Kitobni o'qish: «Легенды старого городка. Том 1»

Девочка из заброшки

Последний луч солнца, словно прощаясь, резанул по глазам, отразившись от осколка оконного стекла. Высокая черноволосая красивая женщина лет тридцати стояла у открытой калитки, не решаясь войти в густой вишнёвый сад. Нет, её не пугало то, что она когда-то надеялась никогда больше не увидеть. Она просто раздумывала, не сломает ли каблуки на своих новеньких дорогих туфлях, пробираясь от калитки до старого частного дома по тропинке из битого кирпича.

Она приехала сюда не просто так, и не отступит перед трудностями. Собравшись, наконец, с духом, женщина ступила на дорожку, при каждом шаге рискуя вывихнуть себе лодыжку.

– Милый, я ненадолго, – крикнула женщина, полуобернувшись куда-то за спину, где её ожидал новенький автомобиль Тойота ярко-синего цвета. Никто не ответил, и она вошла в сад.

Несмотря на то, что заходящее солнце давало ещё достаточно света, дом во дворе окружала густая тьма. То ли из-за высоких вишнёвых деревьев, окружающих дом по периметру и мешающих солнцу проникать во двор, то ли от его собственной зловещей ауры, поглощавшей любой свет, падающий на него.

Кое-как женщина доковыляла до входной двери дома, ухитрившись ничего не сломать себе по дороге. Она громко постучала в деревянную обшарпанную дверь неизвестного цвета. Стук затерялся в глубине дома и, видимо, не произвёл на хозяев должного впечатления, так как дверь никто не открыл.

Подождав минуту, женщина наклонилась и подняла с земли четвертинку грязного потертого кирпича. С того места, где секунду назад лежал кирпич, во все стороны прыснули мокрицы и двухвостки. Женщина вздрогнула от неожиданного зрелища, передёрнула плечами и осмотрела своё орудие на наличие на нём насекомых. Таковых не оказалось, и она облегчённо вздохнула.

Намереваясь постучать погромче, женщина с удивлением обнаружила, что дверь ещё секунду назад плотно запертая, слегка приоткрыта. Непроглядная тьма смотрела на гостью через узкую щель в проёме.

Выбросив уже ненужный кирпич, женщина толкнула дверь и шагнула за порог. Ей пришлось низко пригнуться, чтобы не задеть головой притолоку и не испачкать красивый бежевый костюм шелушащейся краской с косяков. Дверь мерзко заскрипела петлями, выражая свой гнев по поводу потревоженного столетнего сна.

Войдя внутрь, женщина прикрыла нос рукавом. В воздухе стоял стойкий запах сырости, пыли и плесени. Дом, гулко стукнув дверью, проглотил незваную гостью.

– Настенька! – позвала женщина. Никто не отозвался.

Пройдя через небольшие тёмные сени, женщина вошла в одну из двух комнат старого дома. Жуткий запах не ушёл, но стал терпимее. Она немного привыкла к вони. Дышать стало чуть легче.

– Настенька! Ба! – снова позвала гостья. Ответа не было. Лишь тихий шепоток метался из угла в угол, то и дело, меняя направление и не давая шанса себя обнаружить.

Комната была небольшой и, видимо, когда-то давно служила гостиной. По краям её стояла различная мебель: старомодный шкаф, провалившийся диван, стол, пара стульев. Всё неимоверно старое и полусгнившее. Стены обшарпанные, с отвалившимися обоями, висевшими клоками. Уже невозможно было определить их изначальный цвет, настолько древними они казались.

Женщина направилась в следующую комнату. Та была намного больше, просторней, но такая же покинутая. Мебели почти не было. Вдоль стен был разбросан различный мусор, не поддававшийся распознаванию. Отвалившаяся штукатурка валялась тут же.

В центре комнаты друг напротив друга стояло два кресла, таких же старых, как и остальная мебель. Весь дом словно говорил, что уже много-много лет не видел живых людей и сейчас незваной гостье он не очень-то рад.

Пространство между креслами было расчищено и покрыто тем, что когда-то давно можно было назвать ковром. Это место будто светилось мягким светом, исходящим неизвестно откуда. Женщина встала на ковёр и вздрогнула от раздавшегося за спиной гортанного со старческой хрипотой голоса.

