Kitobni o'qish: «Дело о пропавшем директоре»

Shrift:

Дело о пропавшем директоре / Ольга Нагибина, Анастасия Медведева. – Ростов н/Д

Глава 1

Понедельники редко радуют даже самых примерных учеников, а если уж честно, то особенно не радуют. В доме Лёши Белова началось утро, когда всё шло не по плану: бутерброды падали маслом вниз, шнурки уползали под диван, а бабушка ходила по квартире с включённым пылесосом – в назидание.

– Лёша, ты уже трижды проспал свой подъём, – сообщила она с порога комнаты. – Ещё минута, и я включаю турборежим.

– Я встаю, встаю! – прохрипел Лёша, хватая штаны и запихивая в карман недоеденный пряник.

Утро было тёплым и сырым. Воздух пах мокрыми листьями, дымком из труб и чем-то пряным, будто где-то на углу варили целый котёл варенья. Птицы уже не пели, просто сидели на проводах, нахохлившись, как хмурые наблюдатели на избирательном участке.

Двор школы выглядел необычно, словно настроение его было понурым. Лужи блистали между плитками, листья шуршали под ногами, а кто-то из учеников зачем-то собирал их в стопку, будто готовился к экзамену по ботанике. Ветер поднимал обрывки старых обёрток, носил их по двору, а потом бросал у ступенек, как специально, как назло дворнику дяде Саше.

У стены, как всегда, стояла Катя Морозова. В красной куртке, с косой чёлкой и блокнотом, в который она что-то сосредоточенно записывала.

– Петровна опять пришла всё в той же кофте, – сказала она, не отрываясь от блокнота. – Это уже третий понедельник.

– Ты на каждого в школе ведёшь досье?

– Я веду всё. От меня ничего не ускользнёт.

Лёша улыбнулся. Катя умела замечать то, что другим казалось неважным: кто с кем говорит, кто какую ручку грызёт, кто сколько раз зевнул во время контрольной. А уж блокнот у неё был как священная реликвия. Даже завуч однажды робко попросила: «А можно взглянуть?» – и получила сухое: «Извините, но у вас может быть конфликт интересов».

Над крыльцом завыли колонки, выдавив знакомую мелодию. Пора на линейку.

Дети потянулись во двор – кто вразвалочку, кто вприпрыжку. Под ногами – скользкие листья, а на небе – серое нечто, которое явно не собиралось проясняться. Настроение у всех было, как у осенней мухи, сонное.

И тут появился он.

Нет, в целом похож. Высокий. Очки. Костюм. Только… костюм – не его. Не тот серый с тонкой полоской, который директор обычно носил, а коричневый, блестящий, с широкими лацканами. Лицо его тоже было как будто знакомое, но не то. Как если бы Петра Фёдоровича нарисовали по памяти, да ещё в темноте. Он шагнул на первую ступеньку, поднёс руку к лацкану – то ли для важности, то ли чтобы удержать себя в равновесии – и сказал:

– Доброе утро, товарищи дети!

Во дворе стало тихо. Даже тот, кто жевал хлеб с сыром исподтишка, застыл.

Товарищи… дети?

– Сегодня, – бодро продолжил он, – мы начинаем новую страницу в жизни школы. У нас радостное нововведение! С этого дня в нашей школе будет пионерский лагерь! Название пока… уточняется. Но не суть! Главное – дух! Товарищество! Дисциплина!

Сзади кто-то шепнул:

– Он что, из музея сбежал?

Учителя переглянулись. Завуч как будто на секунду попыталась провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться за учительницу химии.

Катя уткнулась в блокнот, бормоча:

– Странности с внешним видом – три. Неуверенность в речи. Нарушение логики. Плюс анахронизмы.

– Анахро… что? – спросил Лёша.

– Он как будто из прошлого. Из учебника. Только вырезанный и вклеенный неаккуратно. Это ненастоящий директор, – сказала Катя, не отрываясь от блокнота. Почерк у неё был аккуратный, с ровными строчками и уголками у букв. Даже в спешке она писала так, будто сдаёт каллиграфию на отлично.

Лёша махнул рукой:

– Да ну, просто не выспался. Или опять какое-то нововведение. Такое часто бывает. Мама у меня тоже с работы приходит, говорит, у них там был этот… отчётный дождь. Летели сверху буквы и цифры, а ещё эти… дедлайны до завтра.

– Нет же! – Катя слегка повысила голос. – Ты разве не видишь? Он путается в словах. И вообще, с каких это пор у нас в школе пионерский лагерь?

На крыльце тем временем директор кивнул, будто закончил важное дипломатическое выступление, и объявил:

Bepul matn qismi tugad.