярных героев. Но и мой черёд придёт!

Фиби потерла виски.

– Хорошо, допустим, васизобразят. Но когда же, простите, сам подвиг-то случится?

Невилл посмотрел на неё так,словно она задала вопрос "А обязательно ли вино должно быть жидким?"

– Подвиг? – переспросил онискренне. – А это так важно?

Наступила тишина. Где-то в углуслышался шорох мыши, но даже она, похоже, замерла, ошеломлённая этой репликой.

Фиби с трудом подобрала слова.

– Я думала, весь смысл жизни рыцаря– это подвиги.

– Ах, это устаревшеепредставление, – вздохнул Невилл. – Подвиги сейчас у всех есть. Кто-то спасаетмир, кто-то закрывает волшебный портал, кто-то бьётся с нечистью. Но кто будетзаботиться о красоте подвига? О правильной позе, о световом эффекте, одраматичном повороте головы? Если не я – то кто?

Оарашенная Фиби уткнулась лицом владони.

"Может, лучше было бы остатьсяв сарае одной. Мыши хотя бы до сих пор не претендовали на подобный героизм,"- думала она.

Фиби уже начинала подозревать,что её новый знакомый может быть чем-то вроде местной достопримечательности,например, ходячей аллегории тщеславия. Но Невилл, похоже, решил доказатьобратное.

– Вы, конечно, думаете: "О,он только позирует", – сказал он, разминая плечи. – Но позвольте показатьвам настоящее боевое искусство.

Фиби мысленно отметила, что онана самом деле ничего не думает, кроме как о том, что этот сарай, похоже, ужевидел слишком много разных экспериментов.

Невилл извлёк свой меч-засов. Приэтом железяка издала звук, напоминающий вопль петель старой калитки в шторм.Засов, протестуя, заскрежетал, словно очень не хотел снова участвовать в "подвигах".

– Смотрите! – Невилл встал встойку. – Это поза "герой, готовящийся к внезапной атаке".

Он сделал шаг вперёд, занёс мечи… застрял. Точнее, его сапог увяз в тюке с сеном, который когда-то заботливо тутположили. Невилл замер, сохраняя пафосное выражение лица, будто и это былочастью демонстрации.

– Видите? – выдохнул он, пытаясьвысвободить ногу. – Даже природа испытывает меня, закаляя в трудностях!

– Ага, – ответила Фиби. –Пожалуй, это испытание действительно сложнее любого дракона.

С трудом вырвав ногу из сена,Невилл перешёл ко "второй фазе демонстрации". Он сделал круговойвзмах, и засов пронёсся по воздуху с таким воем, что мыши под потолком в паникеразбежались.

Фиби заметила:

– По-моему, ваш меч только чтопожаловался на жизнь.

– Это не стон металла, – ссерьёзностью проповедника сказал Невилл. – Это взывает рыцарская душа,закованная в железо.

Он вновь взмахнул своим оружием,но на этот раз траектория оказалась слишком широкой и засов выбил факел издержателя. Огонь, мигнув в воздухе, угодил прямо в кучу соломы.

Фиби резко вскочила, схватилаведро с дождевой водой у двери и залила пламя. Пламя погасло, оставив внутрисарая густой дым и запах мокрой соломы.

– Великолепно! – радостновоскликнул Невилл, будто всё так и задумывалось. – Видите? Совместная победанад стихией!

– Да, – кивнула Фиби. – Вы согнём были на равных.

Невилл, вновь не уловив сарказма,перешёл к заключительной части представления.

– Теперь – воображаемый враг.

Он шагнул в центр сарая, занялещё одну позу, на сей раз явно подсмотренную на дешёвой гравюре, и началкомментировать вслух каждое свое движение:

– О, чудовище, как ты осмелилосьбросить вызов мне! – он сделал выпад и едва не проткнул дверь. – Вот мойсмертельный удар! – он махнул засовом и чуть не выбил окно. – Ах, какой хитрыйманёвр! Но я парирую! – он ткнул острием почти вертикально вверх, и меч тут же застрялв перекладине потолка.

Фиби, скрестив руки на груди,наблюдала за этим представлением с каменным лицом.

– Должна признать, – сказала онанаконец, – для воображаемого врага он держится весьма достойно.

Невилл дёрнул засов, но тотзастрял намертво. Он подёргал ещё раз, и дерево угрожающе заскрипело.

– Это потому, что я даю ему шанс,– выдохнул он, обливаясь потом. – Истинный рыцарь всегда великодушен.

– Могу поспорить, – деловитозаметила Фиби, – ваш враг тоже великодушен и потому не падает вам на голову.

Невилл наконец освободил засов и,пошатываясь, сделал жест, похожий на солют победителя.

– Вот так выглядит триумф! –торжественно заявил он. – Запомните этот миг.

Фиби усмехнулась:

– Не беспокойтесь. Такую комедию поможетзабыть разве что очень сильное заклинание.

Невилл же, похоже, был абсолютнодоволен собой. Он снова выпрямился и встал в позу "герой после битвы",выставив подбородок вперёд.

