Kitobni o'qish: «Пустота Адама», sahifa 2

– Да, всё хорошо, у нас физкультура.

– Тебя никто не обидел?

– Обидели!

– Кто? –Голос матери задрожал.

–Светка! Она обзывает меня трусом, потому что я не лезу на канат, но там правда ооочень высоко.–Рассказал сын.

Оля выдохнула с облегчением, и только теперь начала приходить окончательно в себя.«Наверное, этот звонок был чьей то шуткой. Как же он меня напугал».

– Алло, мама? – прервал её размышления сын.

– Всё хорошо сыночек, жду тебя из школы, вечером в музыкалку, после собирать вещи будешь, рано утром выезжаем. Пока. –Уже спокойным голосом сказала Оля.

– Пока мам! –Сын положил трубку, раздались коротки гудки.

Оля позвонила мужу, дозвонилась до секретаря, тот нехотя перевел вызов на Дмитрия Ивановича. Она не стала рассказывать о странном звонке, только поинтересовалась во сколько он приедет домой. Дмитрий сказал, что освободится раньше, чем рассчитывал, и о планах забрать сына из музыкальной школы и съездить в магазин, Оля согласилась. Некоторое время они молчали, чувствуя тревогу друг друга, но ничего не сказали.

– Оля пока, люблю тебя! –Тяжело вздохнув, Дмитрий положил трубку и откинулся на спинку своего кресла.

У Дмитрия Ивановича был большой длинный стол, по бокам которого стояло множество стульев. В кабинете плотно задернуты шторы, солнце не могло пробиться через них, в воздухе стоял дым от сигарет, переливаясь синими оттенками. На стенах висели картины известных политических деятелей. В полумраке они казались живыми людьми, которые с пренебрежением разглядывали хозяина кабинета.

Встреча с гостями из столицы закончилась около часа назад, и Дмитрий понимал, что его доклад гостям не понравился. Те результаты, которых он достиг в последние годы трудовой деятельности, не произвели на них должного впечатления. Со словами «Дмитрий Иванович! Мы Вас ценим! Так держать! Благодаря Вам! За Ваш труд! Что бы мы делали без Вас! Объявляем благодарность!» столичные гости закончили совещание, распрощались и уехали.

Дмитрий потянулся за сигаретой, лежавшей на столе, подержал немного в зубах, не прикуривая. Закрыл глаза, начал думать о предстоящей поездке на море, об улыбке жены, радости бабушки и сына, о том, как он будет спать на верхней полке. Наконец достал из пиджака спички, подкурил сигарету и глубоко затянулся.

– Я думал,Вы спите.–С другого конца стола неожиданно раздался мужской голос. В кабинете было слишком темно, и Дмитрий не мог разглядеть темную фигуру, сидящую на другой стороне.

Дмитрий вздрогнул, сигарета выпала и упала прямо на костюм, оставив характерный след. Он пытался разглядеть, кто сидит напротив, но видел только темный силуэт.

– Извините, что побеспокоил, я просто хотел с Вами поговорить.–Сказал вежливым голосом силуэт.

– Кто ты и как сюда попал? Я же закрыл дверь! – Дмитрий хотел встать, но силуэт опередил его.

– Прошу Вас сидеть, если Вы встанете, мне придется уйти, и тогда я не смогу с Вами поговорить.

– Что за бред?! – Дмитрий затушил сигарету в пепельнице.

– Это важно для меня, Вы скоро умрете, и мне хотелось бы с Вами поговорить, пока Вы не умерли. От этого разговора зависит очень много, поверьте Дмитрий Иванович. – Силуэт не шевелился.

Дмитрий Иванович пытался вспомнить, где он слышал этот голос, но на ум никто не приходил. «Может это какая-то проверка, может меня проверяют, прежде чем назначить в столицу, какой-то бред» – думал он.

– Что значит, пока не умер?

– Вы скоро умрете, примите это как данное. –Голос был необычайно спокойным, в какой-то момент казалось, что он не говорит с другого конца комнаты, а находится где-то рядом.

Дмитрий Иванович не ответил, состояние тревоги, которое его не покидало с самого утра, начало усиливаться.

