Kitobni o'qish: «Квест», sahifa 2

– Нет! Я вас спасу!

– Брэт, мальчик мой. Не надо нас спасать. Ты не сможешь нас вытащить отсюда. Автобус упадет. Успей выбраться сам.

– Мама…

От слёз защипало в глазах. Детские щёчки дрожали от отчаяния и страха.

– Сынок, мы тебя очень любим. И гордимся тобой. Пожалуйста, выбирайся, – ей уже трудно было говорить.

– Сынок, – таким же слабым голосом сказал папа. – Посмотри сюда.

Он кивнул в сторону.

Брэт повернулся. Там лежала маленькая девочка. Невредимая. Как будто спала.

– Спаси лучше её. Ты сможешь.

– Нет, – заплакал мальчик. – Я не хочу её спасать. Я хочу вас!

– Поступи правильно. Ты мой сын. Пусть её жизнь станет тебе напоминаем о нас. Давай. Времени нет. Мы очень тебя любим. Иди.

Автобус дернулся. Казалось, он уже падает, но нет.

Утерев слёзы рукавом, Брэт потащил девочку к окну. Тому, где меньше всего было осколков. Было тяжело, но он не сдавался. Добравшись до цели, он увидел, что до земли метра два. Снова жуткий скрип железа. В любую секунду автобус полетит вниз, и тогда всё кончено. Но папа сказал спасти. Любимый папа. Мальчик обнял малышку руками, повернулся спиной к земле и прыгнул.

Острая боль в ноге вырвалась криком. Этот перелом потом не даст заниматься футболом. Девочка ещё не очнулась. Брэт осторожно перетащил её на мягкую траву. Последнее дерево, которое удерживало от падения автобус, хрустнуло.

– Мама, – прошептал он.

И потерял сознание…

Глава 3

Рита стояла у окна, грея руки о чашку кофе. Никакой корицы или сиропа. Просто кофе. Джон не заморачивался с этим. Налил, что было. А было не пойми что, но пить можно.

Растрёпанные русые волосы отливали ирландским золотом под лучами утренного солнца. Спасибо бабушке: передала свои корни. Даже в обычном банном сером халате девушка выглядела грациозно.

Он привез её в какой-то загородный дом. Не очень обжитый. Здесь больше останавливались на время. Она поняла это по слою пыли на кухонном столе и других предметах, которые часто используют, если живут постоянно. Да и в холодильнике были продукты только с большим сроком хранения.

– Готова увидеть Брэта?

Джон вошёл бесшумно, сказал громко. Произвести впечатление получилось: девушка чуть не выронила чашку из рук, повернулась к нему.

– Ты не убьёшь его? Я видела у тебя пистолет.

– Какая внимательная, – хмыкнул парень.

– Что ты задумал?

В комнату вошёл мужчина. Она уже видела его – Грег, правая рука Джона. Полная противоположность своему начальнику. Если первый – статный стратег, который следит за тем, как одевается и что говорит, то второй выглядел так, будто только что разгружал овощи на рынке. Да и думать, видимо, не его конёк. И даже не пони. Возможно, именно поэтому Джон и выбрал себе такого помощника: думать должен один, второй – исполнять без вопросов.

– Всё готово, босс.

– Отлично. Кофе будешь?

Мужчина кивнул и, бросив любопытный взгляд на Риту, подошёл к столу, достал чашку, но что-то пошло не так, кофе рассыпался. Грег смачно выругался.

Лицо Джона помрачнело.

– Извинись.

– Что?

– Не при девушке.

Грег посмотрел на неё как на залетевшую в окно и уже порядком надоевшую муху.

Босс достал пистолет.

– Если я сейчас прострелю тебе ногу, то такой мат можно будет простить. Рита, ты как считаешь?

– Блин, – мужчина не ожидал такого поворота и только что вспомнил, как Джон уже делал раньше замечание: при Рите не ругаться. – Извини.

– Ей.

Повернулся к девушке.

– Извини.

Та едва заметно кивнула.

– Она не пленница, Грег. Она моя гостья. Верно?

– Да, гостья, – улыбнулась Рита.

– Пошёл вон за корицей и кленовым сиропом.

Помощник тихо испарился.

Джон включил гарнитуру в ухе.

