Kitobni o'qish: «Врач. Моя навсегда»

Пролог

– Мама! Мамочка! Пойдём, там папа!

Миша тянет меня за руку, а я с трудом передвигаюсь и поспеваю за ребёнком.

– Мама, пошли!

Толкаю дверь и замираю. Ноги в прямом смысле этого слова, кажется, прирастают к полу. Я знаю, что я инвалид, что больна, одна нелепая случайность перевернула всю мою жизнь, но сейчас… Я поверить не могу, что мужчина всей моей жизни, которого я полюбила и которому поверила заново после измены и предательства первого мужа, сделавшего из меня калеку, сделает со мной то же самое.

Ренат страстно целуется у стены нашей спальни… Костыль падает из моих рук, а я крепко сжимаю руку нашего сына. Только бы не разрыдаться, только бы не разрыдаться… Целует Синтию, свою бывшую жену.

Вот и конец вечной любви… А ведь говорил, какое она ничтожество и как он ненавидит её.

Синтия победно улыбается, заметив меня, а в карих, почти чёрных глазах Рената вспыхивает страх.

– Ты разве не в больнице? Что произошло, Белочка?

Глава 1

– Изабелла Юрьевна, вы меня слышите? Изабелла Юрьевна!

Я открыла глаза. Болела голова. Я не могла ни двигаться, ничего… Боль такая…

Господи… Как же болит тело…

С трудом посмотрела перед собой. Красивая коротко стриженная женщина-врач держала в руках мою историю болезни.

– Вы попали в очень тяжёлую аварию, сразу скажу, прогнозы не очень! Жёстко, но вы медик…

Я закрываю глаза, пытаясь собрать пазлы в единую картинку. Жёстко, но вы медик… А медики что, не люди?

– Какие прогнозы? – с трудом спрашиваю я, понимая, что совсем не чувствую ног.

– На данный момент у вас серьёзно повреждён позвоночник, сами понимаете, мы будем делать всё возможное, но…

Я сглатываю. Страх и боль. Боль разливается по всему телу, это болит не тело, это болит душа.

Дальше пришло осознание пустоты. Ренат отложил все свои дела, свадьбу мы тоже отложили, всё превратилось в сплошную борьбу за моё выживание. Я держалась, но пустота в душе не уходила.

– Вот мы и дома!

Ренат, осторожно поддерживая меня, завёл в гостиную. Благодаря всем его усилиям и всему я могла ходить на костылях. Этот год сложно описать, год страха и боли, инвалидная коляска, слёзы и отчаяние. Я даже не верила, что встану на ноги. Очень сильно сдала мама, сдали и папа с бабушкой, а ещё приближался выход Дениса, что было не менее страшно.

– Скоро и костыли уберём!

Ренат помог мне сесть в кресло и опустился рядом.

Я смотрела на него и не могла в это поверить, что мы столько прошли, он вытащил меня. Да, я ходила не в полную силу и понимала, что ещё долго буду в коляске и на костылях, и, возможно, не смогу самостоятельно ходить, но я была ему очень благодарна.

Ту аварию мне было страшно вспоминать. Костя погиб, Вика и его родители винили меня, Ренат всеми силами отгораживал меня от них. Я знала, что Вика родила больного ребёнка, это самое страшное, что может быть, и очень сочувствовала ей…

– Я очень хотела бы вернуться к работе! – вздохнула я.

Ренат вздрогнул и странно посмотрел на меня.

– Зачем тебе это надо? Мы вместе! У нас есть деньги, есть всё! Нет нужды работать!

Я молчала. Он столько вложил в меня, и я понимала, что за весь этот год ни о фиктивном, ни о каком браке он не говорил, а я влюбилась. Я полюбила его по-настоящему и, будучи реалистом, не строила воздушных замков. Снос бабушкиной больницы и нашего дома на время приостановился, но что взбредёт в голову его отцу, я тоже не знала.

– Ренат, я…

– Тссс!

Ренат приложил палец к моим губам и сел рядом. Заглянул в глаза.

– Белочка моя, ты чего! О чём ты говоришь, моя девочка! Какая работа! Сейчас самое главное – поставить тебя на ноги!

– Всё-таки я настаиваю, год без работы, тут у любого поедет крыша! Может, ты всё-таки разрешишь мне выйти на работу?

