Kitobni o'qish: «Обряд»

Shrift:

Пролог

– Убита собственной тенью, – прочитал Егор в телефоне. – Переломы, большая кровопотеря, так-так…

Электронные часы, стоявшие на комоде рядом с огромной плазмой, пропищали одиннадцать часов вечера. Он дернулся, отложил телефон и уставился на моргающие зеленые точки. Едва правый ноль минутного поля сменился на единицу, округу сотряс гулкий раскат грома. В этот раз звук был каким-то чересчур неприятным, пугающим даже.

Вопреки предостережениям друзей и родителей, в грозу он зажигал везде свет. Правда, каким бы тихим и отдаленным ни был гром, заснуть у него никогда не получалось. Егор мог дрыхнуть при работающем телевизоре или при сиренах полицейских машин на улице. Ему не мешала и музыка под окнами. В доме напротив жила Камилла, пытавшаяся строить карьеру модели. Ей было всего девятнадцать, но при этом она уже третий год неизменно попадала в разные модные журналы. Причем с каждой новой съемкой одежды на ней становилось все меньше и меньше. Под вечер к Камилле постоянно наведывались разные парни на дорогих машинах, любившие открыть дверцы и окна и врубить погромче современные хиты с переизбытком дребезжащих звуков. Кто-то периодически вызывал наряды полиции, но заканчивалось все тем, что дорогие машины резво стартовали со своих мест и скрывались от служителей закона. Ловили их в конечном итоге или нет, Егору было не особо интересно. Как, впрочем, и общаться с Камиллой.

За размышлениями пролетело десять минут. Округу снова сотряс гулкий раскат грома, а дождь, казалось, стал еще сильнее, неистово стуча по подоконнику и непрерывно шурша по траве во дворе. Гроза не поддавалась совершенно никакой логике. Количество секунд между раскатами грома менялось то в большую сторону, то в меньшую. Точно главная туча кружила на одном месте, не желая покидать район Егора.

Резко встав с дивана, парень широкими шагами дошел до окна и отодвинул плотную штору, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Дождь лился с неба монолитной стеной. Неожиданно черноту над головой разрезала ветвистая молния. Она появлялась постепенно, новые отростки дополняли ее, прорисовываясь до линии горизонта. Выглядело захватывающе. Егор отпустил штору и пошел на кухню, желая налить себе холодной воды. Парень повернул барашек с синим кругляшом вправо и подставил стакан под кран. В то же мгновение на улице снова громыхнуло. Раскат был особенно гулким и продолжительным. Вместе с ним Егору показалось, что в его уличную дверь кто-то стучит. Причем сильно и, возможно, сразу обеими руками. Егор нахмурился и больно надавил себе на висок.

– Вот чертовщина! – выругался он, выронив стакан из руки.

Стекло звякнуло и рассыпалось на осколки. Егор схватил было самый крупный из них, но тут же одернул руку, порезавшись. Сбоку от раковины находились бумажные салфетки. Егор небрежно оторвал несколько и зажал ими кровоточащую рану.

«Бум-бум-бум-бум!» – жалобно стонала входная дверь. Еще немного, и кто-то сорвал бы ее с петель. И кого только принесло к нему на порог в такое ненастье?! Егор, сжимая поврежденную ладонь в кулак, на цыпочках подошел к двери и прильнул к глазку.

– Помоги, Егор! Открой скорее!

На улице под проливным дождем стояла… Камилла. По ее лицу стекали неровными разводами тени и тушь. Помада была размазана по подбородку и щекам. Скрывается от очередного парня, который проявил чересчур сильное рвение?

– Егор! Открой! Умоляю! – Она шмыгнула носом и снова забарабанила в дверь.

Егор недовольно покачал головой и поиграл желваками, но отказать в помощи не смог. Повернув на три оборота верхний замок и сняв цепочку, он распахнул дверь перед соседкой.

– О боже, Егор, выключи свет! Скорее! Оно убьет меня!

