© Васильченко А., 2015
© ООО «ТД Алгоритм», 2015
Некоторым из отечественных историков и любителей истории известно, что силезская столица – город Бреслау (нынешнее польское название – Вроцлав1) – в течение несколько месяцев осаждалась советским войсками и капитулировала только в мае 1945 года. Впрочем, широкая публика вряд ли знает о существовании подобного «немецкого Ленинграда». Ей так же вряд ли известно, что за время осады в этом городе погибла большая часть из 250 тысяч мирных жителей, тех самых жителей, которые, опасаясь неизвестности и тягот эвакуации, предпочли остаться в родном городе. И уж почти никому не известно, что остановить кровопролитие в этом крупном немецком городе удалось благодаря рискованным переговорам, которые вели представители евангелической и католической общин, невзирая на угрозу со стороны гестапо. Сам факт таких переговоров мог закончиться для многих христианских священников весьма плачевно. Предложение о капитуляции даже в 1945 году продолжало рассматриваться как пораженчество, что, в свою очередь, приравнивалось к государственной измене. Но именно этот рискованный шаг позволил сохранить жизнь многим жителям.
Сама же длительная осада этого силезского города в немецкой историографии получила наименование «чуда Бреслау», что уже само по себе указывает на уникальность подобных событий. О «чуде Бреслау» стали писать уже в 50-60-ые годы. Достаточно упомянуть использованные при написании данной работы мемуары комендантов фон Альфена и Нихофа «Так сражался Бреслау», художественный роман Хуго Хартунга «Небо под ногами» и его опубликованные дневниковые записи, заметки Пауля Пайкерта «Крепость Бреслау в записях священника» и, конечно же, подробное описание жизни осажденного города, которые было дано очевидцем и активным участником этих событий, священником Эрнстом Хорнигом. Это покажется странным, но участники тех событий были более сдержанны в своих суждениях, нежели более поздние исследователи данной проблемы. В конце 70-х-начале 80-х годов к Бреслау вновь проявляется интерес. Но данная заинтересованность носит откровенно политический характер. Польские исследователи пытаются доказать правомочность своих притязаний на Силезию (Тереза Созаньска, Рычард Майески, «Битва за Бреслау»), а немецкие исследователи переходят на откровенные националистические позиции, пытаясь сосредоточиться на зверствах, творимых Красной Армией, а в особенности поляками (серия публикаций в журнале «Ландзер»). Изданная много позже работа Франца Куровски «Последний бастион Гитлера» и вовсе уделяет Бреслау всего лишь несколько страниц. Автор, как бы опасаясь обвинений в предвзятости, явно не хочет замечать «чуда». Впрочем, весь этот разнородный материал является отличным фундаментом для того, чтобы написать работу, посвященную малоизученному в отечественной науке сюжету – осаде Бреслау.
Сам по себе Бреслау был очень древним поселением. Во времена господства «варваров» в Европе в районе Бреслау располагался крупный перевалочный пункт, где пересекались торговые пути, идущие с востока (продукты и сырье) и с запада (украшения и готовые металлические изделия). Позже здесь стали пересекаться торговые пути, которые вели от Балтийского моря через Вену в Венецию. Здесь шла оживленная торговля янтарем. Здесь также оседала часть пушнины, которая направлялась из России к берегам Рейна. В 10 веке Бреслау (уже резиденция епископа) с примыкавшими к нему территориями вплоть до Одера, перешел под контроль Богемии. За эти земли развернулась нешуточная борьба. В итоге контроль над ними перешел к силезской ветви Пястов2, которые породнились с немецкими князьями. В 1241 году вся округа была уничтожена во время набега монголов. Новое основание города было тесно связано с немецкими переселенцами из Франконии, Тюрингии и Нижнего Рейна. В 1526 году Силезия вместе с Богемией перешла под контроль империи Габсбургов. Но в свете того, что династия Пястов заглохла, на Силезию свои права предъявил прусский король Фридрих II. В итоге разразились так называемые силезские войны, которые Фридрих II Прусский вел против Марии-Терезии и ее союзников. Первая Силезская война длилась с 1740 по 1742 год. После битв при Мольвице и Хотузице она привела Фридриха к власти почти над всей Силезией. Вторая Силезская война была начата Фридрихом два года спустя вследствие угрожающего поведения Австрии, Англии и Голландии. Она закончилась подтверждением прав Пруссии на Силезию. Третья Силезская война по сути была частью Семилетней войны. В 1762 году Фридрих окончательно вытеснил австрийцев из Силезии, одержав над ними несколько побед. 15 февраля 1763 года в Губертусбурге на условиях status quo был заключен мирный договор. В итоге в составе Пруссии возникло новое графство Глац. Австрия сохранила контроль лишь над юго-восточной частью Силезии, которая стало именоваться графством Тешен со столицей в одноименном городе. В XIX веке Бреслау становится одним из крупнейших городов в Восточной Германии. Если говорить о времени нацистской диктатуры, то по состоянию на 1939 год в нем проживало 630 тысяч человек. С началом Второй мировой войны город не только не уменьшился, но, наоборот, увеличил свою численность. Это было связано в первую очередь с тем, что сюда, в Бреслау с западных окраин Германии перемещались многие военно-значимые промышленные предприятия. В итоге численность населения Бреслау превысила миллион человек.
