На исходе августа

Как все-таки жива и настырна ненависть, как не дает она покоя тому, кто носит ее в своей груди...

Кончается ли все со смертью, нет ли после нее еще чего-то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное? Мне, разумеется, обо всем этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звезды, я начинаю мечтать так же непроизвольно, как я мечтаю, глядя на черные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни.

Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции?

Подобно тому, как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звездам. Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живем, мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд. Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак суть не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле.

А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения…

...Впрочем, до известной степени любая картина художника – его автопортрет.

Печаль будет длиться вечно....(последние слова В.Вангога)

... Собственно, с розиного энтузиазма началось Борино увлечение Испанией. Она как-то очень зажигательно про нее рассказывала. Женщины, говорила, там очень красивые.

- А мужчины? - удивился Боря.

- Мужчины - нет, - сказала Роза. Мужчины вот на вас похожи.