Я заметила, как Айдаров покосился в сторону моих костылей. Оригинально. Стало не по себе, но он тут же убрал свой взгляд.

– Белочка приехала! Бэлла!

Ко мне со всех ног бежала Аделина. Господи, как я по ней соскучилась.

– Белочка!

Аделина обняла меня, обдавая ароматом цветочных духов для маленьких. Как мило. Прогресс зашёл далеко, конечно, девочка растёт в таком доме, с таким папой. Маленькая модница моя.

– Я так соскучилась! – я обняла девочку, перебирая тёмные шелковистые волосы.

Аделина расплылась в улыбке.

– Я тоже соскучилась, Мишка приезжал! Завтра Айгуль приедет, представляешь, она умеет печь пирог с заварным кремом! Папа её похвалил! А мама ей свою сумку подарила, а мне – как раз эти духи!

Мама?

Только сейчас я заметила, как покраснел Ренат.

– Мама?

– Да! – бесхитростно сообщил ребёнок, моргая большими ясными глазами. – Мама приехала больше месяца назад, папа её на работу устроил! Мама же врач! У неё что-то там за границей не сложилось с её итальянцем!

Я молчала. Ренат краснел всё сильнее, понимая, что дети не умеют врать и всегда говорят правду, даже если она больно бьёт. В этот момент мне было больно, правда, очень больно.

Закусила губу, но старалась не подавать вида, надо быть ему благодарной, что с лежачей больной я дошла до костылей, какие могут быть сцены.

Да и кто я? Я даже не жена. Так…

– Деля, беги к себе! – ледяным тоном произносит Айдаров.

– Я что-то лишнее сказала, папа? – тихо спрашивает Аделина, испуганно смотря на отца, а я глажу её по голове.

– Ни в коем случае, ты ничего лишнего не сказала, я тебя люблю!

– Я тебя тоже люблю, детка! – целую её в щёчку, а у самой дрожь во всём теле.

Успокойся… Спокойно, Бэлла, только спокойствие.

Аделина убегает к себе, а мы с Айдаровым остаёмся. Почему-то эта красивая гостиная, этот мягкий кожаный диван становятся такими неуютными. Мне очень хочется домой, в свою квартиру, где тепло и хорошо. Неужели я не заслужила, чтобы он рассказал мне?

– Малышка, я не стал тебя тревожить, ты прости, если что не так! – виноватым голосом произнёс Айдаров.

Я молчала. Хоть и понимала, что нужно что-то сказать, многое сказать. Всё внутри сжалось.

– А на какой она должности у тебя?

Айдаров пожал плечами.

– По своей специальности, временно, Синтия – детский психолог…

Синтия… Кажется, он даже её имя произносит по-особенному.

– Я поняла!

Айдаров встал и подошёл к бару, я видела, как он нервничает.

– Бэлла, я…

– Ренат, не надо ничего объяснять, очень прошу, избавь меня от этих подробностей! Всё хорошо! Я тебе даже не жена, чужой человек, всё прекрасно! Ты не обязан меня ни во что посвящать, я всё понимаю!

– Какой чужой человек? Что ты несёшь? Бэлла!

– Мы не женаты, а Синтия – мать твоего ребёнка, и вы всегда будете связаны, как ни крути!

– Я терпеть не могу этого человека, она предательница и мне не нужна! Перестань! Мне нужна только ты, Синтии я просто помог с работой!

– Хорошо!

Ренат залпом выпивает коньяк и поворачивается ко мне.

– Бэлла, что ты начинаешь! Я тебя люблю, и ты знаешь это, девочка!

Он возвращается ко мне, садится подле, а у меня всё внутри переворачивается, я словно раскаяние вижу в его глазах какое-то, то, чего видеть не должна. Отворачиваюсь, а у самой всё внутри сжимается.

– Я всё-таки хочу на работу, Ренат, прости!

Глаза Айдарова загораются, а я с трудом встаю и опираюсь на костыли. На секунду задерживаю взгляд на роскошном зеркале во всю стену, там отражается высокий красивый мужчина в дорогом белом костюме и худенькая женщина на костылях, чьи волосы давно не знали, что такое парикмахер.