– Сейчас мне важно знать, почему я умер? –Продолжал силуэт.

– Что за глупый вопрос? –Возмутился хозяин кабинета.

– Мне важно знать!!! –Голос прозвучал настолько громко, что казалось, задрожала люстра на потолке. Голос изменился и казался настолько могущественным, что Дмитрия начало трясти от страха, он надеялся, что секретарь его услышит и прибежит на помощь. Воцарилась мертвая тишина, никто не бежал и не стучал в дверь.

– Мне всё равно важно тебе это или нет! Сейчас охрану вызову! –Дрожащей рукой Дмитрий поднял телефонную трубку, но там была тишина.

– Дмитрий Иванович, если Вы не успокоитесь, то мне придется уйти, и тогда мы не сможем продолжить больше этот разговор.–Спокойно произнес голос с другого конца стола. –Успокойтесь, это не займет много времени. После того, как Вы умрете, мы уже никогда не сможем поговорить.

Дмитрий попытался встать со стула, но ноги не слушались его. Он вспомнил свой сегодняшний сон, ощущения были такими же, что-то держало его и не давало подняться.

– Я в сердце моря папа, спускаюсь в сердце моря.

Дмитрий Иванович вскочил со стула, сигарета выпала из рук, он начал осматриваться по сторонам. В кабинете по-прежнему стоял полумрак, лица с картин продолжали безмолвно смотреть на него. Руки тряслись, он посмотрел на другой конец стола, там никого не было.

– Сон, это просто сон.–Сказал Дмитрий сам себе.

– Это сон, сон, сон, сон.–Повторил он еще несколько раз.

В кабинет со спокойным выражением лица зашёл секретарь, посмотрел на удивленного и трясущегося Дмитрия, но сделал вид, что ничего не заметил.

–Дмитрий Иванович, машина у входа, просили сообщить.–Сказал секретарь.

Дмитрий с не понимающим взглядом уставился на секретаря, секретарь уставился на Дмитрия. Пауза длилась несколько минут.

–Кхе,кхе.–Не выдержал секретарь. – Водитель ждёт, сообщить Вы просили.

– Да, да, слышу, скоро выйду, спасибо.

Секретарь вышел, Дмитрий поднял с пола упавшую сигарету и затушил её в пепельнице. Ещё раз посмотрел на другой край стола, там никого не было, откинулся на спинку кресла и со всей силы зажмурил глаза.

Так он просидел несколько минут, потом встал и раздвинул шторы, в комнату с невероятной силой влетели лучи солнца, на мгновение они ослепили хозяина кабинета. Немного привыкнув к свету, Дмитрий открыл окно, свежий, уже почти летний воздух ударил в лицо, хозяин кабинета вдохнул его как можно глубже, и в памяти сразу всплыли воспоминания о море, о жене, которая лежит на горячем песке и улыбается солнцу, чайкам, волнам. Сын строит песчаные замки, бегает от накатывавшихся волн и громко смеётся, когда волна его догоняет. Бабушка сидит на стуле, в тени дерева, и пьет холодное вино. Дмитрий Иванович улыбался сам себе, на секунду он подумал, что как же ему повезло в жизни, и насколько он счастлив. Сегодняшние сны ушли из памяти.

Внизу суетились люди, с высоты седьмого этажа, казалось, что они бессмысленно ходят взад и вперед. Хозяин кабинета посмотрел вдаль, на бесконечно яркое солнце, которое, казалось, звало его к себе.

Ольга в это время ждала мужа дома, мама вернулась из магазина, и уже ругалась с котом. Адам пришёл из школы и делал уроки.

– Бабушка, а когда был первый в полет космос? –Иногда интересовался мальчик, делая уроки.

Бабушка ругала его и родителей, говорила, что «Это должен знать каждый с рождения! Это гордость всей страны и народа!», Адам смеялся. «Кыш, кыш» – иногда бабушка разговаривала с котом.

Ольга в основном молчала, иногда заходя в комнату к сыну, проверяя всё ли в порядке.

– Оленька, что с тобой, на себя сегодня не похожа, ничего не поела.–Спросила мать у дочери.

