Все события и названия городов вымышлены. Любое сходство с реальными названиями случайно.
Лёгкий весенний ветерок шалил, набирался храбрости. Скользил меж ветвей, трав, вдыхал аромат первых цветов. Разноцветные бабочки, кружась и радуясь своей беспечности, порхали от одного цветка к другому. Насытившись сладким нектаром, они изящно вальсировали между стебельками высоких трав на бескрайних зелёных лугах.
И вот где-то здесь, на обширных живописных просторах, будто скрываясь от посторонних любопытных глаз и петляя меж колючих кустов и зарослей, вилась еле заметная узкая тропинка, ведущая вверх, в сторону Изумрудного холма – самого необычного возвышения во всей округе.
На его вершине росло поразительной высоты дерево. Крепкими упругими корнями оно уходило глубоко в землю. Массивные ветви широко раскинулись в разные стороны. Пышная изумрудная листва дарила прохладу. А на тяжёлых ветвях восседало невидимое множество птиц.
Они вили гнёзда, чистили перья, ворковали между собой, перелетали с ветки на ветку. А порой взъерошенные самцы напускали на себя грозный вид, раздували зобы и пускались в драку из-за пернатой красавицы. Со стороны казалось, будто пёстрая крона дерева ожила и находится в бесконечном движении.
К тому же на веточках висели бубенцы, и при каждом дуновении ветерка или взмахе крыльев пернатых обитателей лёгкий приятный звон разносился по окрестностям.
А на восточной стороне дерева, на двух могучих ветвях, расположился небольшой деревянный домик с причудливыми окошками. Здесь жила необычная старушка – хрупкая и довольно проворная, с рыжей копной непослушных кудрей и обаятельной улыбкой.
Каждый раз, распахивая скрипучую дверь, старушка бодро скакала вниз по деревянной лестнице, которая обвивала толстый ствол. На звук её шагов вся стая тут же взмывала ввысь, обнажая многочисленные ветви могучего дерева.
Птицы собирались в хоровод вокруг своей милой, доброй хозяйки.
А та, напевая под аккомпанемент бубенцов, разбрасывала из передника щедрое угощение.
Голуби опускались пушистым облаком на землю и, воркуя от удовольствия, принимались клевать зерно. Отряхивая голубиные пёрышки со своих кудрявых огненных волос и улыбаясь, маленькая, старушка стояла в середине птичьего кольца и подкидывала своим подопечным новые порции.
В это яркое весеннее утро хозяюшка была в довольно приподнятом настроении. Время от времени какой-нибудь из голубей подсаживался к ней на плечо, кланялся и ворковал, будто нашёптывая что-то на ушко.
Каждого пернатого друга она звала по имени и каждому уделяла внимание. Одного хвалила, другого журила, третьего гладила по головке и жалела.
И тут неожиданно раздался пронзительный вопль, вмиг нарушивший птичью идиллию:
– Бабушка Клара-а-а!
Птицы разом вспорхнули ввысь и опять уселись на дерево, придав ему причудливую причёску и всколыхнув бубенцы.
А на холм вскарабкался мальчуган и, пытаясь отдышаться, протянул старушке пачку писем.
– А ты кто? – удивлённо спросила старушка.
– Я Ларс! Не помните меня? – шмыгнув носом, ответил мальчик.
Резкий запах помёта защекотал ему нос, и он начал громко чихать:
– Апчхи! Апчхи-и-и!
– Ах, да! Сынишка лекаря, – прищурилась старушка.
– Э-э… Ну почти, мой папа – плотник-изобретатель. Я вам письма принёс. Апчхи-и! Можно сегодня отправить? – спросил мальчуган, вскинув глаза на старушку.
– Идём за мной, – сказала она Ларсу.
И они вместе поднялись по витой лестнице.
В домике старушки Клары было довольно тесно, но уютно. В одной комнате удивительным образом умещалось всё её добро. Небольшая кровать с высоко взбитыми подушками стояла в углу, напротив громоздился узкий шкаф, доходящий до потолка, а на полу лежали необычные половицы. Пахло ароматными булками и горячим молоком. Старушка подошла к своему письменному столу у окна, уселась в скрипучее кресло и раскрыла большую ветхую книгу.
– Во всём нужен порядок! Во всём нужен учёт! – воскликнула она и принялась корявым почерком переписывать адреса с конвертов в книгу.