– Зачем пришла? Кто тебя звал?

Холодные мурашки пробежали по спине женщины, а волосы на руках встали дыбом, словно наэлектризованные.

– Ба, – тихо проговорила она и обернулась.

– Зачем пришла? – повторила свой вопрос старуха, сидящая в кресле, в котором секунду назад ещё никого не было. Морщинистая, сухая с распущенными белыми волосами, такая же древняя, как и сам дом. Она, не мигая смотрела в упор на женщину, и от этого взгляда у той заледенела душа и сердце бешено зашлось от испуга. Женщина глубоко вдохнула, чтобы умерить его ритм.

– Где Настенька? – стараясь не показывать страха, проговорила гостья, вернее прошептала. Скрыть испуг у неё не получилось.

– Забрать пришла? – прохрипела старуха. Взгляд её стал ещё острее и жестче.

– Она моя дочь, – нашла в себе силы ответить женщина. – И должна жить со мной. Девочке здесь на место.

– А с тобой, значит, место? – усмехнулась старуха.

– Я её мать и она…, – женщина не успела договорить. Старуха подалась вперёд, чем заставила её замолчать.

– Вспомнила, значит! – рявкнула она. – Десять лет не вспоминала, а тут заявилась, мать-перемать! Забыла, как ты её двухлетнюю мне на вокзале всучила? Мол, живите, как хотите. И что теперь?

– У меня всё изменилось, – попыталась оправдаться женщина. – Я теперь другая.

– Так и она теперь другая, – засмеялась каркающим смехом старуха, видя, как округлились от ужаса глаза женщины.

– Что ты с ней сделала? – сдавленно прошептала мать.

– То, что не смогла ни с тобой, ни с твоей матерью, ни даже с бабкой! – торжественно заявила старуха, победоносно сверкая глазами.

– Прошу, ба, отдай её, – взмолилась мать. – Ей со мной лучше будет. Я её в Москву увезу.

– А ты сама у неё спроси, – ехидно усмехнулась прабабка.

– Мам, – послышалось откуда-то сзади.

Женщина обернулась. На втором кресле сидела девочка лет двенадцати. В сером платьице, поношенных сандалиях. Несколько бледная, она была похожа на красивую, но старомодную фарфоровую куклу. Блестящие чёрные волосы были распущены и разделены пополам ровным пробором, как у её прапрабабушки, сидящей напротив.

– Настенька, – обрадовалась женщина, и уже собиралась броситься к дочери, чтобы обнять её, но натолкнулась на стальную стену холодного взгляда. – Что…, что с тобой, доченька?

– Всё хорошо, – тихо прозвучал бесцветный голос девочки, отразившись знакомым шепотком от стен дома. – Со мной всё хорошо.

– Поедем со мной, милая, – улыбнулась мать. На глаза ей накручивались непрошеные слёзы. – Я тебе купила много игрушек.

– У меня есть игрушка, – ответила девочка, показывая нечто, отдалённо напоминающее собаку, сшитую из всякого тряпья. – Это Волчок. Он меня охраняет. Меня и бабушку. Нам вместе хорошо. Я никуда с тобой не поеду.

– Но, доченька, – возразила женщина. – Как здесь можно жить? Чем вы питаетесь? – она обвела глазами комнату, как бы давая понять, что он не пригоден не только для ребёнка, но и для жилья вообще кого бы то ни было.

– Я всегда так жила. С тех пор, как ты меня бросила.

– Я очень сожалею об этом, – слёзы раскаяния катились по щекам матери. – Я всё исправлю. Я всё теперь для тебя сделаю.

– Уже поздно. Ничего не исправишь, – покачала головой девочка. – Я с тобой не поеду. Мне хорошо здесь.

– А как же учёба? – мать хваталась за соломинку, видя, что её уговоры не действуют на дочь.

– Бабушка учит меня всему, что мне нужно знать, – отрезала Настенька. – Уезжай.

– Я без тебя никуда не уеду! – вдруг зло заявила женщина. – Пойдём сейчас же со мной! Нас ждёт машина.

Женщина не успела сделать и пары шагов по направлению к дочке, как раздался громкой повелительный возглас:

– Остановись! – приказала старуха, и голосу этому невозможно было не подчиниться, столько в нём было силы и власти. – Девочка сделала свой выбор!

