самой увлекательной и наиболее простительной человеческой слабости – в любви.
Похвала людей для него – угроза поджога, любовь к человечеству – страхование от огня.
Кстати сказать, счет – самый необыкновенный локомотив, какой был изобретен человеческим гением. Он не переставая бежит в течение самой долгой человеческой жизни, никогда не останавливаясь по собственному почину.
Очень замечательное обстоятельство, сэр, – сказал Сэм, – что бедность и устрицы всегда идут как будто рука об руку. – Я вас не понимаю, Сэм, – отозвался мистер Пиквик. – Вот что я хочу сказать, сэр, – пояснил Сэм, – чем беднее место, тем больше спрос на устриц. Посмотрите, сэр, здесь на каждые пять-шесть домов приходится лоток с устрицами. Улица завалена ими
Все эти люди повстречались с каким-нибудь разочарованием в жизни, – сказал мистер Уэллер-старший. – Неужели? – отозвался мистер Пиквик. – Да. А потому они ушли от мира и заперлись в этих будках, чтобы жить в одиночестве и чтобы отомстить людям, заставляя их платить пошлину.
Правильно… смотри в оба. Давай язык… паштет из голубей. Осторожнее, не урони телятину и ветчину… Не забудь омары… Вынь салат из салфетки… Давай соус.
Считается признанной аксиомой, что «всякой пуле своя доля». Если она применима в равной степени к дроби, то дробинки мистера Уинкля были несчастными подкидышами, лишенными естественных прав, обреченными скитаться по миру и обездоленными.
мне кажется, когда человек очень беден, он выбегает из дому и в регулярном отчаянии поедает устрицы. – Так и есть, – подтвердил мистер Уэллер-старший, – и точь-в-точь то же самое с маринованной лососиной!
Наблюдатель человеческой природы, сэр, – ответил мистер Пиквик. – Ну? Я – тоже. Как и большинство людей, у которых мало дела и еще меньше дохода. Сэр – поэт?