– Бабушка Клара, а сколько лет вы заведуете почтовым отделением? – спросил Ларс, с большим любопытством разглядывая всё вокруг.
– Уже сто лет, малыш! Голубиная почта – самая надёжная, а вернее моих голубков никого и на свете нет. М-м-м… Куда только они не летали! Уже нет ни одной точки мира, где не побывали бы мои пернатые друзья, – задумчиво сказала старушка и добавила: – Ещё моя пра-пра-пра-прабабушка заведовала одним из первых пунктов доставки писем голубями. А первых голубей как почтальонов использовали аж в Древнем Египте. И про княгиню Ольгу знают все…
– Ого! А после вас кто будет заведовать почтой? – вдруг спросил мальчишка, тут же испугавшись своего вопроса.
– Я ещё в самом расцвете сил! – обернувшись к нему, возмутилась старушка. – Это почтовое отделение мне досталось, когда я была ещё совсем девочкой. И ни разу, слышишь?! Ни разу ни одно письмо не задержалось в пути! – И она многозначительно потрясла указательным пальцем в воздухе.
Ларс попятился назад, будто извиняясь. Ещё один вопрос застыл у него в горле, но сдержаться было выше его сил, и он, зажмурившись, спросил:
– А можно хоть разок посмотреть, как вы отправляете письмо?
Старушка выскочила на улицу и в задумчивости обошла вокруг дерева. Ларс не отставал и только удивлялся её прыти в столь солидные годы.
– Как ты думаешь, кто может справиться с этим заданием? Лететь до Сладкого озера далеко, и обещают проливной дождь, нужен крепкий малый, – будто разговаривая сама с собой, рассуждала Клара.
– Мне кажется, малютка Триш справится, – вдруг ответил кто-то снизу, слегка откашлявшись.
Ларс посмотрел вниз и отпрянул от удивления. Это говорил правый башмак на маленькой худой ножке старушки. Живой башмак! Он повертел глазками, сдул пёрышко со своего носа, а потом, уставившись на мальчугана, подмигнул ему и улыбнулся.
– Вот это да… – только и смог вымолвить малыш.
А старушка тем временем приподняла руку и свистнула. И на её морщинистую ладонь тут же приземлился молодой рыжий голубь с белой грудкой. Приласкав пернатого, она свернула письмо в трубочку, привязала его к лапке голубя бежевой ленточкой, нашептала ему что-то на ушко. Затем взмахнула рукой и выпустила птицу в небо. Голубь расправил крылья, сделал круг, будто попрощался, и быстро скрылся из виду.
– Ух ты… – промолвил Ларс, проводив взглядом посланника.
И тут в небе появилась новая точка. Через секунду она обрела очертания белого пернатого создания, которое легко приземлилось на плечо старой хозяйке.
– Ну здравствуй, Веня, – сказала старушка, поглаживая головку голубя, и добавила: – Устал, видно, с дороги, сейчас я тебя напою и накормлю. Давай для начала снимем твоё послание. Вовремя ты прилетел, как всегда. Молодец!
Старушка аккуратно сняла письмецо, положила его в корзинку. А самого голубя посадила в кормушку. В следующий миг вновь послышался шум крыльев, и со всех сторон друг за другом стали подлетать пернатые почтальоны. Корзинка для приёма писем быстро наполнялась, а другая, для отправки, быстро пустела.
Говорящий башмак всё бормотал и бормотал: то спорил, то подсказывал своей хозяйке, какого удальца отправить в путь. А Ларс заворожённо смотрел на происходящее. Всё его удивляло и радовало. И вдруг в носу вновь защекотало от пуха и мелких пёрышек, витающих в воздухе после посадки и взлёта почтовых голубей. Мальчик не выдержал и громко чихнул:
– Апчхи-и-и!
Старушка и Башмак обернулись и уставились на него.
– Ты ещё здесь? – вдруг удивлённо спросила Клара, которая успела совсем позабыть о мальчишке.
– Да, простите… А знаете, я могу развезти полученные письма! – воскликнул Ларс. – Буду очень рад помочь!
– Ну что ж… – задумалась старушка, пронизывая Ларса взглядом, и затем добавила: – Думаю, на тебя можно положиться.