– Но ты можешь остаться с нами, – предложила Настенька. Она посмотрела сквозь мать в глаза старухе и зловеще улыбнулась. – Остаться навсегда.

***

Алевтины не было уже более двух часов. Павел, её жених, уже начал волноваться. Он хотел позвонить ей на мобильник, но сети не было. Для Богородицка мобильный телефон ещё был ненужной дорого игрушкой, ведь сотовую связь здесь ещё не провели.

– Чёрт бы побрал это захолустье, – в сердцах воскликнул молодой человек и в нетерпении выскочил из машины. – Пора отсюда убираться.

Парень направился вслед за ушедшей подругой вглубь вишнёвого сада по еле заметной тропинке. Войдя во двор, он воскликнул:

– Что за хрень?!

Дом, представший перед ним, был нежилой и вообще давно заброшенный. Подсвечивая себе фонарём, захваченным из автомобиля, Павел вошёл внутрь.

Обычная заброшка не отличалась от других, виденных парнем раньше. Разваленная мебель, сгнившие полы, разбитые окна. Дом умирал без живого человеческого тепла.

Павел никого не нашёл внутри. Сколько он ни звал, Алевтина не отзывалась, словно растаяв в воздухе. Единственное доказательство того, что он не сошёл с ума, была сумка женщина, лежащая посреди большой комнаты между двумя чудом сохранившимися креслами.

С этой сумкой Павел и помчался в милицию, единственный отдел которой находился на улице Коммунаров.

В милиции дело о пропаже заводить отказались, ссылаясь на слишком небольшое, всего пара часов, время пропажи, предложили дождаться положенного срока в трое суток, но заявление приняли.

– Я этого так не оставлю! – пригрозил Павел. – У меня в Москве тоже есть с кем поговорить. Узнаете тогда!

Проходя мимо дежурки, Павел обернулся на стук в окошко. Сержант жестом поманил его к себе.

– У вас заявление и не примут, – тихо произнёс он. – В той заброшке никто не может жить. Уже пару поколений она там стоит в таком виде. Так что если не хотите в дурку загреметь, не поднимайте волну.

Павел пулей вылетел из отделения.

– Вот, блин, советничек нашёлся! – возмутился парень, подавляя неприятную дрожь в руках. – Посмотрим, кто ещё в дурку загремит.

Павел ехал по направлению к Москве по трассе М 4 Москва-Дон около полутора часов. На заднем сидении его Тойоты лежали так и не распакованные детские игрушки и сумка его несостоявшейся невесты.

***

Девочка выщербленной расчёской проходилась по густым седым волосам прабабушки. Длинные мягкие локоны легко проскальзывали сквозь зубья деревянного гребня, ложась и ровно растекаясь по согбенным плечам старухи, напоминая серебряный водопад.

– Когда мы уже сможем уйти отсюда, ба? – голос девочки совсем не был похож на детский. Могло сложиться мнение, что говорила женщина лет тридцати, и женщина эта привыкла повелевать.

– Скоро, дочка, – отозвалась старуха. Её слова разлетелись по пустой захламлённой комнате, отражаясь от стен эхом и шепотками. – Уже скоро. Ты пошла бы погулять, – предложила она. – Ты знаешь, что делать.

Настенька послушно вышла на улицу, попутно положив гребень на одну из полок покосившегося шкафа в маленькой комнате. Вдохнув прохладный сентябрьский ночной воздух, девочка произнесла:

– Холода приближаются. Надо бы поторопиться.

Пройдя через сад и спустившись к проезжей части дороги, она осмотрелась. Никого. Даже случайного прохожего было трудно встретить ночью в этом маленьком городе. Она перешла улицу и забралась на трубу водопровода, тянувшуюся прямо перед её домом от одной стороны частного сектора до другой. Эта труба проходила по границе пруда и мешала видеть парк на той его стороне. Чтобы насладиться открывающимся видом, девочке приходилось забираться на неё. Это было даже интересно. Можно было удобно усесться довольно высоко, от чего казалось, что просто паришь над водной гладью.