– Мама, а как Артём умер? его ведь, так и не нашли.–Неожиданно спросила дочь.

– Ой, а что случилось?

– Ничего, просто вспомнила…

– Из военкомата пришли, сказали, что пропал без вести, утонул в море, так и не нашли – сказала Наталья Петровна со слезами на глазах.

– Ладно, мама, успокойся, я просто спросила.

В квартиру вошел Дмитрий Иванович со всеми поздоровался и обнял сына.

–Тааак друзья, через 10 минут сбор! Все едем! Кроме кота! Сегодня ещё чемоданы должны быть собраны! – Дмитрий Иванович увидел заплаканную Петровну, и грустный взгляд жены, но ничего не сказал, сделал вид, что не заметил.

Через десять минут они вышли из квартиры и сели в машину, машина блестела от чистоты, так, что можно было увидеть своё отражение. Водителем был суровый мужчина, около пятидесяти лет, одет был в серый, слегка потертый свитер, на голове была выцветшая от времени шляпа. Он вежливо со всеми поздоровался. Дмитрий Иванович посадил бабушку на переднее сиденье, сам сел с женой и сыном на заднее.

На дороге было мало машин, до универмага доехали быстро. Народу было не много, и они медленно ходили, все вместе, от магазина к магазину разглядывая витрины. Иногда заходили и что-то покупали. Так были приобретены бисквитные печенья, махровые полотенца, сахарный песок, копченая курица, чайные ложки, куриные яйца, новый телефонный аппарат, пляжные тапки, маска с трубкой для подводного плаванья и много других нужных и ненужных вещей. Чем дольше они ходили, тем быстрее Ольга забывала о странном телефонном разговоре, и всё чаще улыбалась. Предвкушая поездку и мечтая о море, о песчаном пляже, о южных ночах с уличными музыкантами. Телефонный разговор с неизвестным юношей, уже казался не больше, чем сном.

Наконец они закончили ходить по магазинам, и водитель сложил все покупки в багажник автомобиля. Все довольные сели в машину и поехали отвозить Адама в музыкальную школу, на этот раз Дмитрий сел на переднее сиденье.

– Папа смотри! – Адам показал на догоняющую их большую дворняжку, та бежала за машиной и громко лаяла, при этом пыталась укусить за колесо.

– Гав, гав! –Передразнил собаку отец.

– Гав, гав! –Передразнила мама.

– Гав, гав! –Передразнил Адам.

–Тьфу на Вас! –Прокомментировала бабушка.

Водитель молчал, лишь немного улыбался, сквозь седые усы.

– Папа! а мы заведём собаку? –Умоляющим голосом спросил Адам. – Ну, пожаааааалуйста!

– Ну, это мы должны все вместе обсудить, бабушка ты как? –Улыбнулся Дмитрий.

– Да Вы что? а кота на помойку? они же не будут дружить! Съедят друг друга! Тьфу. – Возмутилась бабушка, подпрыгнув на какой-то кочке. – Ой! А гулять? кто будет? Я? Н И З А Ч Т О! Только через мой труп!

– Ха-ха, ха-ха! – В голос засмеялся отец.

Машина подъехала к музыкальной школе, Оля поцеловала сына в лоб и пожелала удачи, сказала, что все будут ждать его дома. Бабушка сердито повернулась, а отец высунул язык, изображая уставшую собаку.

Адам вбежал на крыльцо школы, перед тем как зайти в дверь он повернулся и посмотрел на семью, сидящую в машине. Они улыбались. Бабушка махала ему рукой, седые волосы при этом упали на глаза. Мама смотрела на Адама, её открытые, честные, добрые глаза говорили, как сильно она любит сына. Отец продолжал показывать язык, глаза при этом смеялись. Водитель тоже посмотрел на мальчика, после этого нажал на педаль газа, и машина поехала. Адам зашел в школу.

