Kitobni o'qish: «Заколдованная Мелодия»

Shrift:

Иллюстрация Анны Гайворонской

Глава 1

Принялась в отчаянии тереть синюю кляксу, которая расползалась по белоснежному рукаву школьной рубашки. Но все стало только хуже, синяя загогулина превратилась в фиолетовое пятно, вцепилась в новую блузку мерзким уродливым монстром. Черная сумка, растерзанная пинками одноклассников, развалилась беспомощно в кустах, а вокруг раскинулись еще нетронутые ручкой тетради – прямо как белые голуби со сломанными крыльями.

Девочка закусила губу, чтобы не расплакаться во весь голос. Школьный двор и асфальтовая тропинка были уже позади, крики одноклассников перестали звенеть в ушах, но Марика до сих пор дрожала от злости, рвущейся из груди. Вместе с яростью пришли и слезы, встали комком в горле и не давали вдохнуть.

«Нельзя реветь», – приказала себе девочка, сжала кулаки и застучала подошвами туфель по дороге, которая вела от школьного здания в сторону дома.

Ее нового дома… от новой школы…

Осенью у Марики появилось много нового в ее короткой двенадцатилетней жизни. Родители теперь жили отдельно друг от друга, она узнала слово «развод», переехала с мамой в новую квартиру, поэтому пришлось бросить старую школу и записаться в районный лицей номер сто пятьдесят восемь.

Папа звонил пару раз в неделю и постоянно рассказывал, как занят в командировках, открывая всякие разные магазины для своего бизнеса. А мама молчала, почти не улыбалась, не пекла румяные пироги, как раньше, и не пела на кухне. Она часто стояла на балконе, не отрывая взгляда от крыш домов, которые кольцом окружили их новое жилище – трехкомнатную квартиру в старенькой пятиэтажке.

Когда Марика хотела задать ей какой-нибудь вопрос или пыталась обнять, мама гладила черные блестящие волосы девочки, тяжело вздыхала и уходила в свою комнату.

Даже в конце августа мама не принялась с энтузиазмом возить дочку по торговым центрам, как они делали прежде, чтобы прикупить к учебному году тетради, ручки, выбрать несколько нарядов на вытянувшуюся за лето девочку.

В последний летний день они отправились в огромный магазин, где школьная одежда болталась унылыми растрепанными рядами между лотками с фруктами и пластиковыми корзинами с кучей тапок, чешек, резиновых калош. Мама равнодушно кивнула, когда Марика отдернула штору кабинки и выпрямилась во весь рост в куцей старомодной юбке и измятой блузке.

Форма была новой, но из-за долго висения на плечиках в запыленном зале и множества примерок белая ткань приобрела грязно-серый оттенок.

Девочка надула губы от недовольства: школьный наряд ей не нравился, сдавливал горло жестким воротом, колол кожу, он имел мало общего с выглаженной униформой с иголочки, которую носили ученики бывшей частной школы Марики.

Девочка уже открыла было рот, чтобы запротестовать, стянуть ненавистную жесткую рубашку, но натолкнулась на мамин взгляд в зеркале примерочной. Женщина с грустью рассматривала свое отражение и, казалось, не могла поверить, что это действительно она. С небрежно собранными волосами, в мятом костюме, истоптанной обуви, Анна Голубева совсем не походила на себя прежнюю, улыбчивую домохозяйку, которая каждое утро часами наряжалась, чмокала Марику в щеку ярко накрашенными губами, отвозила дочку в школу, и даже за покупками ходила в лаковых туфельках, звонко цокая каблучками.

От тоскливого маминого взгляда у Марики перехватило дыхание, а внутри защемило что-то ужасно колючее. Она вдруг поняла: родителям уже не до нее, развод сделал их совсем другими – грустными и чужими.

На обратном пути из магазина Марика плелась следом за мамой, сжимала ручку пакета, который уместил покупки – форму и десяток тетрадей. Девочка мысленно пообещала: «Я все сделаю, чтобы мама с папой стали такими же, как раньше. Буду хорошо себя вести, стану отличницей, больше никаких троек. Запишусь в танцевальный кружок, как хотела мама. Она посмотрит мое выступление и очень обрадуется, заулыбается. И папа тоже меня увидит. Они помирятся. Обязательно. Мы вернемся домой, я буду ходить в старую школу, в класс, где мои друзья».

