«Золото мертвых» kitobidan iqtiboslar
Никогда не ври себе, – посоветовал Павел. – Другим можно, себе – нет. Потому что обмануть себя – это как белый флаг выкинуть, то есть сдаться
В гражданской войне верх одерживает не тот, кто лучше владеет стратегией и тактикой, а тот, кто меньше крови боится, причем как чужой, так и своей собственной. Красные убивали и умирали с одинаковым энтузиазмом, потому и взяли верх.
Мы боремся за новые должности, открывающие новые возможности, за просторные кабинеты, за зоны влияния, за квадратные метры… За все, что только можно. А в борьбе нет друзей. Там есть те, кто идет рядом с тобой, и те, кто идет против тебя. Причем время от времени первые становятся вторыми, но вторые, как правило, никогда не переходят в разряд первых
Стелла, елки-палки, ты пустырника попей, что ли! – возмущенно заорал я, прикрывая лицо. – Что за привычка вечно в драку лезть, откуда она взялась? Была же нормальная телка, а теперь какой-то истеричкой стала! – Телка?!! – заорала
– Не надо только вот этих душеспасительных разговоров, – снова принялся за хачапури оперативник, отложив украшение в сторону. – Они отдают второсортными сериалами. – Так теперь времена такие, – хмыкнул я. – Раньше сериалы про жизнь снимали, а теперь мы жизнь под них подгоняем.
– Спать! – мечтательно промычал я. – Спать! Какое сладкое слово! Все-таки насыщенность жизни определяется тем, как быстро ты засыпаешь, добравшись до кровати. Если бытие никчемушно и пусто – человек ворочается, толкает подушку локтями, ходит на кухню пить воду. Если же ты наворачиваешь жизнь полной ложкой, то засыпаешь еще до того, как голова на эту самую подушку опустится. И фиг тебя разбудишь после этого. Впрочем, если только будящий не будет чрезмерно настойчив, и не зажмет клавишу дверного звонка пальцем. Как, например, Стелла, которая за каким-то лешим снова ко мне приперлась. Причем
– Дело не в тебе и не в аджине, – отхлебнула чаю Марфа. – Дело в излишнем
рождения ребятенка значилось. Иван, Марья, Панкрат и так далее. Отчество – и то не всем в те времена полагалось. А вот в той же Германии пять-семь имен родовитому младенцу было обеспечено сразу после рождения. Ну-ка, господин архивист, как звали Екатерину Алексеевну Романову до крещения? – София
– А мы, Хранитель? – робко осведомился у меня девичий голос, тот самый, что подсказал мне ответ на загадку с кейсом. Что интересно – говорящий на русском. – Мы как? Ты отпустишь нас? – Да идите, – разрешил я, проведя ладонью над сокровищами. – Вы свободны, вас больше тут ничего не держит. И – спасибо тебе, девица, за подсказку и поддержку. Дружный секундный выдох, несколько радостных возгласов – и тишина.
Но самое интересное обнаружилось на дне чемодана