– Доброе утро, Брэт. Разминка закончилась. Сегодня будет настоящий квест. Сейчас тебя отпустят, возвращайся в машину. Я скажу, что делать.

– Какой квест? – девушка напряглась.

– На выживание, конечно, – как сверкали его глаза…

***

Дядя Джон, войдя в рабочий кабинет, увидел на своём столе подарочную белую коробку с синим бантом. Адресат указан не был. Внутри оказалась бутылка с анисовой настойкой. И записка на дне: «Ты знаешь, я такое не пью. Свидание затянулось. Подробности будут позже. Брэт»

Мужчина прищурился, вышел на балкон и достал сигарету. Мозг начал сопоставлять какие-то детали. Всё было хорошо. Но что-то не так. Что-то ускользало, мелькало между стройными рядами логических мыслей, пряталось. Он редко звонил своему другу – шаману. Только по особо запутанным делам. Таким, где привычный ход размышлений оставался без результата.

Сейчас интуиция подсказывала – это касается племянника. И это серьезно. Рука сама достала телефон и набрала номер.

– Анхель, ты занят? – хотелось перейти сразу к сути.

– Что-то случилось?

– Я не знаю, но…

– Ты в офисе? Я подъеду через час.

– Ты что-то знаешь?

– Лучше вживую.

– Ты меня пугаешь, Анхель.

– Вот это забудь. Сейчас страх будет только мешать.

– Ты только что сделал его сильнее.

– Всё не так, как ты думаешь.

***

Полицейские молча вручили Брэту пакет с его вещами и указали на дверь.

– Сегодня Рождество. Ты свободен. Иди с миром, – сказал один из них и указал на дверь.

Парень кивнул в знак благодарности и быстро покинул помещение.

– Готов? – как голос может быть таким долгожданным и противным одновременно…

Буквально после того, как все возвращённые вещи были проверены. Словно стоит рядом и дышит в спину.

– Удостоверение здесь. Дядя ведь узнает.

– Во-первых, об этом случае вообще никто не узнает. Во-вторых, он получил сообщение от тебя. Ты для него с Ритой.

– Хорошо подготовился.

– Ты прямо балуешь меня комплиментами!

– Чем это всё должно закончиться? Ты ведь добровольно её не отпустишь.

– Нотки пессимизма это прекрасно.

– Я серьёзно.

– А какой расклад видишь ты?

Это был тяжёлый вопрос. Об ответе не хотелось даже и думать.

– Ну, давай. Ты же ФБР, изучи мои мотивы.

Парень почти до скрипа стиснул зубы.

– Ты убьешь меня, и Рита останется с тобой.

– Сложно было это произнести?

– Пока она не сбежит или не пристрелит тебя ночью.

– Это с тобой она неприступная. Со мной – всё иначе.

– То есть?

– Сейчас я скину тебе координаты. Это заброшенный бункер. Мы с Ритой будем тебя там ждать. Если дойдешь, конечно, до той комнаты, где мы.

– Дойду. Иначе ты бы не стал приезжать.

– Кто знает. Мы будем видеть тебя на камерах. Если Рита своими глазами увидит, как ты умрешь, мне этого тоже хватит.

***

Щелчок пальцев, и тёмная комната бункера наполнилась светом. Жёлтые фонари из толстого и мутного стекла были развешаны по всему периметру.

– Мы пришли.

Джон кивнул на стол в самом центре. Три стула. Он подготовился. Посмотрел на Риту.

– Садись.

***

Анхель понял, что вежливое предложение чашечки чая или кофе они пропустят и, плюхнувшись на офисный диван, начал говорить:

– То, что я прислал тебе, это важно. То, что сейчас происходит с Брэтом – часть всей картины.

– Он в опасности?

– Откуда такие мысли?

– Анисовая настойка. Она пришла как подарок от Брэта. Но ему от неё плохо. Он бы не стал дарить то, что ему так не нравится. Это не он.

Анхель слушал очень внимательно и кивал. То ли подбадривая продолжать, то ли соглашаясь.

– В целом, ты прав. Это не он.

– А кто?

– Дело не в том, кто. Ему сейчас нужно справиться с тем, что будет.

– Да хватит уже загадками говорить, Анхель!

***

Брэт остановился у входа в бункер.

– Что дальше?

