Hajm 50 sahifalar
Цветы запоздалые
Kitob haqida
«Дело происходило в одно темное, осеннее «после обеда» в доме князей Приклонских.
Старая княгиня и княжна Маруся стояли в комнате молодого князя, ломали пальцы и умоляли. Умоляли они так, как только могут умолять несчастные, плачущие женщины: Христом-богом, честью, прахом отца.
Княгиня стояла перед ним неподвижно и плакала…»
Janrlar va teglar
Теперь это мой самый любимый рассказ, хотя, по сути, это мог быть роман. Чехов умница, он не тратит наше время на описание воды, а бъет прямо в точку.
Очень трогательный и грустный рассказ. До слез. Очень жалко Марусю… но это жизнь. Вспомнился роман Дюма «Дама с камелиями». Не знаю почему… что-то светлое и чистое есть в этом рассказе. Конец, конечно, поразил просто(((
Прекрасное произведение! Глубокое, в самое сердца ❤ ❤ ❤! Чехова открываю для себя постепенно, в школе литературу терпеть не могла, а сейчас восполняю. Очень рада, что открыла для себя его не в юном возрасте.
Замечательный рассказ о том что ничего не может противостоять деньгам, глупости, нахальству, только любовь… Ничего не изменилось. Ни в жизни, ни в людях! Добро всегда побеждает и растёт из темного, из зла. Только живет совсем недолго!
Известная повесть Чехова, мудро написанная, которую с удовольствием можно перечитывать. Название – в «десятку».
Время действия – пореформенная Россия. И здесь Чехов очень интересно показывает врача, бывшего крепостного, которого вызывают лечить больного к бывшим его господам, вместо того, чтобы этого «больного» как следует отходить по мягкому месту. Автор подчеркивает «Этакая скотина!», когда доктор не помогает нести тяжелую кровать с больным княгине – бывшей его хозяйке и ее дочери. А больной – сын княгини, мертвецки пьяный, у которого исчезли два передних зуба и ранка на губе. Возможно, в подобные ситуации попадал и Чехов, поскольку очень подробно он описывает этот эпизод.
А второй момент, очень интересный в повести, и Чехов это подчеркивает, если бы героиня насмелилась сразу признаться в любви доктору, может и осталась бы жива.
Никифор, по моему мнению, был более прав, величая Калерию Ивановну шлюхой и Кавалерией Ивановной.
Неужели только для пятирублевок и барынь он прошел ту трудовую дорогу? Да, только для них…
Топорков сбросил одеяло и, задавая княгине вопросы, принялся раздевать мечущегося Егорушку. Сорочка была сдернута в одну секунду. – Вы покороче, пожалуйста! Это к делу не относится! – отчеканивал Топорков, слушая княгиню. – Лишние могут уйти отсюда!
Sharhlar, 6 sharhlar6