– Что, блин? – Егор на мгновение опешил, разжав кулак, отчего пропитавшиеся кровью бумажные салфетки упали на кафельный пол.

– Выключи свет! – перешла на крик Камилла, отступая на несколько шагов назад.

Егор судорожно нащупал выключатель и щелкнул им, погасив свет в коридоре.

– И во всем доме тоже, – чуть более спокойным тоном добавила Камилла, шмыгая носом и переминаясь с ноги на ногу.

– Ладно-ладно, – недовольно пробурчал Егор.

Нескольких минут хватило для того, чтобы пройтись по первому и второму этажам, щелкая выключателями. Пространство внутри дома погрузилось во тьму. Спустившись обратно к входной двери, Егор обнаружил, что Камилла стоит на пороге, но дальше не проходит.

– Точно все выключил? – жалобно пискнула девушка.

– Точно.

– И шторы везде плотно задернуты?

– Да что с тобой такое, Камилла?! – взорвался Егор.

Вместо ответа девушка обняла шею парня обеими руками и расплакалась. Егор с трудом сдвинул ее с места и отвел на диван. Избавившись от крепких объятий, он сбегал за бумажными салфетками. Девушка благодарно кивнула и принялась вытирать слезы.

– Что случилось? – делая свой тон максимально спокойным, вкрадчиво спросил Егор. – Может, тебе одежду какую дать? Ты вся промокла… У меня есть футболка и шорты.

– Угу, – согласилась Камилла. – Только свет не включай.

Парень подошел к комоду и отыскал в нем темно-синюю футболку и черные шорты. Камилла трясущимися руками взяла одежду и тут же принялась переодеваться. Парень даже отвернуться не успел.

– Так в чем причина паники?

– Даже не знаю, с чего начать, – приходя в себя, задумчиво произнесла незваная гостья. – Да-да, понимаю, с начала, – опередила она колкость, готовую сорваться с языка Егора. – Правда, не уверена, что ты воспримешь мои слова всерьез…

Камилла тяжело осела на диван и постучала ладонью рядом с собой, приглашая Егора присоединиться. Парень присел на некотором расстоянии от девушки – слишком уж странной она казалась. Пока Камилла переводила дыхание, готовясь рассказать свою историю, Егор мельком заметил странные синяки на ее запястьях. Точно такие же были на бедрах девушки – их не скрывали короткие шорты. Кто мог так схватить ее? И зачем? Или же эти синяки остались после побоев? Да и правая скула Камиллы выглядела распухшей… Девушка, поймав его взгляд, смутилась и отвернулась, накрывая руки и ноги скомканным покрывалом, лежавшим до этого в углу дивана.

– Ты правильно все увидел. Это оно со мной сделало…

– Оно? – Егор удивленно вскинул брови.

– Или она, я сама до конца не знаю. Сегодня пятый день после того странного обряда…

– Какого обряда? – Егор скрипнул зубами. – Черт, давай ты перестанешь говорить загадками и расскажешь все по порядку, чтобы я сложил картину воедино и попытался тебе помочь! – нервно потирая ладони друг о друга, добавил Егор.

– Стас пару дней назад…

– Стас?

– Знакомый со студии, не бери в голову, – отмахнулась Камилла. – Он вычитал в какой-то книге о странном обряде, дающем особые способности. Якобы надо угольком, пропитанным кровью какого-нибудь домашнего животного, в идеале петуха, обвести свою тень ровно в десять часов вечера. После этого порезать палец ножом и капнуть кровью внутрь обведенной фигуры…

Девушка резко обернулась и сфокусировала свой взгляд на телефонной трубке, мирно стоявшей на базе в дальнем углу. Егор инстинктивно посмотрел в ту же сторону.

– Тебе н-не кажется, что т-трубка двигается? – испуганно сглотнув и немного заикаясь, прошептала Камилла.

– Не кажется, успокойся!

Девушка глубоко вздохнула.