– Дальше у тебя будет на телефоне карта. Я покажу её и удалю. Память у тебя хорошая, запомнишь. Говорят, там остались старые боеприпасы и что часть бункера заминирована. Тебе нужно просто дойти к нам с Ритой. Живым, если получится.

– Дай мне её услышать.

– Обойдёшься.

– Или дай услышать её голос или я ухожу, – скала снова наполнилась непреклонной силой.

Тишина в ответ. Через полминуты пришло видео. Камера прошлась по бункеру, довольное лицо повзрослевшего Джона, растерянная Рита рядом с ним на стуле.

– Ты трогал её?

– Мы поговорим об этом. Если дойдёшь. Даже если трогал, я всегда могу усугубить. Время пошло.

***

По лицу Риты текли слёзы.

– Джон, останови это. Пожалуйста.

– Милая моя, я шёл к этому много лет. Меня Никто не остановит. Разве что чудо. Но как по мне, чудес на все мины не хватит.

– У него есть шанс дойти?

Этот вопрос. То, как он был задан, неожиданно для самого парня это очень задело его.

– Есть, – процедил он. – Я принесу ноут. Кино начинается.

***

– Что мы можем сделать для Брэта, Анхель?

Взгляд шамана стал отвлечённым.

– Подожди, – спокойно сказал он, продолжая видеть то, что очень хотел бы сейчас видеть и дядя Джон.

***

До последнего момента Рита надеялась, что её друга всё-таки оставят в покое. Девушка закрыла глаза и начала молиться. Она не умела это делать, не знала, как правильно и кому. Богу, Вселенной… Боль и отчаяние, казалось, готовы были разорвать её изнутри на куски. В молитве даже не было слов. Просто крик о помощи. Крик сердца.

Джон подошёл с ноутом, сел рядом, включил его, начал открывать нужные программы.

Вдруг Рита почувствовала, как за болью и отчаянием откуда-то из глубины начала подниматься очень мощная волна. Светлая, заполняющая собой всё. Не имеющая ограничений. Ни во времени, ни в пространстве. Ибо она сама была тем, что создало время и пространство.

И еле слышный голос: «Веди его этим»…

Волна стала наполнять всё вокруг. Даже Джон встрепенулся, словно что-то услышал.

Девушка просто следовала тому, что внутри неё действовало. Оно было настолько очищающим, дающим надежду и при этом одновременно тонким, что нужно было его удержать. Но откуда-то знала, что если удержит, если будет внутри наполнять и звать этим Брэта, он дойдет живым.

***

– Рита молодец, – улыбнулся Анхель.

– Хорош уже. Говори.

– Я не спасу Брэта.

Сердце дяди чуть не остановилось.

– Рита может спасти. У неё очень сильный посыл сейчас ко всей Вселенной, к Творцу. Я могу лишь присоединиться к её молитве. Ты со мной?

– Ты шаман, а я атеист.

– Значит, Бог особенно будет нам рад, – это было сказано с такой тёплой и успокаивающей уверенностью, что дядя кивнул и сел рядом.

Глава 4

– Готов?

– Да.

– Это твой последний день, Брэт. Я не знаю, как он закончится. Но пусть это будет достойно.

– Откуда такая щедрость?

– Ты сильный противник. Твоё поражение должно быть соответствующим.

– Ты даже не допускаешь мысли проиграть?

– Я допускаю, что ты можешь выжить. Но, поверь мне, это далеко не победа. Давай. У тебя один час.

Агент ФБР сжал ржавую ручку двери бункера. За ней – бой. Их двоих. Рита – просто зритель, который будет увеличивать эмоциональный накал, придавать всему происходящему особую остроту.

Тёмный коридор встретил Брэта тусклыми лампами, которые едва очерчивали предметы на полу. Конечно, никаких мин не увидишь и при обычном свете. Но с ним было бы спокойнее.

Рита отгоняла от себя все мысли. То новое и странное ощущение силы и чего-то ещё, которые наполнили её, – мозг требовал немедленных объяснений и пытался подобрать хоть какую-то папку из архива прежнего опыта. Но не подходила ни одна.

Непонятная и наполняющая связь с Брэтом… Как будто девушке дали сейчас полномочия ему помочь. Она не знает, куда нужно наступать, чтобы избежать взрыва. Но через неё струится особый свет, который и будет вести. Мозг, это За пределами твоих пониманий. Не мешай сейчас…

Джон с горящими глазами смотрел на монитор ноутбука. Он видел там самую прекрасную картину, о которой очень долго мечтал.