Фронт группы армий «А», которой позже вернули старое наименование – группа армий «Центр», к началу 1945 года проходил по территории Польши, начиная от Бескид3 вплоть до районов, примыкающих к северу к Варшаве. Линия фронта, проходившая по территории нынешней Польши, стабилизировалась осенью 1944 года после стремительного советского наступления, начатого в июне того же года. Эта советская лавина вошла в историю под названием операции «Багратион». Немецкий генералитет видел, что стратегическое положение советских войск, а именно, три плацдарма, расположенные к западу от Вислы, угрожали обороне таких городов как Баранов, Пулавы и Магнушев. Но гораздо больше немецкий генералитет беспокоило значительное численное преимущество Красной Армии: 11-кратное – в пехоте, 7-кратное – в танках и просто неисчислимое в различных видах артиллерии. После войны один из участников этих событий писал:
«Не исключено, что Красная Армия для запугивания немецких войск громогласно заявила, что она начнет наступление с артиллерийской подготовки, когда на один километр фронта будет приходиться по 250 орудий. Но сведения о подобных грандиозных батареях не были ни дезинформацией, ни пропагандистским ходом, а сущей правдой!»
Ожидаемое в начале 1945 года Верховным командованием сухопутных войск Германии крупное советское наступление началось 12 января. Незадолго до этого, где-то в середине декабря 1944 года, Гудериан предложил перебросить часть войск с Западного фронта на Восточный, а также сформировать сильную резервную армию, которая бы расположилась между Лодзью и Гогензальцем. Гитлер отказался осуществить этот план. Его больше волновали военные события в Венгрии, где Красная Армия штурмовала Будапешт. События на юго-востоке Европы интересовали фюрера, так как он полагал, что главной стратегической задачей Германии было сохранение контроля над нефтяными районами Венгрии.
Как уже говорилось выше, группа армий «А» была вынуждена перебросить в венгерский регион огромное количество своих частей. В этих условиях начальник штаба группы армий генерал-лейтенант Ксиландер вместе со штабными офицерами и командирами частей провел штабные учения. Уже в декабре 1944 года в военных росла озабоченность возможностью противостояния крупному советскому наступлению. Предполагаемая сила и направления ударов Красной Армии основывались на данных, которые поставляла разведка в течение последних месяцев. При этом собственную «оборону» немецкие офицеры строили в строгом соответствии с имеющимися в их распоряжении частями. В ходе этого штабного учения, которое длилось по одним сведениям восемь, а по другим сведениям двенадцать часов, был сделан потрясающий вывод. В ходе генерального наступления советские войска широким фронтом могли за какие-то шесть дней приблизиться к границам Силезии. В данных условиях единственной реальной задачей для штаба группы армий «А» могла быть организация обороны, чтобы хоть как-то воспрепятствовать продвижению частей Красной Армии в направлении Ратибора и Глогау4.