– Мне очень страшно, Егор. Сегодня пятый день. Все должно закончиться…

– Дичь, конечно… Что случилось после обряда? – с нажимом произнес парень.

Неожиданно из крана потекла вода. Как такое может быть? Ведь он точно закрывал его после того, как разбил стакан. Егор встал с дивана, намереваясь пойти и проверить, что там произошло, но Камилла вцепилась в его руку и судорожно замотала головой, прося остаться. Егор пожал плечами и опустился обратно.

– В первый вечер после обряда…

За окном вспыхнула молния. Она получилась особенно яркой, озарив все вокруг. На мгновение Егору показалось, что в комнате стало светло как днем, несмотря на плотные шторы.

– Нет, не-е-е-е-е-т! – истошно завопила Камилла.

– Что! Что такое?

Егор придвинулся к ней и попытался взять за руку, но девушка резко вскочила на ноги, роняя покрывало. Ее шея неестественно изогнулась. Изо рта потекла пена. Сказать Камилла ничего не могла, она лишь жалобно смотрела на Егора. Из ее глаз снова потекли слезы. Что-то неведомое выгнуло руку девушке, заставляя ту с хрустом сломаться.

– Покажись, кто бы ты ни был, урод! – крикнул в пустоту Егор.

Что-то ударило в окно, разбивая его вдребезги. Люстра под потолком заходила ходуном. Камилла корчилась, чудом оставаясь на ногах. Что-то неведомое заломило вторую ее руку назад, отчего плечо приняло неестественную форму. Следом оно схватило девушку за щиколотку и сильно сдавило. Это Егор понял по внезапно появившемуся синяку, принявшему форму человеческой кисти с пятью пальцами.

– Сейчас-сейчас! Твою ж мать! – едва ли не прокричал парень, бросаясь к выключателю.

Миг – и свет наполнил пространство, в котором они находились. Девушка не была похожа на саму себя. Рука сломана, вся кожа в синяках. На правой ноге не хватает большого пальца. Егор приблизился к Камилле, но тут же получил удар под дых, откинувший его на несколько шагов назад.

– Какого…

Егор опустил глаза и посмотрел на тень девушки. Ужас пробрал его до костей. На тени, принадлежавшей Камилле, сидело нечто черное. Оно тоже было тенью. Только принадлежало какому-то мерзкому карлику. И это существо нещадно ломало девушку.

– Уходи! Убирайся! Прочь! – громко прокричал парень.

Тень карлика обхватила тень девушки за шею и крутанула ее вправо. Безжизненное тело Камиллы рухнуло на пол…

День до обряда. Знакомство друг с другом

«Ничего не планируй вечером. Будет кое-что интересное» – именно такое сообщение пришло мне от одногруппника утром первого учебного дня. Умывшись, я оделся в синие джинсы, оранжевую футболку с длинными рукавами, схватил кожаную папку с тетрадями и выскочил в коридор. Захлопнув за собой дверь, я в панике опустил руку в задний карман. Студенческий был там, куда вчера я его и положил. Повинуясь секундному порыву, я достал его и открыл, любуясь вклеенной фотографией. Худощавое гладковыбритое лицо, маленький нос, карие глаза, темные волосы.

Улыбаясь собственной глупой тревожности, я спустился на первый этаж и направился к вертушке на выходе из общежития.

– Марк Лисов? – проскрипела грозная вахтерша.

Честно говоря, только от одного ее вида мне делалось дурно.

– Д-да, – с трудом выдавил я.

На днях я помогал ей перетаскивать старые железные кушетки из подсобки на склад. Поэтому то, что вахтерша знала мое имя, меня не удивило. Поступив в институт на бюджет, я твердо решил больше не брать деньги у родителей. Исключение сделал лишь для двух вещей: оплаты общаги на три месяца вперед и небольшой суммы на еду. А потом я обязательно найду подработку плюс стипендия, если хорошо учиться.