– Буду гостеприимным. В этом коридоре держись левой стены. Так же, как ты идёшь сейчас.

Брэт посмотрел по сторонам. Он знал, что тут есть камеры ночного видения, но при таком освещении их не разглядеть. И продолжил путь.

Следующая комната – это склад мебели, где всё валялось так, словно великан в спешке искал что-то: раскиданные столы, шкафы и стулья в таком хаосе, что свободного пола для передвижений почти не было.

– Судя по тому, как ты уверенно прошёл коридор, ты можешь знать, где мины. Я прав?

– Ты забыл, кто я? – усмехнулся агент.

– Нет. Поэтому здесь я добавил своих. Рита тоже видит тебя. Так что если наступишь, взорвись, пожалуйста, эпично.

Что-то смутило Джона. Он обернулся к девушке. И ему не понравился её взгляд. Там не было страха, слёз, отчаяния. Всего того, на что он так рассчитывал и чем собирался наслаждаться по эту сторону экрана. Было что-то такое, что захотелось тут же прекратить. Мужчина больно сжал пальцами подбородок Риты и повернул к себе.

– Что ты делаешь?

– Смотрю, – немного отстранённый голос. Не та интонация, которая должна быть.

Огонь в серых глазах стал холодным, проникающим, казалось, до самой души. Но то, что чувствовала внутри Рита, было сильнее возможностей человека. Туда не проникнуть.

И Джон это понял.

– Ну, хорошо, – он сжал зубы и быстро что-то набрал на клавиатуре, нажал на «ввод». Лампы во второй комнате погасли. Чёрный экран словно что-то оборвал. Как сложно поверить в то, чего не видят обычные глаза. Как сложно сохранить особую тонкую связь с человеком, когда его не видно. Но Рите показалось, что она услышала где-то вдалеке голоса двух мужчин. Их шепот. Один вроде бы знаком. И тут же пришло ощущение «ты не одна». Это было как поддержка, как рука помощи. Тьма на мониторе теперь больше ничего не значила.

– Как ты там? – обратился мужчина к чёрному экрану.

– Прекрасно, – в руке Брэта зажёгся фонарик.

Не надо было забывать, что это не просто сильный противник. Это опытный агент ФБР, который только выглядит кротким и послушным. Льва можно запереть в клетку, но сделать из него смиренную овечку – вряд ли.

Луч света как будто вёл парня. Он тоже решил отправить свой мозг в небольшой отпуск, потому что думать сейчас, где и что спрятано – будет больше паники, чем толку. Пусть лучше ведёт интуиция или что там…

Через несколько минут, которые в своей пронзительной тишине казались сжатой вечностью, послышался раздирающий душу скрип двери. Вторая комната пройдена.

– Оу, – выдохнул Джон. Снова пальцы пробежали по клавишам. Пара лампочек в третьем зале нехотя заморгали, будто просыпаясь от крепкого сна и недовольно гудя, осветили помещение. Операционная. Белая плита на стенах, стеллажи с пыльными стеклами, внутри которых ещё оставались какие-то банки, коробки, инструменты. Больше напоминало место для пыток или медицинских экспериментов.

– Мы закончили с минами, – весело сказал мужчина. – Видишь впереди дверь? Слева стоит небольшой стол. Там два стакана. Белый и черный. Тебе туда.

Брэт уже заметил этот стол со стаканами. Как удивительно устроен человек: он только что шёл рядом с минами, мог умереть. И первая ясная мысль, которая приходит в голову – как странно, что он никогда не видел чёрного пластикового стакана.

– Это два твоих финала. В одном – сыворотка правды. Ты не сможешь врать, и мы поговорим по душам столько, сколько будет нужно. И потом ты встретишь свой последний закат. Я сделаю это быстро. В другом – яд, который подействует примерно через полчаса. Он парализует тебя. Ты будешь слышать, дышать, видеть, чувствовать боль, но не сможешь пошевелиться. А будет больно, это я тебе обещаю. На вкус любой из этих вариантов как вода. Так что выпив, ты не будешь знать, что именно. Полчаса точно. Знать буду только я. И не думай, что в черном стакане смерть, а в белом правда. Хотя выбирать тебе.