– Вы видели, как я сражался? –спросил он.

Фиби ответила после паузы:

– Видела. Это было… уникальноезрелище.

Он засиял, приняв её слова за искреннийкомплимент.

Фиби же подумала, что если судьбарешила дать ей спутника, то лучше уж был бы паук из библиотеки - тот хотя быумел молчать и вовремя забиваться в щель.

Сарай постепенно наполнялсязапахом мокрой соломы и затянувшейся болтовнёй Невилла о "рыцарском духе",когда вдруг снаружи раздался пронзительный визг. Дверь с грохотом распахнулась,и внутрь вбежала крестьянская девица в замызганном переднике. Лицо у неё былокрасное от быстрого бега, волосы прилипли к вискам,а в руках она сжимала пустуюкорзину.

– Спасите! – выпалила она, хватаявоздух. – На курятник напали!

Фиби сразу обернулась в сторонуНевилла. Вот же момент! Настоящий подвиг, пусть и не в масштабе королевства, новсё же – куры, настоящая живая девица, невыдуманная угроза. Всё как в старых книгахпро подвиги рыцарей. Она ожидала, что человек в железе сейчас же подскочит,выхватит засов-меч и вылетит на улицу, сверкая ржавчиной.

Но Невилл только поднял ладонь,как актер, требующий тишины перед монологом.

– Юная леди, – произнёс он сторжественной интонацией, – ваши чувства мне понятны. Но, увы, спасениеневозможно без должного антуража.

Девица моргнула, потом перевелавзгляд на Фиби, будто проверяя, не ослышалась ли.

– Антуража? – переспросила Фиби,уже предчувствуя неладное.

– Да, – Невилл кивнул ссерьёзностью, достойной совета мудрецов. – Я не могу идти в бой без гербовогощита с моим личным символом.

Фиби хмыкнула.

– И что, щит вы дома забыли?

– О, будь всё так просто! –драматически всплеснул руками Невилл. – Щита пока вовсе нет. Я заказал его ухудожника, талантливого мастера, который обещал создать эмблему, отражающуюсуть моей души. Но он задерживается с эскизами уже третий месяц.

Фиби уставилась на него, ничутьне сомневаясь, что все это нелепая шутка. Девица сделала тоже самое. Судя повыражению её лица, она ждала, что рыцарь вот-вот сорвёт с себя покров спокойствияи бросится на помощь. Но Невилл стоял невозмутимо, будто вопрос о курах и вовсевторостепенен по сравнению с эстетикой.

– То есть, – медленно произнеслаФиби, – куры гибнут, а вы… ждёте художника?

– Подвиг должен быть запечатлён вправильном образе, – наставительно сказал Невилл. – Представьте себе хронику: "Рыцарьбез щита". Звучит как насмешка! Герой без символа – всё равно что песнябез припева.

Девица всплеснула руками.

– Да мне всё равно, как оно будетзвучать! Там лисы! Они кур воруют!

Невилл тяжело вздохнул и сделанной печалью произнёс:

– Поверьте, я бы с радостьюпомог. Но настоящий рыцарь не может позволить себе случайного подвига. Великийподвиг приходит точно в своё время, с музыкой, с гербом и достойнымисвидетелями.

Фиби почувствовала, что у неёначинает дёргаться глаз. Вроде как левый.

– А вы уверены, что эторыцарство, а не банальная лень?

– Попрошу вас! – обиделся Невилл.– Лень – это отказ от действия по нелепой причине. А я отказываюсь радипринципа! Принципа формы, гармонии и рыцарской эстетики.

Девица не выдержала, простоналачто-то нечленораздельное и выскочила обратно во двор, решив, что рассчитыватьна этого "героя" бессмысленно.

Фиби некоторое время молчасмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Невилла. Тот уже успел встать вочередную позу. На сей раз с приподнятым подбородком и мечом-засовом, упёртым остриемв пол. В его глазах светилась уверенность человека, который только что совершилнастоящий подвиг, пусть даже исключительно в своей голове.

– Вы же понимаете, – сказалаФиби, – что девица рассчитывала на помощь?

– Конечно, – кивнул Невилл. – Нопомощь не всегда заключается в действии. Иногда исключительно в примере. Когда-нибудь,глядя на мою выдержку и верность эстетическим принципам, она поймёт, что виделанастоящего рыцаря.

– Или просто решит, что встречаладеревенского чудака, – пробормотала Фиби.

Невилл не обратил внимания на этуэскападу. Он поправил доспех так, чтобы ржавчина благородно поблёскивала присвете факела, и завершил сцену уверенным заявлением:

– Великий подвиг всегда приходитвовремя. Спешить за ним – значит унижать его величие.

Фиби устало прикрыла глаза рукой.Ей хотелось смеяться и одновременно плакать.Перед ней столо нечто невероятное -рыцарь без подвига. Тот, кто в момент беды выбирает позу вместо действия, кистьхудожника вместо обнаженного меча, эстетику вместо пользы.

И, похоже, именно он вознамерилсясопровождать её дальше.