– Забыла тебе расчет дать. – Страшная женщина протянула пять тысяч на белом квитке бумаги с кучей мелких надписей и длинных цифр. – Тут все написано, сколько и за что. – Она ткнула пальцем в центр листка. – У меня все официально!

– Спасибо. – Я взял деньги с расчетным листком и аккуратно убрал их в папку с тетрадями.

На остановке оказалась толпа студентов, и я решил идти пешком. В первый и даже во второй автобус я точно не попаду, а пока приедет третий, я уже буду у института. Дорога к нему вела через парк. Совсем близко от общаги.

– Марк, подожди! – Голос был женским и очень знакомым.

Вместе с ним я расслышал стучащие по асфальту каблуки. И конечно, сразу догадался, кто позвал меня. Лиза. Я обернулся и едва успел развести руки в стороны. Она с разбегу прыгнула на меня и заключила в объятия. Познакомились мы три дня назад. Вечером мы собирались в общежитии, чтобы отметить день рождения Макса, нашего одногруппника. Отмечать мы решили у него, так как двух его соседей не должно было быть до октября.

Ближе к девяти часам вечера Макс внезапно куда-то свалил. Вернулся он с гитарой, вахтершей позади себя и симпатичной зеленоглазой блондинкой в голубом платье. Лизой. Она тоже оказалась в нашей группе при распределении и жаждала принять участие в празднестве. Только в общаге девушка не живет и в одиннадцать обязана уйти. Да, именно до того времени мы и сможем пошуметь по правилам общежития. А если ослушаемся – будем с позором выселены. Примерно так говорила вахтерша, бросая на нас злобные взгляды. Мы послушно кивали и честно обещали выполнить все условия.

Вахтерша посмотрела на нас с подозрением, практически втолкнула Макса и Лизу в комнату и захлопнула за ними дверь. Девушка оказалась не из стеснительных. Сразу же заняла место за столом рядом со мной и собственноручно налила себе стакан красного вина. Мы наперебой называли свои имена, а она в ответ улыбалась каждому. Надя (вторая девушка в моей группе) к тому моменту уже ушла, потому все мужское внимание было сконцентрировано на Лизе. И ей это нравилось. Она залпом выпила стакан красного и зажала ладошкой курносый нос. Макс взял в руки гитару и затянул песни своего детства. Они были мало кому знакомы. Все очень быстро заскучали, а потому гитару решил взять я. В моем репертуаре было лишь четыре песни. Но зато те, что напевали на каждом углу.

Когда я играл последнюю, Лиза осторожно придвинулась ко мне и положила голову мне на плечо. Я тут же сбился с ритма. Лиза рассмеялась и предложила всем рассказать немного о себе. Эту идею подхватили. Но сама Лиза отмолчалась, нервничала и постоянно смотрела на часы. При этом она то и дело касалась моей руки и заглядывала в глаза. Ровно в одиннадцать на пороге возникла вахтерша. Лиза открыла сумочку, оторвала листок бумаги из записной книжки, быстро что-то написала и вложила мне в ладонь, потом вскочила с места и выбежала в коридор. Макс присвистнул, увидев в моей руке записку. Минут через двадцать ушел и я. Без Лизы стало как-то грустно.

На листочке девушка оставила свой номер телефона. Я решился написать ей только вчера. Мы легко нашли общий язык и темы для разговоров. Обсудили музыку и кино. Девушка рассказала мне о себе: родилась она в весьма обеспеченной семье. Отец и мать контролировали каждое ее действие и давно распланировали жизнь дочери чуть ли не до старости. Выбрали институт и специальность, жениха и даже цвета одежды. Лизу такой подход сильно напрягал. Она твердо решила изменить свою жизнь в ближайшем будущем, но не раньше окончания института. Лиза знала, что в случае конфликта отец легко «отчислит» ее через своих знакомых, и в никакой другой вуз она тоже не попадет. А отстаивать свою самостоятельность такой ценой Лизе не хотелось.