Брэт быстро выпил из чёрного и направился к двери, попутно пнув ногой какой-то металлический бак.

Джон усмехнулся. Видеть, как противник нервничает, теряет контроль над ситуацией – это так умиротворяет.

Рите показалось, что Брэт вошёл не в комнату, в которой они сидели, а куда-то очень глубоко, прямо в душу. И было не понятно, приятно это или не очень.

Джон жестом радушного хозяина показал на стул, стоявший по другую сторону стола, напротив девушки. Агент сел. Просто идти по течению сейчас, реагировать по обстоятельствам.

– Поздравляю. Я рад, что ты здесь. Думаю, вам обоим есть, о чём поговорить на прощание. У каждого из вас есть тайны, которые вы зарыли так глубоко, что даже почти сами себя убедили, что их нет.

– Ты о чём?

Оскорбления, унижения, торжество победы, пытки – Брэт ожидал чего-то подобно. Но к такому психологическому повороту оказался не готов.

И, конечно, это было замечено.

– Вот с тебя и начнём.

Лицо Джона, который сел посередине двух напрягшихся будущих собеседников, стало сосредоточенным. Ни злости, ни ненависти.

– В чём ты никогда не признаешься. Помнишь этот вопрос?

Только не это…

– Давай, скажи ей. Другого времени у тебя не будет.

– Нет.

– Сыворотка могла ещё не подействовать. Это если ты выпил – её. Будем ждать или ты начнёшь?

Агент сжал зубы. Тяжёлая тема. С ней он просыпался и засыпал уже много лет.

– Я помогу. Ты до сих пор жалеешь, что не попытался спасти родителей в той аварии. Я прав?

– Да…

– Рита, ты никогда не думала, почему он держит дистанцию с тобой?

– Причем тут это? – возмутился Брэт.

– Джон, о чём ты говоришь? – Рите тоже был неприятен данный разговор.

Мужчина почувствовал себя пастором, который находится между двух исповедей.

– Брэт, ты ведь логически понимаешь, что тогда был ещё ребёнком. И помочь родителям не мог. Ты спас того, кого был в состоянии дотащить. Вы не пробовали сложить два и два? У Риты погибла мама. Автокатастрофа. У тебя оба родителя. Автокатастрофа. Ты спас девочку. Она была без сознания. Поэтому ты её видел, а она тебя – нет. Когда ты пришёл к нам в школу, ты её узнал. Но так и не выдал себя. До сих пор. Скажи ей теперь в лицо – почему.

Рита, казалось, перестала дышать. Вся картинка мира, всё её детство перестраивалось заново. В голове был кавардак.

– Потому что я винил тебя, – агент нашёл в себе смелость посмотреть на этой фразе в глаза девушки. – Я знаю, что это глупо, и что ты не виновата. Никто не виноват. Но я ничего не могу с собой поделать. Прости…

Кавардак накрылся каким-то мягким и липким туманом. Не понятно, что сказать в ответ, как реагировать. Что делать. Как быть.

– Ну, вот видишь, это оказалось не так сложно произнести. Хотя, возможно, это подействовала сыворотка правды. Теперь ты, Рита. Почему ты переехала так быстро в Нью-Йорк? Почему так быстро устроилась здесь в балетную школу?

– Я хорошо танцую.

– Спрошу иначе. Почему со всем этим тебе помог дядя Джон? От чего ты убегала?

Брэт не знал ответа. Да и не задумывался никогда над этим. Как-то было само собой, что дядя помог. Но по тому, как Рита вжалась в стул, понял, что скрыто за этим нечто серьёзное.

– Видимо, тебе тоже надо помогать. Давай начнём с того вечера, когда ты осталась ночевать у Брэта. Он был на соревнованиях, и времени всё обсудить с дядей у вас было предостаточно. Это ты его попросила ничего не говорить Брэту, верно?

– Да, – ком подступал к горлу, но действительно хватит уже этих секретов. Слишком тяжело их хранить. – После гибели мамы отец снова начал пить. И он винил меня. Он напивался, кричал. Днём это был хороший полицейский, а вечером он превращался в тирана.

Теперь липкий туман начал тянуться своими холодными щупальцами и к Брэту.

– Он тебя бил? – не выдержал агент.

– Нет, – ответил Джон.

– А ты-то откуда знаешь? – тоже мне хранитель чужих тайн, в которые его никто не пускал.

