Kitobni o'qish: «Лирика», sahifa 3

Мертвое море

 
В Мертвом море столько соли,
Сколько мрака в темноте.
Ты, – как лодка на приколе, —
Отдыхаешь на воде.
 
 
Под тобою только камни
Да просоленный настил.
А вдали валун, как мамонт,
Бивни в воду опустил.
 
 
А вдали пустынный берег.
Иорданская земля.
Ты не хочешь мне поверить,
Что сейчас туда нельзя.
 
 
Что обманчив тихий берег
И жестоки времена.
Невзначай еще подстрелят.
Разбирайся – чья вина.
 
 
Ведь не зря на этом месте
Был Содом – библейский град.
И плывет со мною крестик,
И плывет с тобой мой взгляд.
 

2003

Видение

 
Ни строки за месяц.
Только суета.
Мы «тусовки» месим.
А тетрадь чиста.
 
 
И компьютер дремлет,
Потушив экран.
Пролетает время,
Как аэроплан.
 
 
Ни следа, ни звука.
Сердце – как изгой.
Тяжела разлука
С избранной строкой.
 
 
Но блеснет надежда
Сквозь мою печаль…
И шепну я: «Где ж ты,
Болдинская даль?»
 
 
По закону дружбы,
По родству души
Сверху глянет Пушкин,
Вымолвит: «Пиши!»
 
 
Сквозь густой багрянец
Я услышу зов.
И душа воспрянет
От нежданных слов.
 
 
Муза вспомнит землю
И окажет честь.
И душа приемлет
Этот дар небес.
 

2003

«Мне б научиться легко расставаться…»

 
Мне б научиться легко расставаться
С тем, что уже не продолжится вновь:
С эхом недавних похвал и оваций,
С верностью, не удержавшей любовь.
 
 
Мне б научиться легко расставаться
С теми, кто предал в отчаянный час…
С улицей детства в цветенье акаций,
С песней, которая не удалась.
 
 
Я же пока тяжело расставался
С тем, с чем проститься настала пора —
С музыкой нашего первого вальса,
С прошлым, что было грядущим вчера.
 

2003

Памяти Юрия Никулина

 
Каждый вечер в цирке грустный клоун
До упаду веселил народ.
Цирк всегда при клоуне был полон
И смеялся от его острот.
 
 
Говорил он – жизнь у нас такая —
Вместе к счастью мы ее толкаем.
И твердил с упрямством попугая:
Все равно я эту жизнь люблю.
 
 
Побудь еще… Манеж тебя зовет.
И наши души просятся в полет,
Когда весь цирк перед тобой встает,
Великий чародей.
 
 
Клоун был похож на Дон Кихота.
И, когда смеялся от души,
Мы не вспоминали о заботах
И за шуткой шли к нему и шли.
 
 
Знал он – все на этом свете зыбко.
И когда-то умолкает скрипка,
Но светла была его улыбка,
Чтобы нам не расставаться с ним.
 
 
Побудь еще… Манеж тебя зовет.
И наши души просятся в полет,
Когда весь цирк перед тобой встает,
Великий чародей.
 

2003

«Пока мои дочери молоды…»

 
Пока мои дочери молоды,
Я буду держаться в седле.
А все там досужие доводы
О годах… – Оставьте себе.
 
 
Пока мои внуки готовятся
Подняться на собственный старт,
Я мудр буду, словно пословица,
И весел, как детский азарт.
 
 
И пусть им потом передастся
И опыт мой, и ремесло…
А мне за терпенье воздастся,
Когда они вскочат в седло.
 

2000

«Я лишь теперь, на склоне лет…»

Марине

 
Я лишь теперь, на склоне лет,
Истосковался о минувшем.
Но к прошлому возврата нет,
Как нет покоя нашим душам.
 
 
Да и какой сейчас покой,
Когда в нас каждый миг тревожен.
Несправедливостью людской
Он в нас безжалостно низложен.
 
 
Прости, что столько долгих лет
Мы жили на широтах разных.
Но ты была во мне как свет,
Не дав душе моей угаснуть.
 
 
И как бы ни были круты
Мои дороги, чья-то ярость, —
Я помнил – есть на свете ты.
И все плохое забывалось.
 

1993

«Жизнь во власти пяти планет…»

 
Жизнь во власти пяти планет…
«Редкий случай, – сказал астролог. —
И пока не погас их свет,
Будешь ты и любим, и молод».
 
 
Я во власти пяти планет,
Заблудившийся в годах дервиш.
Может, в них-то и весь секрет,
Что меня ты так долго терпишь.
 
 
На какой из пяти планет
Наша боль и ушедшие близкие?
 