В тот вечер, когда мы отмечали день рождения Макса, она впервые настояла на том, что хочет провести ужин не за семейным столом. Предварительно в списках поступивших Лиза увидела одногруппника, запомнила дату его рождения и отметила тот факт, что парень живет в общаге. К нему она и отпросилась у родителей, сказала, что с именинником уже знакома. Попасть в комнату Макса помогло грозное лицо сопровождающего. Да-да, все то время, что она сидела с нами, на улице ее ждало авто с водителем. Поэтому она так нервничала и постоянно следила за часами.

А еще Лиза сказала, что я ей понравился. Я ответил взаимностью и тут же пожалел об этом. Во-первых, с ее стороны это, скорее всего, бунт против системы. А во-вторых… Блин, да ведь у нее же жених и отец со связями! Сегодня или завтра найдут переписку в ее телефоне и отчислят не любимую дочурку, а меня!

– Рада видеть тебя, Марк! – радостно выдохнула Лиза, поправляя непослушную челку.

– А где твой охранник? – шутливо спросил я, отодвигаясь от Лизы.

– Вон за тем домом оставила. – Она махнула рукой куда-то в сторону автобусной остановки. – Сказала, что есть примета: ради хороших оценок в первый день путь в институт нужно проделать пешком.

– Ловко ты, – оценил я и неторопливо двинулся дальше. Лиза рассмеялась и пошла рядом. – До окончания пар будут ждать?

– Угу… Первое время придется с ним ездить. Надеюсь, хотя бы не от дверей института будут забирать.

– А если согласиться на программы с GPS-трекерами? – предложил я первое, что пришло в голову.

– Эх, Марк. – Лиза коснулась моей ладони. – Отец установил их при вручении своей дочке первого телефона. Мне еще рассказывать и рассказывать тебе о всех тяготах…

– Прости, – извинился я, если вдруг мои слова задели девушку.

– Да ничего, я на тебя не обижаюсь. – Лиза улыбнулась и снова коснулась моей руки.

– Слушай, – я все-таки решился на неприятный разговор, – а если тебя увидят со мной, ничего плохого не случится? У тебя же жених вроде как имеется. Да и если на телефоне стоит программа по отслеживанию твоего местоположения, то и переписку со звонками сейчас легко раздобыть. Отчислят в два счета. Обоих.

Лиза на мгновение задумалась и посмотрела куда-то в сторону стеклянным взглядом.

– Наверное, ты прав. Общаться будем без проявления каких-либо симпатий на людях. По крайней мере, первое время, – с легко читаемым раздражением в голосе добавила девушка. – А потом…

– Потом что-нибудь придумаем, – закончил я ее мысль. – Я могу тебе свой старый телефон отдать. По нему будем переписываться. Он в рабочем состоянии. Только без камеры.

– Будет здорово, – сразу же согласилась Лиза. – Вот видишь, уже что-то придумали. – Она поправила челку и подмигнула. – Первая лекция у нас по математическому анализу…

– Водитель с утра узнал?

– От тебя ничего не утаишь. Ты мысли, что ли, читаешь? – заговорщицким тоном спросила она.

Только сейчас я обратил внимание на то, как была одета Лиза. Синие джинсы, белая блузка на пуговицах, застегнутых до самого горла, черные туфли на низких каблуках.

– Да, только в таком виде родители одобрили мой поход в институт, – вздохнула девушка, поймав мой взгляд. – И как только разрешили на день рождения Макса платье надеть?!

Парк справа поредел, впереди показались два футбольных поля и институтские беговые дорожки. Мы дошли до светофора, перешли дорогу вместе с толпой студентов и добрались до главного здания вуза. Кстати, ни один автобус нас так и не догнал.

Первое, что мне бросилось в глаза, – главное крыльцо. Десять разноцветных и наполовину сдутых воздушных шариков и плакат «Добро пожаловать» – вот и все украшение в первый учебный день.