Настенька любила сидеть здесь, ещё до того, как …. До того, как прабабушка сделала её такой, какая она есть. Что-то в девочке безвозвратно ушло тогда. Она не знала, что именно это было, но ни о чём не жалела. Ведь то, что Настенька получила взамен, было намного ценнее. Дух ведьмы.

В предутренние часы прозрачный белый туман раскинулся над прудом, стараясь своими клочьями забраться на сушу. У него это не получалось, и он снова и снова отступал к воде. В округе стояла такая чистая тишина, что слышно было, как лают собаки в деревне за парком.

Солнце, собиравшееся показать свои первые лучи из-за горизонта с минуты на минуту, окрашивало небо в нежно-голубой цвет, предвещая пригожий денёк.

Вдруг идиллию нарушило нечто, всплывшее недалеко от берега метрах в десяти. Раздвигая в стороны ещё не раскрывшиеся кувшинки, из воды поднялась голова неестественно большого размера. Сизые пятна проступали на серой коже существа. Из безвольно свисающих синих губ выливалась мутная прудовая вода, а мёртвые глаза с белёсыми зрачками, не мигая, смотрели на девочку.

Вместо того чтобы увидеть ужас на лице ребёнка, существо удостоилось лишь брезгливой усмешки.

– Сгинь с глаз моих и не смей показываться, умрун! – повелительно воскликнула малышка. Голос её далеко разнёсся по воде. С этими словами она смачно плюнула в сторону утопленника.

Лишь только плевок коснулся воды, тихий гром грянул где-то в глубине пруда. От берега прошла ударная волна, заставившая мерзкое существо нырнуть обратно в воду и зарыться в ил, из которого оно только что вылезло. Утопленник негодовал на вынужденное позорное отступление перед ведьмой.

Понемногу город начал просыпаться. На работу потянулись почтальоны, продавцы, преподаватели и студенты сельхоз техникума и техникума электронных приборов, стоящих почти друг напротив друга через дорогу. Ещё через пару часов пошли в школу ученики Школы № 1. Пора было спускаться с трубы.

Настенька встала у дороги, пристально вглядываясь в проходящих мимо детей. Ей приглянулась девочка примерно одного с ней возраста. Та с белыми бантиками в косичках и ранцем за спиной, быстро шла по центру проезжей части дороги, размахивая в такт шагам тряпочным мешком со сменной обувью. Девочка выглядела вполне здоровой. Две толстые косички, окрашенная румянцем кожа на щеках, высокий рост и красивое лицо выдавали в ней сильного, полного жизни ребёнка.

– Привет, – произнесла Настенька, когда девочка поравнялась с ней. Голос Насти звучал мелодично и звонко. Он вновь принадлежал двенадцатилетней. – Как тебя зовут?

– Привет, – немного замедлив шаг, ответила девочка. – Меня Маша зовут, а что?

– Просто хотела с тобой познакомиться. Куда ты идёшь?

– В школу, – уже остановившись, ответила Маша. – Ты разве в школу не ходишь?

– Я? Н-нет. А хочешь, покажу тебе, где я живу?

– Извини, я на уроки опаздываю. Давай потом.

– Когда?

– Ну, после школы, наверное.

– Хорошо, договорились. Я буду ждать тебя здесь.

Маша кивнула и пошла дальше, стараясь не оглядываться на странную новую знакомую. Взгляд её Маша чувствовала на себе, пока не скрылась за поворотом.

Настенька продолжала стоять у обочины, разглядывая прохожих. Прошло несколько взрослых и ватага детишек, лет восьми, но вот она заприметила подходящего первоклассника, бредущего в одиночку, и уже не сводила с него глаз.

– Здравствуй, мальчик, – поприветствовала она.

– Привет, – нахмурился пацан. Ему было семь лет, и он не доверял девчонкам.

– Ты в школу идёшь? – спросила Настенька. – Кажется, тебе не очень-то хочется.

– Там скучно, – ответил мальчик.

– А хочешь, я покажу, где я живу? Тут недалеко. Пойдём.

– Не-а. Я лучше в школу пойду. Ото меня мама опять заругает.

– Опять? Значит, ты уже опаздывал раньше! – догадалась Настенька.

– Не-а. Вообще прогулял, – хвастливо отозвался мальчик.

