«Русская канарейка. Голос» kitobidan iqtiboslar
— Шифра, сердце мое, — сказал я. — Мне необходимо снять со счета все наши деньги...
Она спросила заспанным голосом:
— И для этого ты разбудил меня среди ночи? Ты что, забыл номер нашего швейцарского счета, Иммануэль?
Вот какая это была женщина — моя Шифра: благородство, широта и... и полное отсутствие ревности!
Довольно обидно девушке, даже лысой, торчать в голом виде невостребованной.
– Я не заказала отеля, – сообщила с патрицианской простотой богатой наследницы. – Ведь твой диван раскладывается?
Великая штука – родной язык, говорил он, черт бы его побрал! Родной язык… его хочется держать во рту и посасывать слоги, как дегустатор слагает подробности аромата винного букета, лаская его послевкусие. Хочется ворочать камешки согласных между щек, а гласные глотать по капле, и чтобы смысл иных слов уходил глубоко в землю, как весенние ливни в горах...
— У меня на счету только миллион, — сказал я. — Сколько вам нужно?
Он воскликнул:
— И ты спрашиваешь?! Есть миллион — значит, понадобится как раз миллион...
Ему нравилась ее манера рассказывать. Барышня говорила: «Интеллигентный человек принимает тебя не по одежке (одежка – вздор!), а по речи».
...бесстрашие – принять долю, и больше того – приговорить себя к этой доле. Бесстрашие перед своим одиночеством, высокомерие одиночества – сквозь тысячелетия улюлюканья, насилия и подлой лжи… Готовность продолжать путь с одним попутчиком – с самим собой, и даже Богу не позволить обзавестись атрибутами, дабы не поддаться искушению нащупать его бороду и пустить в нее слюни. Вот это – наш удел.
...имеет такой вид, будто каждое утро «допрашивает собственную задницу».
Нет, все-таки нельзя обрастать болью, пусть даже болью памяти. Надо латать и законопачивать все свои бреши.
... частенько я куролесил трое суток без сна, а на четвертые лишь удивлялся, почему кофе уже не слишком меня бодрит.