– У нас пара будет в аудитории десять ноль четыре, – деловито произнесла Лиза. – Пойдем, я знаю, где она находится.

Мы поднялись по ступеням и вошли в стеклянные двери. Показали студенческие вахтеру, и Лиза уверенно повела меня через оживленную толпу. Около длинного стеклянного перехода располагалась палатка с едой. Вкусно пахло хот-догами. И я заметил, что цены тоже ничего. Лиза вдруг присела на подоконник и достала зеркальце из сумочки, проверяя, не испортился ли макияж.

– Давай заскочим в столовую и выпьем чаю с лимоном? – неожиданно предложила она.

– Странное желание, – удивился я.

– А вот это уже действительно примета, – торопливо добавила девушка и взяла меня под руку, устремляясь вперед по переходу. – Эдакий закон сохранения сладкого во время студенческой жизни. Кислое должно быть везде, но не в ней. Потому нужно обязательно утром до пар пить чай с лимоном.

– Первый раз такое слышу, – честно признался я.

– Думаешь, меня обманули? – беззаботно спросила Лиза.

– Не знаю, но попробовать стоит.

В столовой мы оказались одни. Лиза подошла к продавщице и попросила два черных чая с лимоном и сахаром. Рассчитавшись, мы взяли чашки и сели за ближайший столик. Вопреки ожиданиям, чай не был слишком горячим. Лиза свой выпила залпом, поморщилась и кивком предложила мне сделать то же самое.

– А теперь нам точно пора. – Я взглянул на часы: до начала пары оставалось семь минут.

Аудитория располагалась недалеко от столовой, достаточно просторная и светлая, с тремя большими окнами. Преподавателя еще не было. Студенты собрались в центре, точно галдящие птицы на проводах. На первых партах сидело не так уж и много людей. Лиза потащила меня на последние ряды. Я сначала воспротивился, убеждая ее сесть поближе, чтобы сразу же примелькаться преподавателю, но она парировала тем, что запоминаться нужно знаниями, а не присутствием на лекциях.

Поднявшись на самый верхний ряд, Лиза пошла вдоль длинной лавки. Остановилась она примерно в ее середине. Достав из сумочки толстую тетрадь в клеточку и синюю ручку, она подписала на первой странице название предмета.

Народ гурьбой повалил в аудиторию, которая уже не казалась просторной. Справа и слева от нас с Лизой рассаживались студенты, но своих одногруппников я не видел.

– Тоже найти никого не можешь? – спросила Лиза. – Это лекция для целого потока, вроде восемь групп одновременно собрано.

Громкий звонок оповестил о начале первой пары нового учебного года. В аудитории стало тихо, в коридоре слышались быстрые шаги тех, кто опаздывал на занятия. Долго преподавателя ждать не пришлось. Пожилой мужчина с седыми волосами, зачесанными назад, в сером костюме, на котором виднелись следы от мела, широкими шагами подошел к лекторскому столу, ухватил с него тряпку и размашистыми движениями протер и без того чистую доску.

– Разрешите? Я немного опоздала, – в дверях появилась Надя. Щеки девушки раскраснелись, а тонкая лямка бирюзового платья с кружевными вставками норовила сползти с плеча. Надя несколько раз поправила вредную тесемку, пока преподаватель не обращал на нее внимания, но все без толку – одежда не хотела слушаться ни в какую. – Разрешите? – настойчиво повторила Надя.

– А? – Преподаватель аж подпрыгнул на месте. Покончив с протиранием доски, он открыл свой портфель и внимательно изучал его содержимое. – Да, пройдите, я еще не успел начать.

