Hajm 120 sahifa
2011 yil
12+
Kitob haqida
Роман «Истеми» киевлянина Алексея Никитина возвращает читателю подзабытую радость от чтения одновременно увлекательного и умного. «Истеми» только притворяется легко читаемой приключенческой повестью. В действительности мы имеем здесь дело с настоящей психологической драмой – одним из самых убедительных в современной русской литературе портретов поколения 1980-х.
Janrlar va teglar
Sharhlar, 1 sharh1
Замечательно атмосферная книга. Хороший стиль, интересный сюжет. Четыре друга-студента придумывают новый мир. Игра внезапно становится опасной. Происходит катастрофа. И вот спустя 15 лет один из героев получает письмо из прошлого. От кого оно? Он пытается понять, заново воссоздавая события 15-летней давности. Читается на одном дыхании.
Я ни за что не узнал бы теперь майора, если б не видел его как-то раз, лет двенадцать-тринадцать назад. Было время митингов и очередей. Тогда почему-то считалось правильным разделять: мы, прогрессивные и передовые, митингуем, сражаемся за права и свободы, а они, болото, молчаливое большинство, прикормленное с руки бесчеловечным режимом, стоят в это время в очередях за водкой и ливерной колбасой. Хотя митинговавшим водка и ливерная колбаса нужны были не меньше, чем тем, кто узнавал об этих митингах из телевизионных новостей.
Мы сидели с Курочкиным на Замковой — самой старой из надднепрянских гор, с которой по авторитетному мнению академика Толочко, все и пошло: Ольга, Владимир, Ярослав, Юрий Долгорукий, Москва, Московское Царство, Россия, Советский Союз. То есть, так далеко в настоящее осторожный Толочко не заглядывает — ему хватает и Владимира с Ярославом.
Что-то менялось решительно и бесповоротно. И во мне и вокруг меня. Только небо оставалось таким же тяжелым, сырым, серым и бесконечно знакомым. Я провел под этим небом годы — больше, я прожил под ним жизнь.
Лет двенадцать-тринадцать назад было время митингов и очередей. Тогда почему-то считалось правильным разделять: мы, прогрессивные и передовые, митингуем, сражаемся за права и свободы, а они, болото, молчаливое большинство, прикормленное с руки бесчеловечным режимом, стоят в это время в очередях за водкой и ливерной колбасой. Хотя митинговавшим водка и ливерная колбаса нужны были не меньше, чем тем, кто узнавал об этих митингах из телевизионных новостей.
Что-то держит нас на этом месте, наполняя жизненной силой. Чего-чего, а жизненной силы на киевских холмах всегда было в избытке. Мудрости не доставало, это да. Единственного правителя, сумевшего ввести более-менее внятный свод законов, тут же нарекли Мудрым, хотя мне его решение всегда представлялось проявлением не мудрости, а обыкновенной житейской практичности. Вот с чем у нас и сейчас всё в порядке, и всегда было неплохо. При любых начальниках и при всех властях. Мы не мыслим стратегически, поэтому так часто находятся желающие делать это за нас, зато в умении принять точное тактическое