А ты душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, – который раз?
А. Блок
Александр Блок родился в 1880 году в Санкт-Петербурге. Он стал представителем младшего поколения русских символистов, одним из самых музыкальных и трагичных поэтов XX века. Поэт прошел сложный путь, характерный для художников рубежа веков, и занимает уникальное место в истории русской литературы. Именно Блок выразил противоречивый дух Серебряного века и определил его доминирующий цвет – цвет серебра. Музыкальная основа его лирики, блоковские образы Родины и Любви являются золотым достоянием Серебряного века.
Блок стал знаковой фигурой в русской культуре первой четверти XX века. Цветаева вручила ему свои произведения на одном из поэтических вечеров и посвятила ему стихи. Приехав в Петербург, Есенин первым делом пошел к Блоку. Ахматова послала ему журнал со своей публикацией, в «Поэме без героя» назвала Блока «трагическим тенором эпохи». Клюев пишет ему письмо с просьбой объяснить суть современной культуры. Маяковский ему одному подает руку в революционные дни: «Здравствуйте, Александр Блок!» Северянин дарит ему свою книгу с надписью «Поэт!..» Ходасевич о поэзии Блока скажет: «…в ней очень рано и очень верно расслышали, угадали, почуяли «роковую о гибели весть». Его любили. Блок, пройдя через многие творческие и жизненные испытания, сохранил любовь к жизни и человеку. Он создал неповторимый художественный мир.
В большинстве своих произведений поэт воспевал любовь как ниспосланное свыше чувство. Поэт обожествлял любовь, которая открыла ему высокий смысл жизни. Чувству любви он посвящал не только отдельные стихотворения, но и целые сборники своих поэтических произведений. Знакомясь с любовной лирикой Блока, можно проследить отразившийся в ее развитии, как в зеркале, весь его духовный путь, вобравший в себя трагические противоречия эпохи.
В юности Блок, ученик и последователь романтизма, самостоятельно открыл возможности символа для передачи глубин духовной жизни «внутреннего человека». В первом символистском цикле стихотворений «Стихи о Прекрасной Даме» (1904) Прекрасная Дама – Вечная Женственность, Душа Мира, Вечная Тайна, открытие которой приведет к Истине.
Любовный цикл «Снежная маска» (1907) раскрывает чувства поэта с другой, человеческой, реальной стороны. Стихи этого цикла о настоящей жизненной ситуации.
«Кармен» (1914) – так назвал Блок стихи, посвященные страстному чувству, охватившему его самого.
В зрелые голы Блок – оригинальный поэт со своей темой Любви, связанной с глубоким трагизмом. Цикл «Страшный мир» (1909–1916), имея главную тему – Любовь, полон состояния собственной греховности, безверия, опустошенности, смертельной усталости.
Тема любви в лирике Блока, непосредственно завися в ходе своего развития от личных переживаний поэта, терпела постоянные метаморфозы, вызванные изменениями мировоззрения поэта.
В позднем творчестве Блока трагизм не только предчувствия, но и ясного видения непоправимого разрыва «связи времен», ведущего к умалению человеческой свободы и свободы художника. За полгода до смерти Блок говорил о Пушкине: «… поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем: жизнь потеряла смысл». Это можно сказать и о самом Александре Блоке. Он умер в 1921 году.
Ранняя любовная лирика Блока составила первую книгу 1904 года «Стихи о Прекрасной Даме». В этих произведениях за основу взято чувство подлинной любви к своей невесте, мечтами о которой буквально жил Александр Блок. Стихи о любви в этом сборнике содержат мистическое преклонение перед Вечной Женственностью и Владычицей Вселенной. Перед нами предстает образ возлюбленной с признаками настоящего божества – Небесной Девы и Лучезарной Царицы, лишенной каких-либо земных черт. Долг поэта – молитвенное служение, духовное восхождение, необходимое для лицезрения Ее Красоты.
Настроения поэта меняются от восторженных слов к сомнениям, предвещающим гибель Прекрасной Дамы как «снов раздумий небывалых». Поэт все чаще стремится к тому, чтобы душевные чувства взяли верх над плотскими мыслями.
Особенностью «Стихов о Прекрасной Даме» является то, что стихотворения, выступающие как самостоятельные произведения, вместе с тем представляют собой части единого целого; описываемые в стихотворениях события предстают как эпизоды единого сюжета. На поверхностном уровне содержание цикла похоже на «лирический дневник», историю любви героя: Блок датирует все стихотворения цикла и располагает их строго хронологически.