Надя кивнула и бросила взгляд на заполненную аудиторию. Я старательно помахал девушке. Она заметила меня и бегом поднялась к нам на самый верхний ряд. Сидящие с краю парни поспешили ужаться, хотя я не понимал, как у них такое получилось, и пропустили Надю. Придерживая непослушную лямку, она пробралась к нам. Косметикой девушка категорически не пользовалась. По крайней мере, так она говорила на дне рождения Макса. Разве что парфюм для особых выходов. В ее гардеробе было лишь одно платье. Именно в нем она и пришла сегодня в институт. Все остальное – это джинсы, футболки и свитера. Свое детство Надя проводила в компаниях мальчишек. Вместе с ними лазила по деревьям, играла в футбол (причем не на воротах, а в нападении, забивая голы), каталась на велосипеде и много чего еще. Сотни раз разбивала коленки, нарываясь на недовольство мамы. Бабушка то и дело пыталась нарядить ее в красивые платья, но Надя рвала их в первые десять минут пребывания на улице. Или пачкала до такой степени, что отстирать уже было невозможно. В какой-то момент родные просто махнули на нее рукой и стали покупать более мальчишеские вещи. Надя была этому несказанно рада. У нее было много друзей среди парней, и она постоянно заводила новые знакомства. При этом серьезно никогда и ни с кем не встречалась. На дне рождения Макса она объяснила это тем, что всех равняет по своему папе. Он для нее – идеал, каким должен быть настоящий мужчина. Папа всегда поддерживал ее, утешал в трудных ситуациях, решал любую проблему и посвящал ей небольшие рассказы. Наде они очень нравились, пусть и были слегка глуповатыми и весьма предсказуемыми.

Папа был единственным, кто одобрил ее стремление поступать в этот институт на кафедру защиты информации. Мама с бабушкой грозились отказаться от нее, если она пойдет на мальчишескую специальность. Они и на папу обиделись, когда он стал убеждать их в том, что Надя может делать то, что ей по душе и получать от этого удовольствие. Только она не будет оборачиваться назад с сожалением. И маме с бабушкой пришлось принять ее выбор.

Волосы девушки были каштанового цвета. Надя собирала их в тугую косу. Глаза карие. На среднем пальце правой руки красовалось кольцо с фиолетовым камнем. Его ей подарил папа на восемнадцать лет.

Надя торопливо достала тетрадь из сумочки и снова поправила непослушную лямку, почесала небольшой нос с горбинкой и повернулась ко мне.

– Привет, Марк! Что я пропустила?

– Протирание тряпкой чистой доски, – зевая, ответил я. – Почему опоздала? – Вопрос получился с некоторым недовольством, хотя я постарался сделать его максимально отстраненным.

– Да как-то с утра все не задалось. Хотела пойти в джинсах, так при выходе зацепилась за гвоздь, торчавший из косяка, и порвала их. Дырка оказалась большой, и идти так в институт было бы совсем неприлично, – с грустью протараторила Надя. – Вторые джинсы оказались в порошке. И как я не заметила этого после стирки? Пришлось надеть платье. Правда, я плохо пришила оторванную лямку после предыдущего похода в театр, вот теперь мучаюсь с ней. И в довершение ко всему эта авария, которая перегородила дорогу автобусам…

Преподаватель тем временем оторвался от созерцания содержимого своего портфеля и принялся доставать оттуда листы с рисунками и цифрами и раскладывать их на столе один за другим. И казалось, что этот процесс не закончится никогда. После каждого нового положенного на стол листа он придирчиво оценивал весь длинный ряд, водил пальцем по надписях и громко цокал языком.

– Кстати, знакомься, это Лиза. Лиза – это Надя, наша одногруппница, – опомнившись, представил я девушек друг другу.

– Очень приятно, – без удовольствия произнесла Лиза.

– Много о тебе наслышана от Макса, – без каких-либо эмоций в голосе ответила Надя.

Так-так! Не успели познакомиться, а уже друг другу не понравились? Не меня же им делить! Или в чем дело?

– Ты красивая. – Надя все же добавила в голос щепотку тепла.

– Спасибо, ты тоже, – чуть более ласково ответила Лиза. – Надеюсь, подружимся. А то, как я поняла, в нашей группе только две девушки?