Солнце уже близилось к закату, пряча свой диск за горизонт, прощаясь с миром света и добра. Напоследок, оно окутывало светом лес, который был виден вдалеке, дома с их жителями, речку, бесконечно бегущую в горизонт, как будто пытающеюся ухватиться за исчезающие лучи. Вдоль дороги шли молодые парочки студентов, они весело держались за руки и при этом громко пели, какие-то воодушевляющие песни. Из-за шума мотора и закрытых окон этих песен слышно не было.

Быстро бегущая машина подъезжала к мосту через реку, за рулём сидел мужчина средних лет, в зубах он держал сигарету, в руке бутылку, наполовину наполненной прозрачной жидкостью. У мужчины, несколько часа назад, умерла при родах, его любимая жена, ребенок также не выжил. Мужчина громко кричал, проклиная всех вокруг, иногда выпивая из горлышка бутылки. Солнце уже почти опустилось за горизонт, оставляя при этом кроваво красный свет.

Мужчина заехал на мост, с другой стороны заехала машина бордового цвета. Неожиданно, в зеркале заднего вида, мужчина увидел свою любимую жену с младенцем на руках, он крикнул и резко повернул голову назад, при этом сильно дернув руль влево. На заднем сиденье никого не было, но движение рукой уже сделало своё дело, машина резко вильнуло влево, и она на всей скорости врезалась в машину, которая ехала на встречу.

Дмитрий был не пристегнут ремнем. Удар был такой сильный, что он головой пробил лобовое стекло автомобиля, и вылетел через него. Мелкие и крупные стекла мгновенно изуродовали его лицо, глаза, от осколков, превратились в пустые, кровавые пятна, оба уха остались в автомобиле, отрезанные осколками стекол. В шею, вошли самые большие осколки, с такой силой, что казалось, голова, держится только на них. Он пролетел несколько метров, ударившись о бордюр моста, тело, неестественно, сложилось помолам, от удара. Смерть наступила мгновенно. Бабушка ударилась о переднее кресло автомобиля, сразу потеряв сознание, её обессиленное тело летало, как тряпичная кукла, по салону автомобиля. Она несколько раз ударилось головой о боковое стекло машины, при этом разбив его, голова при этом осталась зажатой. Машина перевернулась, и остатки стекла вошли в шею, отрубив голову. Голова, с открытыми глазами, покатилась по мосту, в сторону заходящего солнца. Ольга со всей силы налетела на переднее сиденье, ударившись всем телом, дыхание сразу перебило, и она не могла дышать, стало жадно вдыхать воздух и пытаться держаться за сиденье, вцепилась, в какой-то момент, в мертвое тело бабушки, но сразу, бессознательно, отдернула руку. Машина перевернулась несколько раз, Ольга от ударов, потеряла сознание, всё её лицо и тело было в крови, рука вывернулась в обратную сторону несколько раз, и казалось её должно оторвать, но как-то ещё держалась. Водитель был пристёгнут, но из соседней машины, от сильнейшего удара, влетела полупустая бутылка, и попала прямо в челюсть, при этом оторвав челюсть от лица, водитель пытался дышать, стиснуть зубы, но ничего не выходило.

Автомобиль, перевернувшись несколько раз, разбил бордюр, и вылетел с моста. Три пассажира уже не почувствовали удар, и как машина, быстро, заполняется холодной водой, оставляя за собой лишь круги. Кровавого – масленого цвета не было на поверхности воды, от утонувшей машины. Вся поверхность воды, казалось кроваво – красной от заходящего в закат солнца.

4. Пустота.

Я открыл глаза, сильно болела голова. Свет, от лампы на потолке, вначале немного ослеплял, но я постепенно к нему привык. Передо мной была серая бетонная стена, руки, ноги были привязаны прочными веревками к стулу, на котором я сидел. «Как я сюда попал? Где я?» – задал вопрос сам себе.

Попытался освободить руки, ноги, но они не поддавались. Паника овладела мной, невероятный, никогда не испытываемый жуткий страх окутал глаза. «Где я? Что происходит?» задавал себе постоянно вопросы. Пытался вырваться со стула, но было бесполезно, руки и ноги были сильно стянуты веревками и постепенно начинали неметь.

– Помогите! – Попытался прокричать, но голос сорвался, и получилось только прошептать.