Глава 2

Я собираю волосы в высокий хвост, давно не было такого, чтобы так отросли корни. Лицо чуть тронуто косметикой, ни ресниц, ни бровей, да и маникюра нет. Конечно, куда мне до Синтии, я не видела её вживую, но как-то давно видела в соцсети фото с Аделиной. Красивая яркая блондинка с большими, словно аквамарины, глазами. Кожа персиковая, с фарфоровым отливом, пухлые губы и точёная фигурка. Куда мне до неё. Она красавица, а я за весь год сдала сильно, похудела. Изменилась. Раньше красивая была, а сейчас в зеркало на себя смотреть не могла.

Подхватив костыли, иду в сторону гостиной. Все эти ужины в спальню – всё я не хочу, а ещё много раз забегала Аделина, правда, как умный человек, я ни разу не спрашивала её про маму, но очень хотелось. Ренат уехал по работе, писал мне смс с признаниями в любви, что я его белочка, что любимая девочка, в принципе всё, как всегда, кроме одного: я знала, что на работе она, что он сейчас с ней.

Телефон ожил в руках. Я затормозила у гостиной и прижалась к стене. Такие путешествия мне давались с трудом, я не знала, что тогда нашло на моего бывшего мужа, но из-за него я такой осталась, а Бог забрал его жизнь, Вика осталась одна с ребёнком.

– Алло!

– Белочка, привет!

Голос хрипловатый, но какой-то заискивающий. Я сразу её узнала.

– Лида, привет! – осторожно произнесла я.

– Белочка, ты как себя чувствуешь?

– Спасибо, уже лучше! – осторожно произнесла я, понимая, что совершенно не хочу слышать её.

Лида, как и мой брат, давно потеряли Айгуль, столько нервов вытрепали моим родным, мама из-за них тяжело заболела. А Денис так вообще умудрился найти наркоманку Алису, которая бросила ребёнка, и мама с папой с трудом оформили опеку над ним.

– Ты со мной разговаривать будешь?

Я вздохнула.

– Мы уже разговариваем!

– Я освободилась, через неделю Денис освобождается, ты же знаешь, я хочу, чтобы мы, как раньше, вместе жили! Почему мне не дают поговорить с Айгуль?

Я молчала. Сказать нечего, мне было очень жаль, что эти люди вновь появляются в нашей жизни, ведь, если честно, они давно прокололи и пропили Айгуль.

– Прости, Лида, Айгуль уже четырнадцать лет, и она сама не хочет с вами общаться! Мне очень жаль! Мне пора на процедуры! С освобождением тебя!

Я убираю телефон и иду в сторону столовой-гостиной, откуда доносятся нереально вкусные ароматы.

– Сюда нельзя, хозяина нет! Вы меня слышите?

В гостиную вбежала экономка Варвара, а следом вошёл высокий мужчина с красивым волевым лицом. На его лице было написано многое, что этот человек столько прошёл и ещё больше всего видел.

– Здравствуйте, полковник Нестеров! Вы – Ахмерова Изабелла Юрьевна, любовница Айдарова Рената Ахмадовича?

У меня внутри всё напряглось. Какое это слово – любовница… Как больно бьёт по сердцу. В своей жизни я уже сталкивалась с этим страшным словом и любовницей быть никогда не хотела. Я не любовница и точно ей никогда не стану.

– Вы ошиблись, полковник, я не любовница, я невеста Рената Ахмадовича! А в остальном вы правы, я Изабелла Юрьевна!

Варвара с мрачным выражением лица покинула гостиную, и тут же вернулась Ксения, домработница, с подносом, на котором стояло блюдо со свежими фруктовыми пирожными, кофейник и чашечки для кофе.

Запах кофе с шоколадным амаретто моментально заполнил гостиную.

– Красиво живёт ваш жених! – прицокнул губами Нестеров. – Очень красиво! На какие такие деньги у главного врача детской поликлиники ремонт такой, дворец! Отец в администрации, мама в женской консультации, а он шикует!

Я молчала. Только этого не хватало. Я в дела Рената не лезла, а в дела его отца тем более.

– Вы же, кстати, знаете, что психолог и по совместительству начмед вместо вас и вашего погибшего супруга теперь его жена – Синтия Айдарова?

Я молчу. Айдарова. Она даже фамилию его оставила. А ещё очень интересно, как могло так произойти, что она начмед, он же сказал – она психолог в поликлинике.