– Пойдём со мной. У меня в саду вишни растут, – снова позвала Настенька.

– Ага, как же! – засмеялся мальчик. – Вишней уже давно нету. Осень.

– А вот и есть! – возразила Настенька с заговорщическим видом. – Спорим?

– На что? – загорелся наивный малыш.

– На желания. Если я права, ты исполнишь моё желание. Если ты выиграешь, то я твоё.

– Хорошо, – согласился пацан, уже прикидывая в уме, чего такого можно будет загадать, когда выиграет. – Пошли.

Настенька провела мальчика через сад и остановилась у входной двери в дом. Видя, что тот как-то подозрительно оглядывается вокруг, с ехидством спросила:

– Испугался что-ли?

– И ничего не испугался! – возразил мальчик. – Только тут вишней нет. Я выиграл.

– Мы её уже всю собрали, – усмехнулась девочка. – Она в доме. Пошли.

Дети зашли в дом. Дверь гулко хлопнула за их спинами.

– Проходи вот в ту комнату, – предложила Настенька. – Я сейчас.

Мальчик прошёл в большую комнату с двумя креслами посередине. Он постоянно озирался, и уже начал было думать, что зря поддался на уговоры глупой девчонки, эта развалина не может быть её домом, а свежей вишни осенью не бывает, как в комнату вошла Настенька с полной чашкой крупной вишни.

– Вот, я же говорила. Бери, ешь.

Мальчик сначала недоверчиво попробовал одну ягоду, затем вторую. Вишня была сладкой и вкусной.

– Ты теперь должен исполнить моё желание, – напомнила ему Настенька.

– И чё ты хочешь? – спросил, нахмурившись, малыш. Напоминание о желании немного испортило ему аппетит.

– Я хочу…. Я хочу…, – Настенька делала вид, что придумывает желание. Наконец, определившись, она указала на облезлый ковёр между кресел. – Я хочу, чтобы ты встал здесь и не двигался. – Сама она уселась в одно из кресел.

– И чего ты будешь делать, пока я тут стою? – спросил мальчик, вставая в указанную точку в аккурат в центре ковра.

– Мы будем питаться, малыш, – послышался сзади голос, похожий на скрип несмазанных дверных петель.

Мальчик обернулся и увидел во втором кресле страшную старуху. Седые волосы её разлохматились, а глаза сверкали радостной злобой, как у паука, поймавшего в свои сети жирную муху. Крепкие белые зубы резко выделялись на её дряблом морщинистом лице.

От неожиданности мальчик выронил чашку с вишней. Та упала на пол и разбилась, ягоды раскатились по полу. Он хотел убежать, но ноги не слушались. Огненный взгляд старухи намертво пригвоздил его к полу. Мальчик хотел крикнуть, но не смог сделать даже вдоха. Он с ужасом наблюдал, как что-то светящееся, похожее на пар, отделилось от его тела и направилось к старухе. Пар скручивался водоворотом и исчезал в её страшной пасти. То же происходило и сзади. Настенька всасывала в себя его жизненную силу, не оставляя никакой возможности на спасение. У мальчика стали слипаться глаза, он почувствовал огромную усталость. Даже страх исчез, уступив место апатии и желанию поскорее заснуть.

Через минуту на ковре осталась лишь горстка пепла и несколько ягод вишни, сгнивших ещё месяца три назад.

– Этого мало, – проскрежетала старуха. – Так мало.

– Скоро будет ещё, бабушка, – заверила её правнучка, сметая пыль с ковра. – Будет вдоволь.

***

Настенька как обычно стояла у обочины, напротив своего дома, скрытого густой листвой вишнёвых деревьев. Она снова и снова, словно радаром прощупывала каждого прохожего, выявляя его слабые и сильные стороны характера. Как хищник, она должна была знать свою добычу, а как ведьма, знала, как сыграть на слабостях жертвы.

Бабушка была права. Того мальчика было мало. И второго, что заманила Настенька тем же вечером, тоже. А алкаша, что сам забрёл к ним ночью, хватило лишь на один глоток. Что-то в этих людях было не так, и Настенька упорно пыталась понять, что именно. Наконец, после нескольких часов размышлений, её осенило. Она, как и её прабабушка да неё, пытались играть на слабостях жертв, то есть изначально выбирали людей не слишком сильных, лёгкую добычу. Маленьких доверчивых детей, случайных прохожих, стариков. И что уж говорить о местных алкоголиках и наркоманах! В этих жизнь и так еле теплилась. Надо было сыграть по-крупному.