Размышляя, Марика чуть не врезалась в маму, которая остановилась возле клумбы у подъезда. Анна сказала что-то пожилой женщине, возившейся с белоснежными пышными цветами, потом сунула руку в карман и протянула измятую купюру.

Соседка покачала головой, срезала три пушистых белых хризантемы и вручила цветы Анне:

– Вот, держите, не надо денег, даже не предлагайте. Забирайте, пускай у девочки будет праздник, я все понимаю, у любого бывают трудные времена.

Мама закивала, прижала к себе нарядные цветы и заспешила к двери подъезда. Марика брела за ней, не поднимая головы и не обращала внимания на приветливое лицо соседки. Девочке было ужасно неловко: мама попросила цветы, а ведь раньше они всегда заказывали для учителя красивый букет из нескольких десятков роз, обвитый лентами и в хрустящей упаковке. А завтра Марика потащится в новую школу с тремя скромными цветочками, сорванными с дворовой клумбы.

Дома мама поставила белые шары на зеленых стеблях в вазу и вдруг крепко обняла дочь, улыбнулась ласково, как, бывало, делала по утрам:

– Солнышко, ты такая у меня молодец, никаких капризов, совсем уже взрослая. – Анна накрыла ее ладошки тонкими нежными пальцами. – Я давно хотела с тобой поговорить, объяснить, что стряслось. Сейчас у нас и правда сложные времена, мы пока не можем жить так, как раньше, а денег мало. Понимаешь, я не хочу зависеть от твоего папы, поэтому надо потерпеть. Но есть и хорошая новость, завтра меня пригласили на собеседование, значит, скоро я начну работать. Поэтому после первого дня в школе жду тебя домой, мы отпразднуем нашу новую жизнь. Новый дом и все остальное! Я куплю тортик, устроим чаепитие, расскажешь про одноклассников.

Марика кивнула в ответ на мамины слова, даже смогла выдавить кривую улыбку, а глаза защипало от подступающих слез.

«Никогда не будет по-прежнему. Никогда. Впереди неизвестная жизнь, придется быть взрослой».

А потом наступило первое сентября и разразилась катастрофа…

После общей линейки в огромном школьном дворе Марика одна из первых вошла в класс и села на привычное место – первый ряд, вторая парта, – чтобы иногда можно было прямо во время урока посмотреть в окно. Девочке нравилось забыть на несколько секунд об учебе и наблюдать, как кружатся снежинки или ветер гоняет по асфальту пестрый хоровод из листьев.

Марика даже успела выложить на парту тетрадь и ручку, но внезапно резкий голос прозвенел над ее головой:

– Эй ты, новенькая, брысь отсюда! Тут занято.

Марика вскинула голову: над партой застыла худая высокая девочка. Ее можно было бы назвать приятной: длинные русые волосы собраны в хвост, губы круглятся буквой О на широком личике, но все портили глаза – черные и злые, они цеплялись, как колючки, вызывая тревожный холодок на коже.

Марика хотела было возразить, что здесь ее место, но неожиданно поняла, что она в новой школе, а значит, и парта у окна может быть занята кем-то еще. Поэтому она молча подхватила сумку и выбралась в проход между рядами.

Ничего страшного, Марика устроится на таком же месте, но за следующим столом в длинной веренице у окна.

Однако высокая девчонка преградила ей путь, не пропуская к выбранной парте:

– Эй, сюда тоже нельзя.

– Я же ушла с твоего места, а остальные свободны. Хочу сидеть возле окна. – От сердитого взгляда девочки у Марики задрожали руки и ноги, но она стиснула ремень сумки, чтобы никто не догадался, как ей страшно.

Первый день в новой школе – и сразу глупая ссора.

Задира выставила вперед тощую коленку, не давая однокласснице пройти:

– Ты глухая, новенькая? Я сказала, везде занято. А-а-а-а, теперь ясно! Ты же глупая, вообще ничего не соображаешь. Все парты в классе заняты, для тебя нет места. Ты лучше возвращайся обратно в свою школу для дурачков или где ты там училась.

