Kitobni o'qish: «Стражи восемнадцати районов. Серия 4. О прогулках на небесах»

Глава 15
О прогулках на небесах

Заметка себе на будущее: не доверять Феликсу, когда он обещает «что-то придумать».

Потому что его мыслительный процесс слишком оригинален. Наверное, если бы идея Рыбкина касалась кого-то другого, то я сказал бы: ух ты, забавно. Но так как он предлагал решение мне, то моей единственной реакцией оказалась фраза из популярного мема: вы напугали деда.

– Ты хочешь, чтобы я надел парик и очки? – вытаращился я, когда Феликс деловито протянул мне оба упомянутых предмета.

– Так тебя точно никто не узнает, – пояснил он. – Будешь в безопасности.

– По-твоему, там никого не смутит, что вместе с тобой объявится странный парень с розовым каре и в очочках?!

– Это же Чертоги. Там все по-своему странные.

– Что-то я не заметил.

– Так ты там пока и не гулял.

Феликс умел убалтывать и уламывать. Так и получилось, что второй раз в своей жизни на небеса я отправился в нестандартном для себя образе. Голубые джинсы, позаимствованные у того же Рыбкина, белая рубашка и сиреневый кардиган в ромбик – я смотрел в зеркало и видел какое-то ванильное чудовище, готовое променять родную мать на клубничный баббл-ти с банановыми джус-боллами.

Но Феликс был прав: в таком наряде меня было не узнать. Плюс моя привычная аура самовлюбленного козла значительно притухла. Конечно, если бы кто-то вгляделся в мое лицо, то традиционно пришел бы к выводу, что я та еще сволочь. Однако волосы цвета хуба-бубы и желтые очки ослепляли, как семафор, практически лишая возможности что-то там разглядеть.

Я боялся, что Рыбкин, смотрящий на меня с явным одобрением, предложит мне навсегда сменить стиль, но он сказал лишь:

– Очаровательная дикость. Уже представляю, с каким облегчением вздохну, когда ты снова станешь собой.

– Я и так я, – буркнул я, не зная, радоваться или злиться.

– Да, но только когда открываешь рот.

Мы отправились в Небесные Чертоги не через прежний портал во дворе-колодце, а через другой, расположенный в Юсуповском саду. Он таился в стволе старого дуба. Со стороны мы наверняка выглядели как злостные хулиганы, режущие несчастную кору уважаемого дерева, но на самом деле Феликс просто пальцем чертил на ней магические знаки, каждый из которых тотчас вспыхивал золотом.

Открывшийся в стволе портал напоминал тот, что создала Алекто, – такой же магический водоворот, только на сей раз безмятежно-голубого цвета. Впихнутый в дерево, он был пугающе узким – какая-то расщелина, один вид которой заставлял невольно вытянуться по струнке.

– Из-за узости и рискованного расположения на виду у гуляющих мало кто пользуется этим входом в Чертоги, – пояснил Рыбкин. – Но мне нравится место, в которое он ведет.

И Феликс, повернувшись боком, кое-как протиснулся в лазоревую дыру. Смахнув с лица колючие прядки розового парика, я повторил за ним.

Буль-буль-буль – проход сквозь этот портал был похож на нырок в море, – и в следующее мгновение я обнаружил себя стоящим на просторной смотровой площадке.

Оглядевшись, я понял, что она расположена на плоской крыше огромного небесного дворца. По трем сторонам от нас возвышались его башни – сплошь разноцветные стрельчатые окна и лестницы, опасно вьющиеся прямо по внешней стороне стен. Балюстраду смотровой площадки обвивал цветущий клематис, чьи фиолетово-синие звездчатые цветы испускали сладковатый запах меда и миндаля.

Феликс, прошедший сквозь портал до меня, уже стоял у парапета, расслабленно убрав руки в карманы и любуясь окрестностями. Было жарко; я чувствовал, как раскален камень под подошвами моих кед, но при этом на крыше плясал сильный, холодный ветер – в итоге мой кардиган пришелся очень кстати. Да и Рыбкин не стал снимать длинный легкий плащ бежевого цвета. Его полы, как всегда, разлетались, словно у какого-то супергероя в хорошо нарисованной анимации, а концы пояса извивались.

– Отсюда видно центральную часть Небесных Чертогов. Красота, правда? – обернулся Рыбкин.

Я подошел к нему, на всякий случай придерживая парик. Не хотелось бы, чтобы тот отправился в самостоятельное путешествие, смущая небожителей мыслью о том, что в их милом городе с кого-то сняли скальп.

Открывшийся мне вид действительно был прекрасен.

Волшебные острова безмятежно парили в пронзительно-синем небе. Дворцы и оранжереи, библиотеки и магазинчики, чайные дома и ротонды… Все здания Небесных Чертогов были сложены из белых камней, однако тут и там насыщенными радужными красками вспыхивали мозаики и витражи.

По узким старинным улочкам и арочным мостам, соединяющим острова, прохаживались ангелы в свободных одеяниях и большеглазые олени, ласковые, как кошки. Иногда можно было увидеть таких же, как мы, колдунов и волшебных существ – птиц сирин, грифонов, русалок, плещущихся под водопадами, нимф в цветочных венках…

Пока я любовался, Феликс навел указательный палец на горизонт, словно болт в арбалете.

– Дворец Михаила, в котором ты был, располагается в отдалении, потому что наш небесный папочка любит уединение, – объяснял он. – Остальные архангелы бессовестно повторяют за ним. Так что самые крупные владения, а также дворцы собраний и основные архивы находятся в восточной части Чертогов. А здесь – что-то вроде туристического центра.

– Я и не думал, что на небесах есть обычная городская жизнь, – ошарашенно пробормотал я, продолжая жадно изучать зеленые острова, расстилающиеся перед нами.

– «Обычная»!.. – насмешливо всплеснул руками Рыбкин. – Быстро же ты привыкаешь к чудесам.

Он дал еще несколько комментариев о том, что и как здесь устроено, а потом, пообещав купить карту, повел меня вниз.

Мы отправились гулять. Меня восхищало и пьянило разлитое повсюду волшебство. Цвели сады, благодаря которым воздух был напоен ароматами инжира и фиников, гибискуса и плюмерии.

– Это – главная артерия города, – провозгласил Феликс, когда мы из тайного прохода между двумя зданиями вдруг вынырнули на широкую холмистую улицу.

Крохотные чайные дома и магазинчики с яркими вывесками перемежались с дворцами, похожими на раскрывшиеся кувшинки. Откуда-то слышалась средневековая музыка лютни, переплетающаяся с шорохом крыльев и курлыканьем голубей.

– Она называется Улица Тихого Облака. Облако действительно опускается на нее почти каждый вечер – многие путают его с туманом, – и в итоге дорога выглядит так, словно по ней течет молочная река.

Рыбкин приветливо махнул толстенькому ангелу, выставлявшему меловую доску с меню перед входом в какой-то ресторанчик. «Блюдо дня: запеченные орхидеи с орехами». Ангел помахал в ответ. В целом на Улице Тихого Облака было больше небожителей, чем мы видели прежде, но все же их количество не шло ни в какое сравнение с запруженными улицами земных городов, и ангелы, переговаривающиеся негромкими голосами, казались тихими, как вода.