Внезапно размышления Настеньки были прерваны звонким мелодичным голосом.

– Привет! – к Настеньке приближалась её вчерашняя несостоявшаяся жертва. Маша весело махала рукой.

– Здравствуй, – чуть отстранённо ответила Настенька. – Ты вчера так и не пришла. Ты обещала.

– Я…, да…. Извини, – замялась Маша. – Мы с подругами другой дорогой пошли, через РОС, и я просто забыла.

– У тебя есть подруги? – заинтересовалась Настенька. – И много?

– Конечно, есть, – удивилась Маша. – А у тебя разве нет?

– У меня нет, – призналась Настенька. – Но я хотела бы с кем-нибудь подружиться.

– Ты можешь дружить со мной, – предложила Маша. – Хочешь, я тебя познакомлю со всеми своими подругами?

– Конечно, хочу, – искра хищного азарта загорелась в глазах Настеньки.

– Тогда пойдём со мной, – предложила Маша. – Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут.

– Зови меня Настей.

– Хорошо. Рада познакомиться, – улыбнулась Маша.

– А я-то как рада, – криво усмехнулась Настенька, но Маша этого не увидела. Она уже двинулась по дороге к школе.

– Ты идёшь? – спросила девочка, обернувшись к новой подруге.

Когда девочки подошли к большому зданию из красного кирпича, Настенька увидела толпу детей разных возрастов, заполонившую школьный двор почти полностью. Дети делились на большие и маленькие группы, ожидая, когда прозвенит первый звонок. Одни громко кричали и смеялись, а другие читали учебники, устроившись на белом невысоком заборе. Никому не хотелось заходить внутрь школы, пока на улице стояла такая тёплая солнечная погода.

Прозвенел звонок, и все разошлись по классам. Настенька поднялась с Машей на третий этаж и зашла в большую светлую комнату, где сидели ученики.

– Вот там есть свободное место, – указала Маша на заднюю парту. – Там никто не сидит.

Настенька прошла к указанному месту и села. Казалось, никто и не заметил новой ученицы. Все занимались своими делами, а когда вошла учительница, внимание школьников увлёк урок. Преподаватель биологии рассказывала об охоте волков в дикой природе.

– Волки никогда не нападают на здоровых и сильных животных. Они выбирают ослабленных особей из стада или молодняк.

– Ну, хорошо, что я не волк, – прошептала Настенька.

Она провела в школе весь учебный день и побывала на всех занятиях. Уроки ей не понравились, так как то, что рассказывали на них учителя, было совсем бесполезно. Настенька не понимала, зачем уметь вычислять корни в алгебре или учить историю жизни давно умерших людей, когда вокруг был мир, полный чудес. Чудес, недоступных для этих чванливых дядь и тёть, называющих себя учителями.

– Не то, что моя бабушка, – усмехалась про себя молодая ведьма. – Она бы вас так поучила!

За то Настеньке нравились перемены между уроками. На них она перезнакомилась почти со всем классом. Маша ей в этом усердно помогала. Уже к середине дня Настенька изучила всех новых подруг и друзей. Способности ведьмы давали ей возможность проникать в душу любого человека. Ей открывались все тайные страхи, надежды, мечты людей, все их секреты, о которых не принято говорить, считая это семейными делами. Она знала, как будет действовать.

После уроков дети вышли из школы. Настенька стояла в стороне от всех и ждала. Она уже смогла заинтриговать девочек своим поведением, и теперь они шептались о чём-то неподалёку. От их группы отделилась Маша, как самая смелая, а также потому, что сама и привела в класс эту странную девочку.

– Насть, – позвала Маша, подходя ближе с заговорщическим видом. – Мы с девчонками идём на Западный. Хочешь пойти с нами?

– Да, конечно, – улыбнулась Настенька, и что-то зловещее было в её улыбке.