С того самого дня Ларс стал развозить почту. После школы разъезжал на велосипеде по окрестностям и собирал письма, привозил к Изумрудному холму полную корзину. И каждый раз с восторгом наблюдал, как взмывали ввысь голуби, разнося послания по адресам. А другая партия, наоборот, прибывала, наполняя корзину для Ларса, содержимое которой он ближе к вечеру доставлял по домам своего маленького городка.
Мальчишка уже совсем привык к болтливому башмаку, которого, кстати, звали Башма. Порой старушка отдыхала после насыщенного дня в гамаке. Тогда Ларс устраивался на траве и подолгу разговаривал с Башмой о том о сём.
– А как голубей учат доставлять письма? – спросил однажды мальчуган.
– Это дело непростое, – ответил Башмак. – Весной голуби строят гнезда, откладывают яйца. В это время мы принимаем меньше писем: сам понимаешь, у голубей появляется потомство. Вскоре Клара открывает почтовую школу для голубят. Конечно, все родители хотят записать своих малышей, да не все сдают экзамен – только самые талантливые!
– А что делают остальные, те, кто экзамен провалил? – поинтересовался Ларс.
– Разлетаются, – зевнул Башма. – Дальше ищут своё предназначение, своё место под солнцем. Не всем же быть почтовыми голубями. Клара очень строга, отбирает самых лучших. Но если уж выбрала, так обласкает, что голубь сам готов стараться. Он никогда не улетит и будет верен ей до последнего взмаха крыла.
– А сколько всего почтовых голубей сейчас?
– Больше трёхсот! – многозначительно ответил Башма, приподняв брови.
– Ого! – присвистнул малыш. – И Клара их всех зовёт по имени?
– Конечно! А порой как зыркнет – голубь сам подлетает, даже звать не надо.
– А зачем голуби глотают камешки? – поинтересовался Ларс.
– Они заменяют им зубы, – улыбнулся Башмак.
– Это как?
– Проглоченные камни приходят в движение при сокращении мышц желудка и перетирают зерно. Можно сказать, что желудок, наполненный камнями, работает, как, например, твоя челюсть, – объяснил Башма.
– Или как мельница, – засмеялся мальчишка.
– Точно! – подхватил старый башмак.
– А вот скажи, Башма, что шепчет Клара голубям каждый раз, когда выпускает их в полёт? – продолжил любопытный Ларс.
– Эх, это даже мне неведомо… – вздохнул Башмак. – Дело в том, что обычная голубиная почта – это доставка письма только в одном направлении. Вот, например, чтобы отправить мне послание, тебе нужно взять голубя из моей голубятни, держать его в клетке, кормить, ухаживать за ним. Когда потребуется отправить письмо, ты выпустишь голубя. А он просто полетит в свою голубятню, инстинктивно найдёт свой родной дом. Но у Клары голуби летят сами, куда велит им хозяйка. Есть, видимо, у неё какой-то секрет…
Вот так вели они беседы. Иногда Башмак жаловался. Постоянно пребывая на земле, он уставал от насекомых, залезающих в нос, и колючей травы. Поэтому просил Ларса приподнять его, чтобы заодно поглядеть на открывающиеся с высоты холма просторы. Иногда мальчишка ради забавы клал башмак себе на голову, и вместе они гуляли по округе. Эта прогулка всегда заканчивалась пробуждением старушки. Она кричала им сверху, трясла левым ботинком и просила Башму вернуться на её правую босую ногу.
А однажды Ларс не выдержал и задал Башмаку вопрос, который долго хотел задать, да всё побаивался:
– А как так случилось, что ты э-э… живой, а твой левый собрат – обычный ботинок?
– Эх, давно это было… – пустился в воспоминания Башмак. – Ещё во времена пра-пра-пра… Ну, в общем, одна из предшественниц Клары хотела стать колдуньей, да никак у неё не получалось. Однажды варила бабка очередное своё зелье, и опять что-то пошло не так. Тогда со злости швырнула она свой башмак в стену, а он отскочил и упал в котёл. Когда котёл остыл и зелье слили, там оказался я. Тот же самый башмак, но с глазами и болтливым ртом, – усмехнулся Башма. – Сколько потом зелья ни варила эта старуха, больше ничего у неё не вышло. Я единственное её творение, да и то случайное. Ха-ха!
Bepul matn qismi tugad.