Вокруг раздались смешки, класс заполнили ребята, которые уже не болтали после долгой разлуки в три летних месяца, а с интересом следили за стычкой двух девочек.

Марика серьезно уставилась прямо в черные колючки.

Спокойно, не выдавая страх, отчеканила:

– Я не глухая и не глупая. И сяду у окна. А ты слепая, раз не видишь, что места не заняты и за парты можно сесть.

И снова – смешки вокруг, от которых в черных глазах соперницы вспыхнула ярость. Колено не просто перегородило проход, а с силой ударило по сумке Марики.

– Слушай, ты, новенькая, ты у меня еще поговоришь! Я тебе устрою! Ты не знаешь, кто я! А я выкину тебя из школы! – Пальцы схватили белые хризантемы Марики, которые та решила подарить учительнице перед уроком.

Марика попыталась вырвать букет, но не успела, и ворох белых лепестков взлетел в воздух. Второй замах длинных пальцев соперницы остановил пронзительный звонок и стук каблуков – порог класса переступила учительница.

Она строгим взглядом обвела притихших учеников, белую россыпь лепестков на парте и полу, застывшую в проходе Марику:

– Здравствуйте, ребята, очень рада вас видеть! Поздравляю всех с первым сентября. У нас новая ученица в классе, Голубева Марика. Познакомитесь с ней поближе на перемене. – Женщина кивнула на ряд парт у окна. – Садись на любое свободное место, мы начинаем урок.

Она продолжала говорить, ребята бойко отвечали, как провели каникулы, смеялись – уже по-доброму – и обсуждали расписание, записывали что-то в дневники. Но Марика слышала их будто через стену, обитую ватой. Она могла думать лишь об одном: как вести себя со скандальной девчонкой, которую задел рассудительный ответ на наглые слова.

Хотя забияка вроде бы забыла о ссоре на глазах у всего класса, она смирно сидела, не оглядываясь на новенькую.

– Кристина, ты как провела лето? – обратилась к ней учительница.

Девочка тонким голоском, уже без яростных ноток, принялась рассказывать:

– Мы были в Москве, мне понравилось лететь на самолете. Посещали музеи и выставки, а еще я выиграла музыкальный конкурс.

Учительница закивала:

– Какая молодец, мама прекрасно тебя воспитала. А сейчас пусть Марика расскажет нам, как провела лето.

От неожиданности девочка застыла: что ей говорить? Что родители развелись, мама грустит, а папу она видела лишь раз за целый сезон?

А вместо совместной поездки на море у них с мамой был переезд из загородного дома в скромную квартиру…

Учительница одобрительно улыбнулась – заметила ее смущение:

– Ну же, давай, Марика, поделись с нами. Может, делала что-то хорошее для родителей? Некоторые ребята достаточно взрослые и могут подрабатывать во время каникул. Не стесняйся, если ты таким вот образом помогала маме. Где она работает?

Марика опустила голову и пробормотала:

– Пока нигде, но… она скоро будет работать.

Щеки предательски полыхнули жаром, класс уставился на новенькую. А сидящая впереди Кристина повернулась и даже не скрывала злорадную ухмылку, ведь учительница не могла этого увидеть.

К счастью, преподавательница сразу поняла, что Марика растеряна, и прекратила ее страдания:

– Ладно, мы побеседуем позже. Пока привыкай, осваивайся. Если будут вопросы, можно всегда обратиться к Кристине. Она все в школе знает и будет рада поддержать, правда?

Кристина одарила Марику насмешливым взглядом, но мигом состроила невинную рожицу, развернувшись к доске:

– Конечно, я лично займусь новенькой.

От ее уверенного обещания у Марики все похолодело внутри, а одноклассники принялись перешептываться между собой, поглядывая на девочек.

После урока ребят отпустили домой, тяжелое знакомство завершилось. Марика начала медленно класть вещи в сумку. Девочка украдкой наблюдала за высокой задирой, но та, похоже, совсем забыла об обещании. Кристина вместе с одноклассницами выплыла в коридор, где уже шумел разноголосый хор учеников самых разных классов.

