«Та самая Татьяна (сборник)» kitobidan iqtiboslar
"...Да, я люблю вас! Люблю пылко, как пятнадцатилетний мальчик, но и преданно, как человек, много повидавший и переживший. Я люблю вас страстно - как путник, заплутавший в пустыне, любит воду во вдруг открывшемся ему оазисе; но я люблю вас также и сдержанно, чтобы ни одним жестом, движением или словом не потревожить и не обременить вас. Я люблю вас преданно - как верный раб обожает своего господина, но и непокорно - потому что не могу мириться с тем, что вы отданы другому и собираетесь провести рядом с ним весь ваш век".
Попыталась шевельнуться – тело не слушалось. Хотела
диких мест. Уже тысячах на трех и мигрень, и слабость, и бессонница бесследно исчезнут.
Противный Колька, одногруппник из детского сада, обожал Юлечку Ларионову изводить. То компот посолит, то помпон от новой шапочки оторвет. «Пожалуйся воспитательнице», – советовала мама. «Давай я с ним поговорю. По-мужски», – предлагал отец. Но дочка всегда решительно отказывалась: «Не надо. Он на самом деле не злой». А однажды вернулась из садика и потрясенно доложила родителям: – Представляете? Колька меня на свой день рождения пригласил! Юлечка праздника и ждала, и боялась одновременно. «Я же там
или приемах… Его рассказы, которыми он зачаровывал общество, – они, как нарочно, оказывались все о любви, да такие красноречивые, что я невольно примеряла на нас с ним маски героев и героинь… И, наконец, я уступила… Да, знаю! Я порочна! Нет мне прощения! И мне, и ему теперь вечно предстоит гореть в аду: ему за то, что он соблазнил меня, как одну из «малых сих», а мне – за то, что я не смогла устоять перед искушением. Что ж! Будем фаталистами. Загробные мучения еще только предстоят, они лишь обещаны. Возможны, но не обязательны. А радость, счастье и экстаз, которыми наполнилась моя жизнь, – они здесь во всем своем безнравственном великолепии! Когда он припал к моим ногам
Мужчина требовательно схватил ее за запястье: – Пульс – больше ста сорока! Температура – под тридцать девять! Тебе немедленно надо вниз! Бегом! Взглянул ей в глаза, безнадежно добавил: – Хотя не дойдешь ты уже. А вертолет сюда вызвать невозможно. Если бы хоть кислород был! – П-по-моему, вы сгущаете кра… – попробовала возразить она. Но договорить не смогла: грудь сотряс очередной приступ кашля, в глазах потемнело. Дальше – ничего. Пустота. А когда очнулась, увидела: Кайлас уже прямо перед ней. Неумолимый,
– Да хоть ты из себя вывернись – бесполезно. Суды за выезд на встречку решение не глядя выносят. Вручил ей копию протокола, временное разрешение на вождение – и поспешил на выручку приятелю, который уже обрабатывал перепуганную водительницу белой «Мицубиси». Таня вернулась в свою машину. Из приемника лился беззаботный Штраус, и она раздраженно выключила музыку. «Вот я попала! – корила себя Татьяна. – Чего понесло меня в это Отрадное?! Беременной сиротке решила помочь, только подумать. А сама вместо высшей благодарности без прав останусь!!!» Домой она вернулась только
Что смогла бабуля к шестидесяти годам найти (или сохранить) спонсора,
удивительная вещь. Птица сделана в России,
Столбовой этой дороге, по которой я несся, вот уж несколько веков – а все на ней да вокруг нее обстоит по-прежнему. Меняется лишь мода да уборы проезжающих. А по сторонам расстилаются все те же леса и редкие нивы. И дорога, несмотря на все усилия правительства, столь же ухабиста, как и сто, двести, триста лет