Таким образом, проведенное учение показало, что имеющихся в распоряжении группы армий «А» сил (ни на фронте, ни в резервах) явно не хватало для того, чтобы помешать советским войскам выйти к силезским границам. Так как из документов группы армий «А» следовало, что ее командование не рассчитывало на пополнение резервов, то вполне логичным является то, что немецкие военные стали искать другой путь предотвращения военной катастрофы, нежели оборонительные бои. Исходя из имеющихся данных, генерал Ксиландер стал готовить проект операции «Катание на санях». В основных чертах данный проект выглядел следующим образом. Не самая сильная группировка Красной Армии, располагавшаяся к югу от Вислы, должна была атаковать участок фронта по реке Дануец. Целью данного наступления виделся охват с двух сторон города Тарнов5. Подобная операция советских войск позволила бы провести крупную наступательную операцию на южном фланге у изгиба Вислы. Далее предполагалось, что с плацдарма в Баранове части 4-го Украинского фонта, которым командовал маршал Конев, при значительном перевесе в танках и артиллерии прорвут немецкую оборону и начнут стремительное движение в направлении Одера, захватывая Ратибор и Бреслау. Закрепившись в данных районах, советские войска, по мнению немецкого генерала, должны были использовать эти плацдармы для дальнейшего разворачивания наступления.
При всем этом у немецких офицеров не вызвало сомнения, что связь с частями Вермахта, которые располагались по течению Вислы к северу от Баранова, будет моментально утрачена.
Далее предполагалось, что войска под командованием маршала Жукова, находившиеся на северном Висленском плацдарме под Магнушевым, будут развивать наступление в направлении Литцманштадта (Лодзи) и Познани. Результатом данной операции должен был стать выход к Одеру и блокирование с двух сторон Франкфурта-на-Одере. Это позволило бы создать Красной Армии очень выгодный плацдарм, открывавший путь на Берлин. Связь между двумя этими крупными стратегическими прорывами в линии немецкой обороны должна была поддерживать более скромная по своим силам группировка, которая, как предполагалось, должна была двигаться в направлении Радома с плацдарма под Пулавами. Именно эта войсковая группа позволяла бы оперативно координировать действия Жукова и Конева.
Прорыву немецких позиций должна была предшествовать внезапная и ураганная артиллерийская подготовка, которая в первые же часы должна была смести значительную часть находившихся в обороне немецких войск. Данные разведки, предоставленные в штаб группы армий «А», не оставляли Ксиландеру сомнений – многократное превосходство Красной Армии в артиллерии в любом случае обеспечивало прорыв линии обороны. В случае длительного обстрела немецкие войска были бы просто-напросто уничтожены без вступления в бой. Минимальное количество резервов, которыми располагала группа армий «А», не смогло бы позволить остановить советское танковое наступление в Польше даже у естественных преград вроде рек Пилица и Варта.
Ксиландер предполагал вывести из-под ураганного обстрела немецкие части, что позволило бы не только значительно сократить количество потерь, но и предоставляло возможность навязать советским войскам, резко продвинувшимся вперед, серию оборонительных боев, в которых бы Красная Армия временно не смогла использовать свое преимущество в артиллерии. Кроме этого предполагалось, что утомленные марш-броском советские войска не будут хозяевами положения. Они не сами будут выбирать время и место для сражений. С тактической точки зрения это могло стать преимуществом для немцев, которые могли принуждать принимать бой, когда они занимали более выгодные позиции. При этом особое внимание уделялось расширению района боевых действий, что могло расщепить танковые кулаки Красной Армии, лишив их, хотя бы отчасти, своей прежней пробивной способности. Поскольку для решения данной задачи окрестности Вислы никак не подходили, так как у Красной Армии там было три выигрышных плацдарма, то было решено, что для навязывания боев идеально сгодился бы район бывшей немецко-польской границы. Предполагалось, что значительно превосходившие по численности советские войска увязнут в нем в серии небольших боев, и в итоге советское генеральное наступление заглохнет и остановится. Как видим, у группы армий «А» был один-единственный шанс, который давал хоть мизерную, но все-таки возможность перехвата стратегической инициативы. Но для этого, повторюсь, надо было вывести немецкие войска из-под огня советской артиллерии, что означало хорошо подготовленное отступление. Только так немцы смогли бы более-менее успешно использовать свои крошечные резервы. Но отступление должно было начаться в сроки, максимально близкие к началу советского генерального наступления. Если бы отступление стартовало слишком рано, то в штабах Красной Армии могли понять, что замысел был раскрыт. В данной ситуации советские войска могли бы в любой момент провести перегруппировку. Идеально для отхода от линии фронта немецких войск подходили две ночи, предшествующие советскому наступлению. Но в данной ситуации единственной проблемой было установить точную дату начала операции. Командование группы армий «А» полагалось на данные разведки, считая их предельно точными. В итоге замысел был отчасти оправдан. Красная Армия должна была обрушить артиллерийский огонь на пустые позиции или территории, удерживаемые весьма незначительными воинскими группами. Но это не исключало риска, что артиллерийский огонь при раннем распознавании замысла немцев мог быть перенесен с передовой части фронта в оперативный тыл, в места, где продолжали находиться склады боеприпасов. Более того, своевременное распознавание немецкого маневра могло обернуться стремительным броском советских танков.