По дороге в Западный микрорайон шесть девочек весело щебетали и веселились. Настенька, как могла, поддерживала разговор и смеялась, когда смеялись все. Ей было ужасно скучно, как сорокалетней женщине в компании детсадовцев.

– А зачем мы вообще туда идём? – спросила Настенька.

– Как зачем? – удивилась Лариса, плотного телосложения девочка с намечающимся ожирением. – Ну, ты даёшь! Там же детская площадка новая. Этим летом поставили.

– В “Нескучном” тоже есть площадка, – возразила Лиза. – Напротив памятника пионерам. Но там всегда дети с окрестных домов. Постоянно занято. Да и качели ржавые.

– Вот и пришли, – сказала Лариса. – Чур, я первая на “Лодочку”! Кто со мной?

Подруги разбежались по качелям, и тут одна из девочек заметила, как бы, между прочим:

– Кстати, тут злая собака живёт вон в том доме, – она указала на ближайшую шестиэтажку. – И хозяин у неё дебильный. Выпускает без намордника, а она злая такая! Уже четырёх других собак погрызла и кота одного вообще убила совсем.

– Блин, Кать, чё раньше не могла сказать? – заныла Лариса. – Я собак боюсь. – Катя в ответ лишь пожала плечами, мол, ничего страшного.

Словно по сигналу, раздался сухой стук деревянной двери. Из подъезда вышла громадная немецкая овчарка. Пёс огляделся по сторонам и не найдя других целей, поскакал на детскую площадку.

Девочки вовремя увидели угрозу и с визгом бросились на вмонтированную в бетон высокую шведскую стенку. Побросав портфели, они забрались на самый верх, оставаясь в недосягаемости собаки. Перепуганные подруги сидели тихо, только Лариса вопила во всё горло. Грузная и неповоротливая, она не успела залезть на лестницу достаточно быстро, и пёс тяпнул её за щиколотку. Прокусив носок и стащив сандаль, злобная овчарка оставила на ноге девочки две покрасневшие полосы от клыков. Пёс бегал вокруг лестницы с пятью девочками на ней, и угрожающе лаял, глядя на них.

Оглядевшись вокруг, Маша спросила:

– А где Настя?

Девочки стали осматривать площадку. Настя, не принимая особого участия в общем веселье, сидела на лавочке несколько в стороне от качелей, когда напала собака. Она даже не поднялась со своего места, когда пёс с азартом охотника понёсся на неё, а подруги дико завизжали от страха.

Внезапно серая тень метнулась наперерез овчарке и сбила её с ног. Насколько бы ни был велик пёс, терроризировавший всю округу, но волк, схватившийся с ним, был раза в два больше.

Бой двух животных продолжался недолго. Сбитая с ног овчарка поднялась, переключившись на нового противника. Собака прыгнула на врага, раскрыв пасть, полную блестящих белых зубов, но это было последним, что она сделала в своей жизни. Волка ловко уклонился от укуса, и сам защёлкнул челюсти на горле пса. Он мотнул мускулистой шеей раз-другой и выплюнул обмякший труп с переломанным хребтом.

– Вы что творите?! – послышался истошный вопль у одного из подъездов. – Уберите собаку!

Это хозяин агрессивного пса выскочил на улицу, услышав визги детей. Теперь уже он требовал, чтобы кто-то убрал пса от его бедного питомца.

Волк осмысленно посмотрел в глаза Настеньки и, получив мысленный приказ, понёсся в сторону мужчины.

– А-а-а! – только и успел прокричать нерадивый хозяин овчарки. Остальные звуки захлебнулись в потоках крови, фонтаном бившей из разорванного горла. Девчонки кричали и визжали от страха не переставая, а волк скрылся также внезапно, как и появился.

– Я пойду домой, – сказала Настенька Маше чуть позже, сидя в песочнице, когда всё закончилось. – Не хочу с милицией объясняться. Я всё равно ничего не видела.

– Ну, ладно, – Маша ещё не пришла в себя от произошедшего.

– Завтра увидимся? – спросила Настенька.

– Ага, – кивнула Маша.

Подходя к дому, Настенька заметила первоклашку, стоящую на обочине. Девочка явно была чем-то напугана.

– Эй, – окликнула её Настенька. – Ты чего здесь?

– Там собака большая, – малышка указала пальцем в сторону кустов где-то впереди.