– Потому что её отец работал с моим. И пили они вместе. Я слушал, что рассказывал мой отец потом. И они меня пару раз брали в с собой, чтобы засватать, верно, Рита?

– Это была игра. А они были пьяными.

– Ты могла сказать нет. Тебя никто не заставлял. Ты очень понравилась моему отцу, это была его идея.

Слёзы у девушки вдруг потекли таким потоком, что мужчины начали догадываться о его причине.

– Мой отец…, – Джону сложно было это произносить, – он что-то делал с тобой?

– Он не успел. Я сбежала тогда к Брэту. Они оба начали, но не успели. Я сказала, что мне нужно спуститься в душ и переодеться. Я улыбалась им, как могла, чтобы они ничего не заподозрили. Они были очень пьяные. Отец утром ничего не помнил. И я тоже сделала для себя вид, что ничего не было.

Больше никто не знал, что сказать. Тишина была полна вопросов, паники, боли и переосмысливания многих вещей. Но глухой звук её прервал.

Тело Брэта упало на пол. Он больше не мог пошевелиться.

Джон встал рядом с ним на колени.

Уже не та радость, которую он планировал. Откровенный разговор повернул в неожиданное русло. Хотел задеть этих двух, но оказался втянут сам. Это совсем другое, чем наблюдать со стороны.

– Видишь, всё-таки сыворотка нам не понадобилась, – грустно улыбнулся мужчина, проверяя цепким взглядом, есть ли хоть какие-то движения в теле агента. Но их уже почти не осталось. Даже взгляд его стал терять свою осмысленность. – Интересно, можешь ли ты сейчас думать? Я уже этого не узнаю. Потому что ты не сможешь ответить. Я обещал, что будет больно. Но, по-моему, мы тут все получили по полной.

Сколько лет Джон мечтал вот так стоять победителем над этим красавчиком. Успешным агентом ФБР, тем, кто видел Риту каждый день.

Рука сама дернулась, и кулак въехал в челюсть парня.

– Ничего не предвещало, да? – последнее, что услышал Брэт, отключаясь от этого мира.

Глава 5

– Ты чудо, – красивый вид с небоскреба Нью-Йорка плавно заменился на палату и лицо дяди Джона. Он улыбался так, будто увидел только что рождение младенца.

– Спасибо, – прошептал Брэт, уже догадываясь, что это не совсем комплимент.

– Ты не понимаешь. Пока мы тебя нашли, а это несколько часов, и то, что было в твоей крови, врачи говорят, что человек не может выжить после этого.

– А кто сказал, что я человек? – усмехнулся в ответ племянник. – Вы нашли Риту?

– Есть хорошая новость и новость «смотря с какой стороны посмотреть». С какой начать?

Почему-то вспомнился тёплый рассвет на крыше. Небоскрёб…

– Мы можем тут подняться на крышу?

– Конечно. Но зачем?

– Я видел сон. Там был Джон. Я не помню деталей, но там было что-то неоднозначное. Теперь я понимаю, что в реальности это будешь ты. И что это должно быть на крыше.

– Как скажешь.

Видя, как племянник уверенно двигается и идёт рядом, мужчина не выдержал.

– Хорошую новость я скажу прямо сейчас. Ты здоров. Врачи просят тебя остаться для обследований, но я знаю, что ты бы возражал, поэтому после пары звонков интерес к тебе угас, и мы можем ехать домой. Вторую новость, я помню, – на крыше…

Вид там действительно был очень красивый. Только не рассвет, как во сне, а закат. Неужели всё будет наоборот?

– Ты готов? – дядю уже тяготило это откладывание момента.

– Да.

– Хорошо. Я сейчас покажу тебе видео. Просто смотри.

Он развернул экран телефона к племяннику и включил. Там была Рита. Спокойная, довольная, улыбающаяся. И на заднем фоне стоял Джон, который так же спокойно делал им кофе. Домашняя атмосфера. Пара, которая наконец-то решила быть вместе.