Марика подхватила сумку и последней покинула кабинет.

К лестнице стекались ручейки из учеников старших классов и совсем еще малышей, темную форму разбавляли яркие букеты цветов для учителей. Девочка пробралась сквозь толпу, которая застопорилась у широких дверей, вышла на крыльцо, обогнула группу подростков – те фотографировались на ступенях, – пробежала по двору и с облегчением выскользнула за железные ворота.

Вдруг Марику кто-то окликнул. Полноватая девочка с волнистыми волосами до плеч показалась ей знакомой, наверное, это одна из одноклассниц.

– Марика, привет, меня Вероника зовут. – Девчонка ухватила ее за рукав, приподнялась на цыпочки и зашептала прямо в ухо: – Зря ты так с Кристиной, знаешь, она у нас… самая крутая. Лучше тебе ее слушаться.

Возмущенная Марика чуть не подпрыгнула:

– Что? Да она первая начала! Я не хотела с ней ругаться.

Вероника захихикала:

– Ну, как хочешь, а я тебя предупредила. – И бросилась бежать по асфальтированной дорожке вдоль забора.

Тотчас раздался громкий хохот, замелькали лица одноклассников, показавшиеся в желтеющей листве деревьев. Марика проводила Веронику ошеломленным взглядом, опустила глаза и внезапно обнаружила огромное темное пятно на рукаве блузки.

Девочка вскрикнула и сжала ткань, пытаясь остановить расползающуюся во все стороны черноту. Снова зазвенел язвительный хохот, а Марика даже не успела ничего понять, но через секунду сумка вылетела у нее из рук и раскрылась от чьего-то пинка. Тетради рассыпались по влажной и грязной траве.

Марика тщетно попыталась поймать вещи и завертела головой, чтобы рассмотреть обидчиков, но увидела лишь спины одноклассников. Ученики улепетывали по дорожке, ведущей от школы к жилым домам. Девочка сделала пару шагов в попытке догнать хоть кого-нибудь, вернулась обратно и начала лихорадочно оттирать пятно на рукаве сорванными листьями.

Все было напрасно. Клякса изуродовала обновку, тетради впитали грязь и разбухли, ручка сумки оказалась безнадежно оторвана, а кто все устроил, Марика не знала.

Трясущимися руками девочка кое-как запихала вещи в сумку и поплелась к дому. Как она покажется в таком виде маме? Ведь Марике вообще невдомек, кто это сделал, а главное, зачем? Для чего? Она – первый день в школе…

Какая ужасная новая жизнь. Марике хотелось разрыдаться, бросить порванную сумку и побыстрей поговорить с мамой, чтобы пожаловаться на задиру Кристину и наглую выходку. Но, приближаясь к дому, она шагала все медленнее, прокручивая в голове слова, которые надо сказать, чтобы мама не встревожилась из-за испорченных вещей. Может, соврать, что споткнулась и упала в лужу? А как объяснить краску на рукаве?

Или стоит признаться, что столкнулась с хулиганами?

Марика задумалась и сперва не услышала, что кто-то к ней обращается.

Высокая девочка неожиданно вынырнула из-за кустов и преградила ей дорогу:

– Эй ты, новенькая, пожалуешься – еще хуже будет.

Марика оторвала взгляд от асфальта под ногами и увидела Кристину, которая ухмылялась во весь рот.

Кристина пнула грязную сумку Марики:

– И это только начало, ясно тебе? Будешь мне дерзить, станет совсем плохо.

– Значит, ты все придумала, ты подговорила ребят! – Марика вспыхнула от чудовищной догадки. – Я расскажу взрослым, тебя накажут!

– Кто? Твоя мать? Да она даже не работает! – фыркнула Кристина.

От бушующей внутри ярости у Марики перед глазами потемнело, она отшвырнула сумку и вцепилась в рукав пиджака Кристины:

– Ты за все ответишь! Я к директору пойду, тебя накажут, а родителям сообщат о твоих гадостях.

Черные глазки-колючки горели ненавистью, голос завизжал:

– Моя мама – директор школы, мне ничего не будет! А ты… я тебя выживу отсюда! Вышвырну! Убирайся из моей школы!