Поэт действительно очень любил свою жену, но этот брак был очень странным. Блок называл свою жену Прекрасной Ламой, считая, что физическая близость – помеха близости духовной. А Любовь Менделеева мечтала о земном женском счастье и была вынуждена искать его с другими. В его жизни были только две женщины – Люба (жена) и «все остальные». Александр Блок и Любовь Менделеева: странный семейный союз, в котором третий не был лишним.
В «Стихах о Прекрасной Ламе» героиня занимает пространство: «высшие миры» неба, зари, звезд, солнца, «высокой горы»; ее время – Вечность; знаки ее приближения – вечерняя заря, закат, весна; ее цветовые характеристики – «светлая», «розовая», «алая», «голубая», «золотая»; ее звуковая гамма – «песня», «смех», «звучная тишина». «Я», принадлежит «нижнему миру», миру «долин», «болот», городских улиц и в то же время устремлен к небу, к свету, к «Леве». Встреча героев – это выход «я» за границы его привычного земного пространства (открывание окон, проникновение в Ее «терем») или нисхождение «Ты» на землю, приближение к «я».
Отдых напрасен. Дорога крута.
Вечер прекрасен. Стучу в ворота.
Дольнему стуку чужда и строга,
Ты рассыпаешь кругом жемчуга.
Терем высок, и заря замерла.
Красная тайна у входа легла.
Кто поджигал на заре терема,
Что воздвигала Царевна Сама?
Каждый конёк на узорной резьбе
Красное пламя бросает к тебе.
Купол стремится в лазурную высь.
Синие окна румянцем зажглись.
Все колокольные звоны гудят
Залит весной беззакатный наряд.
Ты ли меня на закатах ждала?
Терем зажгла? Ворота отперла?
28 декабря 1903
Я вышел. Медленно сходили
На землю сумерки зимы.
Минувших дней младые были
Пришли доверчиво из тьмы…
Пришли и встали за плечами,
И пели с ветром о весне…
И тихими я шёл шагами,
Провидя вечность в глубине…
О, лучших дней живые были!
Под вашу песнь из глубины
На землю сумерки сходили
И вечности вставали сны!..
25 января 1901С.-Петербург
Ветер принёс издалёка
Песни весенней намёк,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.
В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звёздные сны.
Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принёс издалёка
Звучные песни твои.
29 января 1901
Тихо вечерние тени
В синих ложатся снегах.
Сонмы нестройных видений
Твой потревожили прах.
Спишь ты за дальней равниной,
Спишь в снеговой пелене…
Песни твоей лебединой
Звуки почудились мне.
Голос, зовущий тревожно,
Эхо в холодных снегах…
Разве воскреснуть возможно?
Разве былое – не прах?
Нет, из господнего дома
Полный бессмертия дух
Вышел родной и знакомой
Песней тревожить мой слух.
Сонмы могильных видений,
Звуки живых голосов…
Тихо вечерние тени
Синих коснулись снегов.
2 февраля 1901
Душа молчит. В холодном небе
Всё те же звёзды ей горят
Кругом о злате иль о хлебе
Народы шумные кричат…
Она молчит, – и внемлет крикам,
И зрит далёкие миры,
Но в одиночестве двуликом
Готовит чудные дары,
Лары своим богам готовит
И, умащённая, в тиши,
Неустающим слухом ловит
Далёкий зов другой души…
Так – белых птиц над океаном
Неразлучённые сердца
Звучат призывом за туманом,
Понятным им лишь до конца.
3 февраля 1901
Ты отходишь в сумрак алый,
В бесконечные круги.
Я послышал отзвук малый,
Отдалённые шаги.
Близко ты или далече
Затерялась в вышине?
Ждать иль нет внезапной встречи
В этой звучной тишине?
В тишине звучат сильнее
Отдалённые шаги,
Ты ль смыкаешь, пламенея,
Бесконечные круги?
6 марта 1901
О. М. Соловьёвой
Ночью сумрачной и дикой —
Сын бездонной глубины —
Бродит призрак бледноликий
На полях моей страны,
И поля во мгле великой
Чужды, хладны и темны.
Лишь порой, заслышав бога,
Дочь блаженной стороны
Из родимого чертога
Гонит призрачные сны,
И в полях мелькает много
Чистых девственниц весны.
23 апреля 1901
Навстречу вешнему расцвету
Зазеленели острова.
Одна лишь песня не допета,
Забылись вечные слова…
Душа в стремленьи запоздала,
В пареньи смутном замерла,
Какой-то тайны не познала,
Каких-то снов не поняла…
И вот – в завистливом смущеньи
Глядит – растаяли снега,
И рек нестройное теченье
Свои находит берега.
25 апреля 1901
В день холодный, в день осенний
Я вернусь туда опять
Вспомнить этот вздох весенний,
Прошлый образ увидать.