– Привет, Брэт. Я очень рада, что ты выжил. Я бы сошла с ума, если бы… Но ты жив и это главное. И я рада, что мы смогли поговорить. Пусть и при таких обстоятельствах. Ты мой лучший друг. И пусть Джону не понравится, что я это говорю. Но это так. Ты мне дорог и важен. И я люблю тебя. Как друга. Я не была пленницей. Я просто выбрала Джона. Не потому что когда-то сказала да. Это мой выбор в настоящем. Он не подарок, но ведь у всех есть свои скелеты в шкафу. Он отвезёт меня в дом, о котором я когда-то мечтала, который будет в лесу, рядом с морем. И я буду выходить на берег с чашкой горячего кофе, буду считать белых овечек, дышать этим солёным воздухом и жить дальше. И ты живи. Пожалуйста. Мне важно знать, что у тебя будет всё хорошо. Я уверена, что ты встретишь достойную и красивую девушку. Ты этого заслуживаешь. Будь счастлив, Брэт.

И тёплая, спокойная улыбка на прощание…

– Мы смотрели это много раз, показывали разным специалистам. Никто не заметил, чтобы она говорила под препаратами или гипнозом или под угрозами. Похоже, всё не так, как мы думали, – дядя впился глазами в племянника, не зная, как тот среагирует. И был готов ко всему: от истерики до попыток сброситься с небоскреба.

То, что Брэт засмеялся, повергло опытного агента в культурный шок.

– Как-то на кухне Рита попросила меня научить её стрелять, – начал он, – я согласился. И ответил, что если ей будет нужна помощь, то лучше я выстрелю сам. А если она не сможет попросить у меня помощи напрямую, то пусть скажет про белых овечек.

Казалось, дядя Джона увидел ещё одно рождение младенца и готов был упасть в обморок от переизбытка чувств. Но достал вместо этого сигарету.

– Я найду её. Любой ценой.

– Да, я знаю. И я готов помогать тебе в этом. Ты отличный агент, ты сделаешь всё, как надо.

– Я не агент. Я идиот. Почему чтобы проснулась настоящая любовь, мы должны были пройти через всё это? Почему я понял это только сейчас?

– Потому что иногда только боль и потеря могут разбудить наше сердце. Но главное, что оно у тебя проснулось.

Брэт улыбнулся в ответ и посмотрел на небо. Облака, словно белые овечки, спешили вместе с ветром по своим делам, а уходящее солнце окрашивало их в багряно-кровавый цвет…

ЧАСТЬ I I

Глава 6

Несколько расстроенных испанских студентов решили выпросить у преподавателя высокие оценки и устроили концерт под его окнами. Каждый пел, как умел, играл, как получалось. Но старались все. И это, безусловно, можно было оценить, если бы не три часа ночи. Жители других этажей по очереди оценивали исполняемые шедевры, крича из своих окон комплименты артистам. Студенты начали петь ещё громче, ибо не для соседей были их старания.

Преподаватель понимал, что ничем хорошим это выступление для него не закончился и тайком вышел через заднюю дверь. Один из студентов заметил попытку бегства, махнул рукой остальным, и вся поюще-орущая толпа побежала за ним. Рите очень хотелось, чтобы они его уже догнали, наконец, и перестали петь. Хватит так петь. Пожалуйста.

Это сон? Да…

Девушка открыла глаза. Просторная комната, у окна курил Джон. Никаких преподавателей. Как хорошо. Но несчастные завывания вдруг продолжись наяву. Казалось, ещё с большим рвением и где-то совсем рядом, на улице.

Мужчина словно почувствовал на себе вопросительный взгляд, обернулся, подошёл.

– Прости, это Мексика, – улыбнулся он. – Наш красивый дом на берегу леса откладывается на пару дней.

– Что мы тут делаем? – Рита села на кровати.

– Мне нужно решить кое-что по работе перед отъездом. Мы в доме моего друга и компаньона Рикардо, – реакция девушки на фальшивые звуки из окна была замечена. – Кажется, тебе тут уже нравится.

– Если твои дела это научиться петь лучше, чем они, то мы тут надолго.

– У меня другие таланты, – усмехнулся Джон. То ли эротические фантазии заискрили в его глазах, то ли одно из двух. Хотя, надо отдать ему должное, он умел держать себя в руках.

Мужчина протянул со стула белый махровый халат.

– Душ в конце комнаты, переоденься и спускайся вниз, там как раз обед, – и вышел.