Постепенно внутри сарая слегкастихло после всех рыцарских поз, демонстративных вздохов и фарсовых выпадов.Фиби сидела на скрипучей скамье, уставившись на самопровозглашённого защитника,и пыталась решить, что хуже - местные налоги или вот такой "герой".

С налогами хотя бы всё ясно - ихсобирают, они обидны, но предсказуемы. А Невилл Бликли представлял собойсовершенно иную категорию бедствий. Это было непредсказуемое сочетаниеуверенности, ржавчины и фраз, от которых хотелось одновременно смеяться ипросить пощады.

Он стоял посреди сарая, поправлялсвой засов-меч так, словно тот был священной реликвией, и в очередной разпримерял позу героя. На этот раз он выставил подбородок вперёд, грудь колесом,а руку с мечом поднял так, будто собирался вот-вот возглавить поход противармии драконов.

– Скоро, – торжественно объявилон, – мы с тобой совершим нечто великое. Я чувствую это своими костями.

Фиби уже открыла рот, чтобыспросить, какой именно отдел скелета у него отвечает за предсказания, но судьбарешила спросить за неё.

Невилл сделал широкий жест рукойи попытался опереться локтем о стену сарая, чтобы выглядеть ещё внушительнее.Доски, однако, оказались далеко не так благосклонны к его весомости, как онрассчитывал. Его локоть со скрежетом провалился в щель между ними и намертво застрял.

Выражение его лица при этомоставалось героическим… по крайней мере, первые три секунды. Потом оносменилось на слегка растерянное, затем на настороженное с судорогами от боли.

– Кажется, – произнёс он,стараясь сохранить торжественный тон, – мои кости решили слишком буквальноподтвердить моё предсказание.

Фиби уставилась на него.

– Это и есть наступление великогонечто?

– Каждый подвиг начинается сиспытания! – заявил Невилл и дёрнул рукой. Доски жалобно скрипнули, новыпускать его не собирались.

Фиби закатила глаза. Она уже неудивлялась ничему. Всё в этом рыцаре было фарсом – от ржавого "доспеха"до его попыток выдавать случайные нелепости за высокую философию.

– Вот и отлично, – сказала она,перекладывая руки на колени. – Можете считать, что подвиг начался. Теперьосталось дождаться художника, чтобы он всё это зарисовал.

Невилл, к её раздражению, принялэто за искреннюю поддержку. Его глаза засияли.

– Ах, как вы хорошо понимаете!Вот почему судьба свела нас. Я – рыцарь без подвига, вы – дама с редкойспособностью видеть величие даже там, где другие видят… ну… доски.

– Я вижу именно доски, – сухоответила Фиби.

– А я вижу испытание! – бодропродолжил Невилл, тщетно дёргая локтем. – Вот увидите, уже завтра все хронистыбудут писать: "Он предвидел великое – и оно случилось".

Фиби отвернулась к двери,стараясь не смеяться. По крайней мере слишком громко.

Прошло минут пять, а она все также слышала, как кряхтит, рыцарь без подвига, пытаясь вытащить застрявшую встене руку. Это перестало ей казаться черезчур смешным и она решилась емупомочь. Да, сердце у нее было доброе.

Она подошла и ухватилась за егоруку чуть выше локтя.

- Раз… два… три! - посчитала онаи дернула.

Раздался громкий треск и Невиллполучил обратно свою руку, а деревянная стена сарая - новую, почти идеальнокруглую, дырку.

- Я знал! - вкричал рыцарьнастолько пафосно, будто вытащил руку не из поднивших досок, а из пастиогнедышащего дракона. - Я знал, что вдвоем мы совершим невероятно великеподвиги! Подвиги, которых еще не знала эта земля!

Только он закончил свою речь ипопытался переменить одну героическую позу на другу, как в дыру в стене влетелголубь. Он полетал между балок под крышей и в конце концов уселся на одну изних, разгядывая то Фиби, то Невилла.

- Проклятая птица! - воскликнулпоследний и потянулся за мечём.

- Подожди! - остановила его Фиби.- Посмотри - у него что-то в клюве..

Наконец птица, видимо, усталаразглядывать странную парочку и тряхнула головой. При этом действительно, из еёклюва что-то вылетело. Этим "что-то" оказалась маленький клочекбумаги, который парил над их головами никак не решаясь приземлиться.

Фиби нетерпеливо подпрыгнула исхватила мягкий, вощеный на ощупь листик. Она посмотрела на одну его сторону,потом, перевернув, на вторую, но ничего не заметила, кроме её невероятнойбелизны.

- Эй, птица, чего ты нам… - онаподняла голову кверху и поняла, что никакой птицы в сарае больше небыло.

Она опустила взгляд на бумагу иувидела, как на ней, одна за другой, стали появляться буквы и складыватья вслова: "Найди Архимага".

- Так вот он каков - наш будущийвеликий подвиг! - громко заорал Невилл, заглядывая через её плечо. - Вперед! Небудем терять ни минуты!

- Я устала, - как-то слишкомспокойно и буднично ответила Фиби. - Завтра, мы сделаем это завтра…