Кристина замахнулась для удара, целясь Марике в лицо, но ее запястье перехватила чья-то смуглая рука.

– Ой, девчонки, вы что не поделили? Знания? – Загорелый мальчик с рюкзаком за спиной выставил перед разъяренной Кристиной ладонь, не давая задире кинуться на соперницу. – Привет, Кристина, а я только что из школы. – Он широко улыбался, как будто не было начинающейся драки между одноклассницами. – Маму твою встретил, она тебя везде ищет.

Зачинщица словно стала меньше ростом, резко опустила руку и отскочила в сторону. Но напоследок бросила недобрый взгляд-колючку на Марику, а уж потом двинулась к школе, быстро вышагивая длинными ногами.

Марика потеряла дар речи, провожая взглядом Кристину.

Ее потрясло открытие: нападение одноклассников – идея Кристины, она всех подговорила отомстить за смелый ответ Марики. А самое отвратительное, что вредина настолько ее возненавидела, что теперь планирует преследовать постоянно. Только пожаловаться на придирки некому, выяснилось, что у девчонки есть защитница – директор школы и по совместительству мама.

Вот почему одноклассники ее слушаются, они в курсе, что любые выходки нахалки останутся безнаказанными.

– Ты как – нормально? Эй, ты здесь живешь? – Марика запоздало поняла, что загорелый парнишка указывает на ее подъезд.

Она кивнула, и мальчик легонько потянул ее за локоть через двор, сияя улыбкой:

– А мне бабушка рассказала, что в третьей квартире новые жильцы поселились. Она как раз над вами живет. Меня Ваня Май зовут. Ты ведь в нашем лицее будешь учиться, да?

Марика согласно затрясла головой, от нахлынувшей обиды стало совсем тоскливо. Слезы, которые она сдерживала несколько дней подряд, хлынули из глаз и потекли теплыми дорожками по щекам.

Ваня покосился на плачущую девочку и вытащил из рюкзака салфетки, протянул к заплаканному личику:

– Держи. А из-за Кристины не переживай, она вменяемая девчонка, просто немножко вредная.

– Угу. – Слезы никак не хотели останавливаться.

Ваня наклонился к клумбе и аккуратно сорвал несколько белых пушистых шаров.

– Это… нельзя их рвать… соседка… – Марика не смогла выговорить связное предложение из-за отчаянных всхлипываний.

А мальчик улыбнулся так тепло, что Марике вдруг стало легче дышать.

Он подмигнул и вручил ей три цветка:

– С первым сентября тебя. Срывать можно, соседка и есть моя бабушка, Валентина Трофимовна. Мы вместе с ней вырастили хризантемы, сорт «белое солнце». Специально к началу учебного года, классная любит белоснежные цветы, каждый год дарю.

Марика шмыгнула носом, забота Вани отвлекла ее от засевшей в груди ледяной занозы боли и страха.

Она удивилась:

– Ты же говорил Кристине, что из школы пришел!

Ваня смущенно потрепал чуб из выгоревших на солнце прядей:

– Малость соврал, но вы же чуть бой без правил не устроили. Кристина никого не боится, кроме мамы, поэтому я немного пофантазировал. Ты сама видела, она почти бежала, потому что знает – получит нагоняй. А в школу я, наоборот, сейчас иду, у седьмых классов – вторая смена в этом году, а у вас, шестиклашек, первая.

Мальчик принялся аккуратно срывать цветы, складывая хризантемы в огромный снежно-белый букет.

Марика смотрела во все глаза на веселого соседа.

Тот закончил возиться с цветами, уставился на разодранную сумку девочки и вытащил еще несколько чистых салфеток:

– Нужно оттереть грязь. Позвони в дверь пятой квартиры – к моим бабушке с дедушкой. Я по телефону их предупрежу и попрошу помочь, дед зашьет. Он раньше сапожником работал, в два счета ручку сумки приделает обратно. – Ваня сунул Марике в руку влажные кусочки ткани. – Давай, отмывайся, чтобы родители не отругали. – И снова подмигнул забавно. – Ну ладно, соседка, увидимся еще, пока! – Ваня помчался по залитой солнцем дорожке.