Рита почувствовала себя приглашенной актрисой в чужом мексиканском сериале. Она помнила, что заснула в гостиничном номере в Нью-Йорке. А теперь вот это. Что делать, что будет, какой сценарий – неизвестно ничего. Известен только оригинальный саундтрек, от которого должны спасти журчание воды и закрытая дверь…

Когда девушка вышла, её ласково обняла тишина. Студентов разогнали. Или преподаватель сдался-таки. Теперь можно знакомиться с режиссёром этого дома.

Аромат жареных чесночных колбасок, пряных специй и громкие разговоры – вот она кухня.

Джон стоял к входу спиной, за столом сидел полный и важный мужчина, который что-то рассказывал, эмоционально размахивая руками. Стройная мексиканка накладывала ему в тарелку еду. Он увидел подошедшую Риту и зацокал:

– Какая конфетка.

Мексиканка решила, что комплимент ей, с улыбкой посмотрела на мужчину, но увидела, что он смотрит сквозь неё куда-то вдаль. В ту даль, которая называлась драной кошкой в белом халате.

– Проходи, – пригласил Джон. – Это Рикардо. Хозяин дома, который любезно разрешил нам тут пожить.

Девушка кивнула в знак знакомства.

– Альба, – обратился Рикардо к мексиканке, – поухаживай за нашей гостьей. Всё самое лучшее для наших гостей.

Та подошла с подносом, на котором стояли тарелки, наполненные колбасой и овощами, поставила его рядом и так старательно неловко зацепила рукой красный соус, что он пролился точно на халат Риты. Никто не заметил, как сверкнули довольные глаза служанки, когда она лишь на секунду встретилась взглядом с девушкой. Обе поняли, это война. Только причины нападения для Риты были пока не понятны.

– Простите, сеньор, – Альба виновато склонила голову перед хозяином дома.

– Исчезни отсюда! – казалось, сейчас что-то взорвётся на столе от этого напряжения. – Хотя нет. Джон, ты в этом лучше разбираешься, у них одинаковый размер?

– Да, – единственный, кого забавляло происходящее.

– Неси своё любимое красное платье, – Рикардо строго посмотрел на виновницу. – Отдашь его нашей гостье, она будет обедать в нём. И быстрее, а то всё остынет.

Рита встала из-за стола, чтобы потом пойти переодеться в спальне. Джон и Рикардо вышли в коридор вместе с ней.

– Извини её, она иногда такая неуклюжая. Не то, что ты. Джон говорил, ты занимаешься балетом? По тебе видно.

– Спасибо.

Хотелось поскорее завершить всю эту сцену.

Через несколько минут вернулась Альба, в руках у неё было длинное вечернее красное платье. Как будто шла на казнь. То ли свою, то ли любимого наряда. Протянула Рикардо.

– Нет, – отмахнулся он. – Отдай ей сама. И покажи сначала.

Это было сурово. Девушка стояла рядом с хозяином. Напротив – Джон и Рита. Смотреть на них не хотелось.

– Ладно, давай, – примиряющее сказал Джон и забрал платье. – Иди.

Мексиканка, посмотрев на него как преданный щенок, тут же вернулась на кухню и загремела посудой, создавая шум и занятость вокруг себя.

Рикардо направился к ней. Видимо, их разговор был ещё не окончен.

– Почему она так сделала? – тихо спросила Рита.

– У них что-то типа отношений, но там всё сложно. Я не лезу.

– Я про вас. Она ревнует – к тебе.

– Жизнь с агентом зря не прошла. Пару раз у нас был секс, но я предупреждал, что ничего серьёзного не планирую.

– Я не хочу надевать её платье. Я хочу просто спокойно поесть.

– Ок, пошли. В спальне сестры Рикардо должно быть что-то ещё кроме белого халата. Она у него классная. Наверняка поделилась бы с тобой другой одеждой. И нет, с сестрой я не спал.

***

Брэт стоял у балетного станка, который видел уже сотни раз, но даже никогда не подходил к нему. Лишь издалека смотрел, как Рита у него занимается. Дядя Джон наблюдал рядом. Молодой агент провел рукой по палке. Гладкое дерево тут же отозвалось теплом. Оно ещё помнило прикосновение хрупких, но сильных женских пальцев. Занятия каждый день, что бы ни случилось. В любом настроении и состоянии. Возможно, для балерин это такой же вызов, как и для работников спецслужб: проверка на прочность, на выбор того, чем занимаешься, на преодоление себя.