– Боишься пройти? – спросила Настенька. – Хочешь, я тебя другим путём проведу? Коротким.

Малышка кивнула, улыбнулась и взяла Настеньку за руку. Они направились вверх по тропинке, ведущей в вишнёвый сад. Втолкнув девочку в распахнутую дверь дома, Настенька обернулась. Из кустов высунулась окровавленная морда волка с по-человечески осмысленным взглядом.

– Молодец, Волчок, улыбнулась Настенька. – Молодец!

***

Сентябрь подходил к концу. По ночам становилось заметно холоднее, но молодую ведьму беспокоило не это. Приближался заветный час, а они с бабушкой были ещё не достаточно подготовлены. Несмотря на то, что количество жертв, приведённых Настенькой за последний месяц, было больше, чем за весь прошедший год, бабушка всё ровно была недовольна. Она часто торопила внучку, выговаривая за промедление. Настенька не обижалась на бабушку. Та уже не могла охотиться сама, и обеспечение их двоих необходимой энергией теперь лежало на плечах двенадцатилетней девочки. И она понимала всю ответственность, возложенную на неё. Энергия была жизненно необходима как никогда раньше, и как никогда не будет в будущем.

– Хватит осторожничать, Настенька, – напутствовала правнучку старуха. – У нас слишком мало времени для этого.

– Я знаю, бабушка, – отвечала девочка и вновь уходила на охоту.

Посещение школы дало свои результаты. Большинство жертв Настенька находила именно там. И этот рог изобилия обещал ей ещё обо̀льшие успехи.

Настенька подружилась со всеми в классе, даже с мальчишками. Она никогда не записывала ничего на уроках, но всегда помогала решать контрольные отстающим ученикам. Дети тянулись к ней и доверяли ей даже личные проблемы. Однажды, заметив, что Маша ведёт себя как-то неестественно отстранённо, Настенька сама подошла к ней.

– Маш, что-то случилось? – спросила она.

– Да, нет, ничего. Всё нормально, – попыталась отмахнуться подруга.

– Нет, так не пойдёт, – настаивала Настенька. – Давай выкладывай, что случилось! Или мы уже не подруги?

Последняя фраза уколола Машу. Конечно же, она считала Настю чуть ли не лучшей подругой, но проблема была слишком серьёзной и очень личной, и Маша стеснялась о ней рассказывать.

– Ты же знаешь, что можешь мне доверять, – добавила Настенька. Маша ей очень нравилась. Сильная, умная не по годам, волевая и собранная, она чем-то напоминала девочке-ведьме её саму. Маша не отступала перед трудностями и умела добиваться своей цели. Тем удивительнее было её теперешнее разбитое состояние. Настенька ясно чувствовала, как энергетический источник в её подруге не просто уменьшился, а истощился почти до нуля. Сейчас даже заморыш-детсадовец оказался бы куда более сытной добычей, чем пятиклассница Маша.

– Ну, я жду! – Настенька тряхнула подругу за плечо.

– Да, знаешь…, – замялась Маша, поддаваясь нажиму Насти. – Тут, блин, такое….

– Да какое, такое?! – ведьма начала злиться. Любые проявления растерянности, нерешительности, слабости вызывали в ней приступы ярости. За такое “предательство” Силы, ей хотелось разорвать человека на части, уничтожить, и если бы сейчас девочки были в доме бабушки, то Настенька, не задумываясь, так и поступила бы. Даже её симпатия к Маше не спасла бы ту от смерти. Но они были в школе, и Настеньке приходилось сдерживаться.

– У меня папа вернулся, – наконец выдохнула Маша.

– И что? – не поняла Настенька. – Куда вернулся? Откуда?

– Домой. Из тюрьмы, – тихо пояснила Маша.

– И что тут такого, что ты теперь сама не своя ходишь?

– Ты не понимаешь! Он в тюрьме сидел за убийство. А теперь вышел и с нами живёт. Он ещё хуже, чем раньше стал. Он опять маму бьёт и меня. Он уже меня на улицу не пустил вчера. На весь день в комнате запер из-за какой-то тройки по физре. А сам с мамой там…, – Маша уже готова была расплакаться. – Лучше бы он там умер, блин!