Я приду – и не заплачу,
Вспоминая, не сгорю.
Встречу песней наудачу
Новой осени зарю.
Злые времени законы
Усыпили скорбный дух.
Прошлый вой, былые стоны
Не услышишь – я потух.
Самый огнь – слепые очи
Не сожжёт мечтой былой.
Самый день – темнее ночи
Усыплённому душой.
27 апреля 1901Поле за Старой Деревней
Так – разошлись в часы рассвета.
А. Б.
Всё отлетают сны земные,
Всё ближе чуждые страны.
Страны холодные, немые,
И без любви, и без весны.
Там – далеко, открыв зеницы,
Виденья близких и родных
Проходят в новые темницы
И равнодушно смотрят в них.
Там – матерь сына не узнает,
Потухнут страстные сердца…
Там безнадёжно угасает
Моё скитанье – без конца…
И вдруг, в преддверьи заточенья,
Послышу дальние шаги…
Ты – одиноко – в отдалении,
Сомкнёшь последние круги…
4 мая 1901
В передзакатные часы
Среди деревьев вековых
Люблю неверные красы
Твоих очей и слов твоих.
Прощай, идёт ночная тень,
Ночь коротка, как вешний сон,
Но знаю – завтра новый день,
И новый для тебя закон.
Не бред, не призрак ты лесной,
Но старина не знала фей
С такой неверностью очей,
С душой изменчивой такой!
5 мая 1901
Всё бытиё и сущее согласно
В великой, непрестанной тишине.
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне всё равно – вселенная во мне.
Я чувствую, и верую, и знаю,
Сочувствием провидца не прельстишь.
Я сам в себе с избытком заключаю
Все те огни, какими ты горишь.
Но больше нет ни слабости, ни силы,
Прошедшее, грядущее – во мне.
Всё бытиё и сущее застыло
В великой, неизменной тишине.
Я здесь в конце, исполненный прозренья,
Я перешёл граничную черту.
Я только жду условного виденья,
Чтоб отлететь в иную пустоту.
17 мая 1901
Кто-то шепчет и смеётся
Сквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнётся
Снова смех из милых стран!
Снова шопот – ив шептаньи
Чья-то ласка, как во сне,
В чьём-то женственном дыханьи,
Видно, вечно радость мне!
Пошепчи, посмейся, милый,
Милый образ, нежный сон;
Ты нездешней, видно, силой
Наделён и окрылён.
20 мая 1901
Белой ночью месяц красный
Выплывает в синеве.
Бродит призрачно-прекрасный,
Отражается в Неве.
Мне провидится и снится
Исполненье тайных дум.
В вас ли доброе таится,
Красный месяц, тихий шум?
22 мая 1901
Небесное умом не измеримо,
Лазурное сокрыто от умов.
Лишь изредка приносят серафимы
Священный сон избранникам миров.
И мнилась мне Российская Венера,
Тяжёлою туникой повита,
Бесстрастна в чистоте, нерадостна
без меры,
В чертах лица – спокойная мечта.
Она сошла на землю не впервые,
Но вкруг неё толпятся в первый раз
Богатыри не те, и витязи иные…
И странен блеск её глубоких глаз…
29 мая 1901С. Шахматово
Они звучат, они ликуют,
Не уставая никогда,
Они победу торжествуют,
Они блаженны навсегда.
Кто уследит в окрестном звоне,
Кто ощутит хоть краткий миг
Мой бесконечный в тайном лоне,
Мой гармонический язык?
Пусть всем чужда моя свобода,
Пусть всем я чужд, в саду моём
Звенит и буйствует природа.
Я – соучастник ей во всём!
30 мая 1901
Одинокий, к тебе прихожу,
Околдован огнями любви.
Ты гадаешь. – Меня не зови —
Я и сам уж давно ворожу.
От тяжёлого бремени лет
Я спасался одной ворожбой,
И опять ворожу над тобой,
Но неясен и смутен ответ.
Ворожбой полонённые дни
Я лелею года, – не зови…
Только скоро ль погаснут огни
Заколдованной тёмной любви?
1 июня 1901С. Шахматово
И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнёшь, тоскуя и любя.
Вл. Соловьёв
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,
И молча жду, – тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,
Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,
Сменив в конце привычные черты.
О, как паду – и горестно, и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.
Но страшно мне: изменишь облик Ты.
4 июня 1901С. Шахматово
…и поздно желать.
Всё минуло: и счастье и горе.
Вл. Соловьёв
Не сердись и прости. Ты цветёшь одиноко,
Да и мне не вернуть
Этих снов золотых, этой веры глубокой…
Безнадёжен мой путь.
Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь
много,
Ты лазурью сильна.
Мне – другая и жизнь, и другая дорога,
И душе – не до сна.
Верь – несчастней моих молодых поклонений
Нет в обширной стране,
Где дышал и любил твой таинственный гений,
Безучастный ко мне.
10 июня 1901
За туманом, за лесами
Загорится – пропадёт,
Еду влажными полями —
Снова издали мелькнёт
Так блудящими огнями
Поздней ночью, за рекой,
Над печальными лугами
Мы встречаемся с Тобой.
Но и ночью нет ответа,
Ты уйдёшь в речной камыш,
Унося источник света,
Снова издали манишь.
14 июня 1901
В бездействии младом, в передрассветной лени
Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.
Туманен вечер был, ложились мягко тени.
Вечерняя Звезда, безмолвствуя, ждала.
Невозмутимая, на тёмные ступени
Вступила Ты, и, Тихая, всплыла.
И шаткою мечтой в передрассветной лени
На звёздные пути Себя перенесла.
И протекала ночь туманом сновидений.
И юность робкая с мечтами без числа.
И близится рассвет. И убегают тени.
И, Ясная, Ты с солнцем потекла.
19 июня 1901
Сегодня шла Ты одиноко,
Я не видал Твоих чудес.
Там, над горой Твоей высокой,
Зубчатый простирался лес.
И этот лес, сомкнутый тесно,
И эти горные пути
Мешали слиться с неизвестным,
Твоей лазурью процвести.
22 июня 1901
С. Соловьёву
Она росла за дальними горами.
Пустынный дол – ей родина была.
Никто из вас горящими глазами
Её не зрел – она одна росла.
И только лик бессмертного светила —
Что день – смотрел на девственный расцвет,
И, влажный злак, она к нему всходила,
Она в себе хранила тайный след.
И в смерть ушла, желая и тоскуя.
Никто из вас не видел здешний прах…
Вдруг расцвела, в лазури торжествуя,
В иной дали и в неземных горах.
И ныне вся овеяна снегами.
Кто белый храм, безумцы, посетил?
Она цвела за дальними горами,
Она течёт в ряду иных светил.
26 июня 1901
Внемля зову жизни смутной,
Тайно плещущей во мне,
Мысли ложной и минутной
Не отдамся и во сне.
Жду волны – волны попутной
К лучезарной глубине.
Чуть слежу, склонив колени,
Взором кроток, сердцем тих,
Уплывающие тени
Суетливых дел мирских
Средь видений, сновидений,
Голосов миров иных.
3 июля 1901
Прозрачные, неведомые тени
К Тебе плывут, и с ними Ты плывёшь,
В объятия лазурных сновидений,
Невнятных нам, – Себя Ты отдаёшь.
Перед Тобой синеют без границы
Моря, поля, и горы, и леса,
Перекликаются в свободной выси птицы,
Встаёт туман, алеют небеса.
А здесь, внизу, в пыли, в уничиженьи,
Узрев на миг бессмертные черты,
Безвестный раб, исполнен вдохновенья,
Тебя поёт. Его не знаешь Ты,
Не отличишь его в толпе народной,
Не наградишь улыбкою его,
Когда вослед взирает, несвободный,
Вкусив на миг бессмертья Твоего.
3 июля 1901
Я жду призыва, ищу ответа,
Немеет небо, земля в молчаньи,
За жёлтой нивой – далёко где-то —
На миг проснулось моё воззванье.
Из отголосков далёкой речи,
С ночного неба, с полей дремотных,
Всё мнятся тайны грядущей встречи,
Свиданий ясных, но мимолётных.
Я жду – и трепет объемлет новый.
Всё ярче небо, молчанье глуше…
Ночную тайну разрушит слово…
Помилуй, боже, ночные души!
На миг проснулось за нивой, где-то,
Далёким эхом моё воззванье.
Всё жду призыва, ищу ответа,
Но странно длится земли молчанье.
7 июля 1901
He ты ль в моих мечтах, певучая, прошла
Над берегом Невы и за чертой столицы?
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла
С отвагою мужей и с нежностью девицы?
Ты песнью без конца растаяла в снегах
И раннюю весну созвучно повторила.
Ты шла звездою мне, но шла в дневных лучах
И камни площадей и улиц освятила.
Тебя пою, о, да! Но просиял твой свет
И вдруг исчез – в далёкие туманы.
Я направляю взор в таинственные страны, —
Тебя не вижу я, и долго бога нет.
Но верю, ты взойдёшь, и вспыхнет сумрак алый,
Смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый.
8 июля 1901
Bepul matn qismi tugad.