– Для вас новость, что Синтия начмед? Понимаю! Неприятно! Когда будет господин Царёв? Он на мои звонки не отвечает, а нам вот заявление поступило, что дети-инвалиды инвалидность не получают и по году стоят на очереди на МРТ и КТ! А ещё санатории не получают, путёвки! Вы, пожалуйста, Айдарову передайте о моём визите и скажите, что сколько верёвочке ни виться, а конец всё равно будет!

Нестеров поставил на стол чашечку с кофе и пристально посмотрел на меня.

– Снос вашего посёлка уже подписан, и, кстати, ваших родных об этом даже не спросили, подумайте, с каким чудовищем вы живёте! Наживаться на больных детях – это самое низкое, что может быть!

Нестеров развернулся и пошёл к выходу, а я сидела, выпрямившись как струна. Кажется, Айдаров открывался мне с другой стороны, с той, о которой я совсем не знала…

* * *

– Что ему было надо?

Айдаров нервно ходил по гостиной взад-вперёд, а я пила кофе и совершенно не знала, что сказать. Точнее, сказать я хотела много чего, но не могла, Ренат много чего сделал для меня. Единственным, о чём я переживала, это то, что сносили посёлок, а мне ничего не сказали.

– Это этот поганый мент со своей сестрой! – выругался Айдаров.

Я посмотрела на Рената.

– Лёня – инвалид, у него ДЦП! Ты невролог, Ренат, и прекрасно понимаешь, что ребёнку нужна помощь! Ты обещал заняться им и дать ему МРТ!

Ренат отвёл глаза.

– Он получил МРТ! Реабилитацию получил, так этого мало! Он попёрся в Смольный в обход здравоохранения и администрации, попёрся в ментовку, в прокуратуру! Опер!

Я молчала. Честно сказать, я не узнавала Рената, он носился со мной, заботился, старался, а сейчас, когда речь шла о больном ребёнке, сам он, главный врач детской поликлиники, говорил такие вещи, что внутри всё переворачивалось.

– Что ты говоришь, Ренат? Кстати, по поводу посёлка… Это правда?

– Белочка, мы уже обо всём поговорили, в соседнем посёлке твоя бабушка получит дом! Твои родители – квартиру в городе, бабушка всё равно на пенсии, а маме надо позаботиться о здоровье! И тебя главное поднять, перестань обо всех думать!

– А ты меня спросил? – тихо произнесла я. – Маме лучше на свежем воздухе, как и папе, у папы сердце! Это дом, я там выросла, там Айгуль, Миша…

Ренат выругался, сейчас я отчётливо видела, в какой он ярости.

– Бэлла, а ты спросила, какую сумму я на твоё лечение потратил? Ты спросила, что маме твоей хуже стало на нервной почве и её врач денег стоит! У нас всё деньги решают! Тендер выигран, осталась твоя подпись! Кстати, на днях надо подписать!

Я подняла на него глаза. Может, нужно было промолчать, но я не могла. Сердце бешено стучало.

– Я ничего подписывать не буду, Ренат! Я хочу вернуться на работу и в свою квартиру, как я понимаю, я больше не начмед! Начмед – Синтия?

Айдаров отвернулся. Я попала в точку. Нестеров не солгал.

– У меня набран персонал, Бэлла, это раз, два – ты больна, и работать тебе сейчас точно нельзя, а три – получается, что ты говорила, любишь меня, это просто слова?

Я с трудом поднялась с дивана. Опёрлась о костыли. Боль в ногах была нереальная, мне ещё очень тяжело было ходить.

– Ты сам всё испортил, Ренат, у меня к тебе чувства, но для всех я лишь твоя любовница, больше никто, ты с помощью меня хотел позлить Синтию или Полярную, я не знаю кого, но за год ты ни разу не сказал про свадьбу, ты уволил меня и сейчас тычешь деньгами, потраченными на моё лечение! Я всё тебе верну, можешь не сомневаться! Прости, завтра я уеду домой!

– Домой? У тебя есть дом? У Константина так-то есть наследник, мой племянник! Ты об этом не подумала?

Я замерла. Айдаров серьёзно? Это точно тот Ренат, которого я полюбила и тот, который казался мне идеальным мужчиной… Может, я поторопилась, хотя не может, а точно. Сильно поторопилась.