«Марийкино детство» kitobidan iqtiboslar

чего мне захотелось, так это колбаски. Видели, рядом с комендатурой колбасная открылась? На окошке ветчина лежит, розовая-розовая. Первый сорт. – А цены какие! – рассуждала Вера. – Двадцать марок 46 фунт колбасы, а если на кроны 47 перевести, так еще дороже… – А я кроны еще ни разу не видел, – говорил Сенька, – а кроме крон, видал все деньги: и думские, и царские, и керенки, и украинские карбованцы. Да что же толку, что видал! У нас-то ведь их нету… Гайдамаки стояли во дворе почти все лето. Они разместились по двое и по трое в самых лучших квартирах; в гостиной у Сутницкого они продырявили весь потолок, сбивая выстрелами подвески с хрустальной люстры. Первое время, пока во дворе были гайдамаки, Марийка почти не

верхних полок железные банки с леденцами.

дворнику пилить дрова. В те дни, когда Тараканиха давала Наталье работу, клеить приходилось не разгибая спины, потому что переплетчица сильно ругалась, если заказ опаздывал. Горбатая Вера сидела за столом на специально устроенном для нее высоком стуле. Работала она медленно, но очень аккуратно, ее голубые этикетки со словом «Аспирин» были всегда ровно наклеены и не обляпаны желтыми пятнами гуммиарабика 26 , как у Сеньки. Сеньке было очень трудно усидеть на одном месте. Чуть ли не каждую минуту он вскакивал со стула и бежал к печке, где у него в баночках варились разные составы и мази, или к окошку, где сох на веревочках огромный воздушный змей. Сеньке было одиннадцать лет, но больше девяти ему никто не