Чтобы избежать этих опасностей, немецкий отход с передовой должен был быть лишь первым актом, за которым должна была последовать мощная контратака. Только так немецкая группировка в Силезии могла сохранить боевую инициативу. В штабе группы армий полагали, что когда советскому командованию станет известно, что артиллерийская подготовка не достигла своих целей, то наступление будет сворачиваться, а наступающие части Красной Армии будут продвигаться вперед более осторожно, так сказать, на ощупь.
Расчет немцев был прост: Недостаток в боевой технике и живой силе предполагалось компенсировать контратакой всеми имеющимися в распоряжении войсками, которые должны были быть направлены на уничтожение «наконечников» советских клиньев, нацеленных вглубь немецких позиций. В итоге было принято решение, что все имеющиеся резервы и большинство пехоты надо было бросить на полное уничтожение одного из советских клиньев, в то время как на других направлениях наступающие части Красной Армии должны были увязнуть в боях. Немцы должны были выбрать новые позиции для обороны, которые были хотя бы временно недоступны для советской артиллерии. После уничтожения одного из клиньев предполагалось перебросить опять же все имеющие силы на уничтожение другого.
В итоге командование группы армий «А» выработало следующий оперативный план. Немецкие части уклонялись от боев с идущими в прорыв советскими частями, давая оборонительные сражения лишь на новых позициях, которые находились близ Губертусбурга. Затем группа армий «А» силами всех имеющих резервов и танковой техники должна была атаковать советские части, наступающие с плацдарма у Магнушева, взять в их клещи и уничтожить. Данная наступательная операция должна была осуществляться силами 9-й армии при поддержке XXIV и XL танковых корпусов.
Кроме собственно боевых действий важную часть плана, разработанного Ксиландером, составляла эвакуация ведомств 4-й танковой армии и южного крыла 9-й армии, а также значительной части гражданских учреждений польского «генерал-губернаторства» за линию Краков-Пилица-Лодзь.
К Рождеству 1944 года, то есть к 24 декабря, подробно разработанный план операции «Катание на санях» был представлен Верховному командованию сухопутных сил Германии, которое в целом его одобрило, но, решив подстраховаться, передало его на согласование в Верховное командование Вермахта. В Верховном командовании Вермахта, которое было более политизировано, получить одобрение этого плана было гораздо сложнее.
В ожидании одобрения плана в прифронтовой зоне части группы армий «А» стали готовиться к оставлению занимаемых территорий и отходу в оперативный тыл. В очередной раз делались все расчеты, проверялась готовность к отходу на позиции к Губертусбургу, где уже готовились оборонительные укрепления. Тем временем немецкая разведка смогла добыть сведения о том, что зимнее генеральное наступление Красной Армии начнется либо 11, либо 12 января. В соответствии с этой датой принимались конкретные меры для начала тактического отхода.
Позже один из офицеров штаба группы армий «А» будет вспоминать:
«В начале января мы осуществили часть запланированных мероприятий по дезинформации противника в районе барановского плацдарма. Враг не должен был раскрыть наших замыслов. Но сохранить секретность было очень сложно, так как в этом регионе участились случаи появления советских самолетов-разведчиков».
А тем временем начальник генерального штаба сухопутных сил Гудериан делал все возможное, чтобы спасти Восточный фронт от катастрофы. Он пытался переубедить догматически настроенного Гитлера. Предложения Гудериана сводились, по сути, к одному пункту – надо как можно быстрее было перебросить с Западного на Восточный фронт в район Одера полностью укомплектованную 6-ую танковую армию СС. Он поддерживал план операции «Катание на санях» и всячески противился безумию, которое задумал Гитлер в Венгрии6. По мере осуществления данных мер Гудериан был готов устранить угрозу, нависшую над Восточной Пруссией. Затем можно было деблокировать «крепость» Курляндия. Новое генеральное наступление на Восточном фронте можно было начинать на этом плацдарме, куда войска перебрасывались бы по морю.