 
Мы уйдем…
Еще много лет
Свет одной будет нас разыскивать.
 

2000

«Осенний день наполнен светом…»

 
Осенний день наполнен светом
И грустной музыкой листвы.
И распрощавшееся лето
Сжигает за собой мосты.
 
 
В лесу пустынно и печально.
На юг умчался птичий гам.
И в тишине исповедальной
Притих березовый орган.
 

2000

«Век Серебряный заглох…»

 
Век Серебряный заглох…
Возвратился Каменный,
Где уже неведом Блок,
Не прочитан Анненский.
 
 
Из души не рвется зов.
И пустуют залы.
У властителей умов
Появились замы:
 
 
Непотребная попса
В тыщах вольт и мраке…
Бьются в ритме голоса,
Как крутые – в драке.
А уж как распалены
Короли улова…
 
 
Не хватает тишины,
Чтоб услышать Слово.
 

2001

Русская эмиграция

 
Ностальгия – чужое, не русское слово.
Означает тоску по былым временам!
Но давно на дверях проржавели подковы,
Что в наследство оставило прошлое нам.
 
 
Как мне жаль их,
Достойных в своем отречении,
В неприятии всех этих лживых свобод, —
Именитых князей и наивной их челяди,
Без которых неполон был русский народ.
 
 
Как мне жаль,
Что они не вернулись в Россию…
И над старой Европой взошли имена
Тех, что Родину в сердце озябшем носили,
Не надеясь, что их еще помнит страна.
Ничего не пройдет – ни печаль, ни обида.
И на плитах гранитных – их горестный след.
Завершилась великая горькая битва.
Победителей нет.
 

2001

«У нас с тобой один знак Зодиака…»

 
У нас с тобой один знак Зодиака.
Не в этом ли причина наших бед.
Готов уйти я из созвездья Рака,
Чтоб разногласья все свести на нет.
 
 
Характеры у нас настолько схожи,
Что кажется – мы часть одной судьбы.
Одни и те же мысли нас тревожат,
И оба перед хамством мы слабы.
 
 
И беды одинаково встречаем.
И в спорах обоюдно горячи.
Когда азарт мой в гневе нескончаем,
Я мысленно прошу тебя – «Молчи!»
 
 
Ты не молчишь…
И я кляну созвездье.
Но вскоре в дом приходит тишина.
Не потому ль мы в этой жизни вместе,
Что на двоих судьба у нас одна.
 

2001

«Левитановская осень…»

 
Левитановская осень.
Золотые берега.
Месяц в реку ножик бросил,
Будто вышел на врага.
 
 
Красоту осенней чащи
Нанести бы на холсты.
Жаль, что нету подходящих
Рам для этой красоты.
 
 
А холодными ночами
Истерзали лес ветра.
 
 
Всё у нас с тобой в начале,
Хоть осенняя пора.
 

2001

«Израильские девочки…»

 
Израильские девочки
Из Брянска и Дубны,
Как тоненькие веточки
Порушенной страны.
 
 
Прошло всего полгода
Их новой жизни тут.
Легко, когда у входа
Тебя с улыбкой ждут.
 
 
А что в былом осталось, —
Им всем немного жаль:
И бабушкину старость,
И девичью печаль.
 
 
Еще осталось детство,
Деревня – дальний свет.
Но есть от грусти средство —
Твои пятнадцать лет.
 
 
Я благодарен вечеру,
Мелькнувшему, как стриж…
Российская доверчивость.
Израильский престиж.
 
 
И в этот вечер с нами
Был Пушкин допоздна…
Спасибо вам за память!
Пусть вас хранит она.
 

2001 Иерусалим

«Ты в море шла…»

 
Ты в море шла.
Я увидал и замер,
Перед искусством линий оробев.
Мне показалось —
Это ожил мрамор,
Его прохлада,
Строгость
И напев.
Но как с тобой сравнить
Холодный камень,
Когда ты вся из света
И тепла!
Встречая воду чуткими руками,
Ты в море шла.
 
 
Смотрела вдаль,
В сиреневую дрожь,
Как смотрит Солнце
Через майский дождь.
 
 
О, сколько раз уже была воспета
Та женщина,
Входившая в моря! —
И в лунных бликах,
И в лучах рассвета,
С тяжелою копною янтаря!
 
 
Я в эту сказку
Лишь теперь поверил,
Когда увидел,
Как ты в море шла.
 
 
Томился в ожиданье желтый берег.
И даль морская всё звала,
Звала…
 
 
Тебя волна внезапно окатила,
И, засмеявшись вслед волне,
Ты уходила в море,
Уходила…
А мне казалось:
Ты идешь ко мне.
 

1962