Kitobni o'qish: «Остров привидений»

The Fiend of the Cooperage, 1897

Нелегко было подвести к берегу «Гемкок»: река принесла столько ила, что образовалась громадная мель, на несколько миль выходившая в Атлантический океан. Берег вырисовывался слабо. Когда первые пенистые волны показали нам опасность, мы пошли медленно, осторожно. В мелкой воде мы остановились; но пост выслал нам навстречу шлюпку, и лоцман из племени крусов повел нас дальше. Яхта бросила якорь приблизительно в ста ярдах от острова, так как жесты негра показали нам, что не следовало и думать идти дальше. Морская лазурь в этом месте сменилась коричневатой речной водой. Даже под прикрытием острова волны ревели и кружились. Река казалась полноводной; уровень воды поднимался выше корней пальм, и течение несло обломки бревен, деревьев, всевозможные остатки.

Хорошенько закрепив якорь, я решил немедленно отправиться за водой, потому что мне казалось, что эта местность дышала лихорадкой. Непрозрачная река, блестящие илистые берега, яркая зелень и ядовитая растительность, заросли, туман, наполнявший атмосферу – все служило признаками опасности для человека, умевшего распознать их. Я велел поставить в шлюпку два бочонка для воды. Мы запаслись бы питьем до Сен Поля Лоанда. Сам я сел в маленький ял и стал грести по направлению к острову. Над пальмами я видел развевавшийся флаг союзного королевства, который обозначал коммерческую станцию фирмы «Эрмитедж и Уилсон».

Ял подходил, и я увидел саму станцию – длинное низкое строение, выбеленное известкой; вдоль его фасада тянулась широкая веранда, а по обеим сторонам виднелись наставленные одна на другую бочки с пальмовым маслом. Целый ряд челнов и плотов тянулись вдоль морского берега; маленький мол входил в реку. На нем стояло двое людей в белых костюмах с красными кушаками. Они ждали меня. Один был полный человек с седой бородой. Бледное продолговатое лицо его высокого и стройного спутника наполовину скрывалось под широкой шляпой, напоминавшей гриб.

– Я очень счастлив, что вижу вас, – приветлива сказал он. – Я Уокер, агент фирмы «Эрмитедж и Уилсон». Позвольте мне познакомить вас с доктором Северолем, моим товарищем по службе. Нам нечасто случается видеть здесь частную яхту.

– Это «Гемкок», – заметил я. – Я ее владелец и капитан, Мальдрем.

– Исследователь?

– Лепидоптерист… иными словами, охотник на бабочек. Я исследовал весь западный берег, начиная от Сенегала.

– Хорошая добыча? – спросил доктор, обращаясь ко мне и глядя на меня глазами с пожелтевшими белками.

– Сорок полных ящиков! Сюда мы пристали, чтобы запастись водой и поискать, нет ли у вас чего-нибудь интересного для меня.

Во время этих переговоров мои молодые крусы успели причалить ял к берегу. Я прошел по молу вместе с двумя моими новыми друзьями, которые закидывали меня вопросами: белых они не видали уже много месяцев.

– Что делаем мы? – сказал доктор, когда я, в свою очередь, стал расспрашивать его. – Наши дела отнимают у нас много времени. В свободные же минуты мы спорим о политике.

– Да, благодаря особой милости провидения, Североль – отчаянный радикал; я же – честный, неисправимый унионист. Благодаря этому, мы каждое утро спорим о местном управлении часа по два или больше.

– И пьем виски с хинином. В настоящее время мы оба прямо насыщены лекарством, а в прошлом году наша нормальная температура доходила до 103 градусов [по Фаренгейту]. Устье Огуэ никогда не сделается климатической станцией.

Нет ничего изящнее тех выражений, в которых люди, стоящие в авангарде цивилизации, говорят о печалях своего положения, с терпкой веселостью противопоставляя превратностям судьбы мужество шутки. Есть что-то почти божественное в способности, дарованной человеку, господствовать над условиями своей жизни и заставлять свой ум и дух презирать материальные лишения.