Искупление

1963, Сайгон (справочно: Вьетнамская война началась в 1964, пока беспокойно из-за вьетконговцев, но это где-то там, далеко от столицы). Молодые жены американских специалистов, на родине жившие в маленьких квартирках и готовившие ужины к приходу мужей с работы, оказываются хозяйками особняков, к которым прилагаются кухарка, горничная и садовник, и все это включено в аренду.

Вообще тут сказочно дешево, значительную часть жизни молодых женщин, так кстати избавленных от хозяйственных хлопот, занимают поиск и покупка самых разных вещей для семьи и на подарки. Еще коктейльные вечеринки. Нескончаемая череда вечеринок, на которые, повинуясь неумолимому дресс-коду, приходилось надевать, в придачу к белью, комбинацию, пояс для чулок и сами чулки, платья, а под них подмышечные вкладыши от пота. До изобретения антиперсперантов еще лет двадцать. И все это на чудовищной жаре и влажности. Насколько счастливее вьетнамские женщины в их невесомых аозаях!

Вопреки обманчивой простоте и однозначности, это многослойная книга про "здесь и сейчас". Ты хочешь как лучше, а получается хуже некуда. Крутишься белкой в колесе, творя добро, а любовь ближних утекает от тебя водой в песок. Даришь радость больным детям на краю света и становишься отцом ребенка с синдромом Дауна. Открываешь миссию, чтобы облегчить жизнь отверженных и умираешь, заразившись. Чьи грехи, чью вину искупаешь ты? А те, кто действительно виноват, почему они живут в довольстве и в ус не дуют, почему их потомки владеют миром? Так может правильно ничего не делать?

Каждый выбирает для себя. Я за то, чтобы делать, что можешь даже тогда, когда мир летит в тартарары и твое малое добро окажется погребено под глобальным злом. Делать хоть что-нибудь лучше, чем ничего не делать.

Красивый текст, хороший перевод. Наверное, поэтому с главной героиней хочется говорить как с живым человеком. С одной стороны, она добра и порядочна. С другой, ну честное слово, нельзя же быть такой тютей-матютей всю жизнь. Где порывы изменить рельность? Нет, не прекратить войну усилием одного человека, а просто подать легальную заявку на усыновление, раз это так болит. На уровне своего меньшего экзистенциального пузыря. Там, где действительно можешь что-то сам. Да, все люди разные. Но мы читаем истории и смотрим фильмы, примеряя их на себя. Это закон зеркальных нейронов. В каком-то смысле меня не покидало ощущение даже больше жалости, чем эмпатии к ней, но жизнь дает за человека ту цену, которую он сам себе назначает. "Так было в то время", - часто повторяет она. А почему же для Стеллы и Шарлин было не так? И еще, как ни странно, я вспомнила Франкла, который сумел найти смысл в своем контексте. Видимо, это же самое пытаются провернуть и героини данной книги. Как умеют, не мне их судить, решила я в конце.