– Вроде бы, – без раздумий ответила Надя. – Кстати, этого преподавателя зовут Александром Юрьевичем Погибельским. На самом деле это не наш постоянный лектор и семинарщик. Он вроде как заменяет заболевшего Виктора Лосева. Погибельский никакого отношения к математическому анализу не имеет. Он с кафедры физики…

Внезапно преподаватель резко поднял голову и сфокусировал свой взгляд на нас троих. Казалось, что последнее слово, произнесенное Надей, мячиком отражается от стен и потолка, звеня эхом в аудитории.

– Вы не правы! – грозно прокричал Погибельский. – Я не заменяю. Я и есть ваш преподаватель. На два семестра. Да и вообще математический анализ и физика имеют пересечений куда больше, чем может показаться. Вам, девушка, не стоит повторять слухи, которые распространяют не очень умные студенты. Всю информацию вы можете узнать у своих кураторов или в деканате. Вам понятно? – рявкнул Александр Юрьевич, щеки которого излишне раскраснелись.

– Да, конечно, простите, – тут же извинилась Надя.

– Хорошо, – прокашлявшись, ответил Погибельский. – Теперь давайте вернемся к нашей первой лекции. А то мы и так потратили слишком много времени на опровержение глупостей. – И он метнул на Надю еще один недовольный взгляд.

Оставшееся время лекции Погибельский читал то, что было написано в его бумагах, изредка окидывая глазами аудиторию и подолгу останавливаясь на Наде. Александр Юрьевич практически не делал пауз между предложениями и сыпал малознакомыми словами без каких-либо объяснений. Мы пытались записывать за ним, но минут через десять бросили эту затею, стараясь хотя бы не зевать. В конце концов наши мучения прервал звонок. Многие студенты в аудитории тут же вскочили и стали собирать вещи, не дожидаясь, когда Погибельский отпустит их.

– Пойдем в столовую в главном корпусе? Сегодня в честь первого дня обучения все перемены большие, – сообщила Лиза.

Мы и ответить не успели, как она выбежала из аудитории. Столовая располагалась на втором этаже. Очередь в ней пока была не такая уж и большая. Купив по совету Лизы по слойке с джемом и чай с лимоном, мы отправились за свободный столик.

– У нас двадцать минут еще в запасе, – уточнила Надя, глянув на наручные часы. – Следующие две пары будут лабораторными работами по программированию на С++. Аудитория десять ноль восемь.

– Привет одногруппникам! Я – Грин!

Рядом с нашим столиком появился парень среднего роста. Звали его Сашей Гриневским. Но он представлялся Грином, и все его так и называли. Он был слегка полноватым, что не мешало ему заниматься танцами. Грин говорил название… Эм-м-м… Хастл вроде бы. Познакомились мы с ним вчерашним утром у деканата. Грин тоже пришел за студенческим. В общагу он приехал еще в начале августа. Ходил в институт каждый день, искал подработку, заводил связи и знакомства. Таким образом напросился в танцевальную группу, которая участвовала во всех институтских праздниках, а иногда даже выезжала в другие города с гастролями. Также помогал чем-то на нашей кафедре.

Прическа Грина была странной. Больше всего она походила на кривое каре. Вдобавок он красил волосы и небольшую бороду в рыжеватый цвет и носил густые бакенбарды.

Джинсы Гриневского были с зеленоватым отливом, широкими штанинами и кучей карманов, которые вечно были чем-то набиты и оттопыривались. Сверху безразмерное желтое худи с огромным капюшоном и надписью NYPD. На ногах некое подобие зимних кожаных ботинок. Довершала образ Грина серебряная сережка в левом ухе.

Он осмотрелся по сторонам, заприметил свободный стул и подтащил его за наш стол. Плюхнувшись на него, он без разрешения схватил мою недоеденную слойку и отхлебнул глоток чая из моего стакана.

Bepul matn qismi tugad.