Но все попытки изменить мнение Гитлера были тщетными. Все осталось на своих местах. Он и слышать не хотел даже о тактическом отступлении. В итоге было запрещено осуществлять операцию «Катание на санях».
12 января 1945 года, как и рассчитывала немецкая разведка, началось генеральное наступление Красной Армии. Как и предполагал Ксиландер, советская артиллерийская подготовка в буквальном смысле слова смела все передовые части Вермахта. Тысячи солдат погибли, даже не вступив в бой! 20 января, то есть 8 дней спустя после начала наступления, передовые танковые части Красной Армии подошли к границе Силезии. Положение становилось критическим. Ксиландер как автор проекта операции «Катание на санях» сказал одному из своих сотрудников:
«Если нам удастся перехватить стремительное русское наступление на рубеже А-1 или хотя бы у силезской границы, то можно говорить, что наша миссия выполнена. Большего вряд ли можно будет достичь. В данном случае промышленность Верхней Силезии продолжит свою работу, снабжая нашу армию, которая выкинет врага с немецкой земли. Благодаря этому высшее руководство рейха сможет выиграть время и превратит нынешнюю военную ситуацию в политический акт».
Другой немецкий офицер вспоминал, что Ксиландер был ответственным и дальновидным военным деятелем, который следовал словам Мольтке о том, что «стратегия является системой поддержек». Но словам Ксиландера не было суждено сбыться. Гитлеровская стратегия оказалась гибельной для Германии. Сам Ксиландер погиб 14 февраля во время перелета в Дрезден. В те дни некогда цветущий Бреслау уже являл собой сплошные развалины.
Как видим, еще до начала зимнего наступления 1945 года отдельные представители немецкого командования разрабатывали планы, которые бы позволили избежать катастрофы. Но этим планам не было суждено сбыться, так как против них решительно выступил сам Гитлер.
Наступление частей 4-го Украинского фронта, которым командовал маршал Конев, стартовало с Сандомерского плацдарма (в немецкой литературе он обозначается как Барановский плацдарм). Наступление было настолько мощным, что части 4-й танковой армии почти моментально были уничтожены. В силу того, что оперативные резервы на этом участке располагались слишком близко к линии фронта, они были уничтожены вместе с танковыми подразделениями. Многие из них так и не вступили в бой, поскольку были сметены во время ураганной артиллерийской подготовки. Как предполагали немецкие штабисты, уже 18 января 1945 года части Красной Армии приблизились к границам Силезии. На следующий день они вступили на территорию Верхней Силезии, единственный на тот момент исправно работающий индустриально-промышленный район Германии.
20 января советские войска заняли Крейцбург7 и Розенбург8. 1 февраля части Красной Армии вступили в промышленный район, до этого фактически не тронутый воздушными налетами и бомбардировками. Русские войска продвинулись вплоть до линии Бейтен9, Глейвиц10, Альт-Козель. Советские войска быстро достигли округов Бреслау Бриг11 и Штайнау12. Именно отсюда в первые дни февраля началось окружение Бреслау. Немецкие войска не смогли противостоять ему. 15 февраля 1945 года кольцо окружения вокруг Бреслау было замкнуто.
Немецкая линия обороны рухнула почти в одночасье, когда части Красной Армии начали свое зимнее генеральное наступление. Уже после войны немецкие генералы, словно оправдываясь, говорили о том, что делали все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. Они возлагали вину за крушение фронта на Гитлера. Отчасти они были правы – именно Гитлер лишили группу армий «А» всех резервов и большей части танков техники, перебросив их под Будапешт, которому он уделял гораздо большее внимание, нежели территории Силезии, откуда открывались врата на Берлин. Отсутствие оперативных резервов и слишком тонкая линия обороны, по мнению немецких военных, привели к тому, что столица Нижней Силезии, город Бреслау, слишком рано оказался втянут в водоворот военных действий.
Bepul matn qismi tugad.