– Помогите! – На этот раз получилось лучше. Но в ответ была полнейшая тишина, было только слышно, как с невероятной силой бьётся сердце, даже казалось, что всё тело подпрыгивает от ударов.

Одет я был в пляжные белые шорты, и майку с надписью «dumspiro, spero»², если правильно можно было прочитать, смотря сверху вниз. На ногах ничего не было. Я не помню, чтобы когда-нибудь носил такую футболку. «Что последнее из происходящего я помню?», но ничего вспомнить не мог, только образы каких-то людей.

Сильно заболела голова, все начало кружиться перед глазами, начало тошнить, я потерял сознание.

Мне казалось или снилась тёмная ночь, я лежу на зеленой траве и смотрю на звезды. Трава сырая от росы, но мне всё равно. Рядом кто-то лежит, но не могу понять кто это. Мы о чем-то говорим.

– Что такое счастье? –Спрашивает меня кто-то.

– Не знаю, это сложный вопрос.–Отвечаю я.

– Но как можно не знать, если ты не знаешь, что такое счастье, тогда теряется смысл твоей жизни.

–Ммм.–Промычал я.

– Человек живёт, чтобы познать счастье, чтобы достичь его, иначе, зачем тогда жить?

–Ммм.

– Счастье – это ведь не миг во времени, это постоянная величина. Другой вопрос, как ты этого достигаешь, какие ты должен трудности преодолеть, какой жизненный путь пройти, что бы это чувство жило с тобой постоянно.

– Это всего лишь слово, придуманное людьми.

– Слова жизнь, любовь – это всё тоже придумано людьми.–Кто-то на мгновение замолчал. – Что ты ощущаешь, когда смотришь на звёзды?

– Ничего, просто свет далеких звёзд.–Задумался я.

– А ты знаешь, сколько времени нужно преодолеть свету,чтобы ты его увидел? Свет летит к тебе тысячи, миллионы лет, преодолевая бесконечное количество преград, чтобы ты сказал, что ничего не ощущаешь. Мне кажется, это очень грубо и жестоко с твоей стороны.

–Ммм.

– Ты родился для того, чтобы быть счастливым, любить, быть любимым, радоваться жизни, её свету. Свет жизни, это радость, счастье существовать в этом мире. Свет летит к тебе бесконечно, а ты просто этого не хочешь увидеть, принять. Ты просто смотришь закрытыми глазами, наблюдаешь, как свет жизни смотрит на тебя, и ничего не ощущаешь. Поэтому ты никогда не будешь счастлив, мне очень жаль тебя.

– Жизнь очень жестокая, жизнь, это не свет, это тьма. Жизнь забирает близких, убивает их, потом, когда появляются новые близкие люди, она снова их забирает. Жизнь не дает мне жить, она даёт много соблазнов, которые убивают меня. –Попытался я объяснить собеседнику. – Меня не спрашивали, хочу ли я рождаться, а если уже и родился, то меня не спрашивали, где я хочу родиться и кем. Слишком много в нашей жизни вещей, которые от нас не зависят, слишком много вокруг зла, люди убивают, грабят, насилуют, начинают войны. –Продолжал я. –Как я могу говорить о счастье, тем более надеяться на него?

– Ты ищешь оправдания, пытаешься обвинить других в своих несчастьях. Человек сам строит свою судьбу, только сам. А твоя задача в жизни видеть свет, а не тьму. Блуждая во тьме, ты придешь во тьму, а ты попробуй идти к свету, свет же идёт к тебе через тысячи лет, уважай это –Кто- то отвернулся от меня, а потом и вовсе исчез. Я остался лежать на траве и смотреть на звёзды, я так и не понял, с кем разговаривал, даже не понял женщина это или мужчина. Звёзды постепенно начали гаснуть, их становилось на небе всё меньше и меньше, пока не осталась одна звезда, которая через какое-то время так же исчезла, и меня поглотила абсолютная тьма.

Я очнулся от странного шума, долго не мог разобрать, что это такое. На какое-то время он исчез, но потом появился с новой силой. Так продолжалось бесконечно долго. Меня начало всего трясти от страха, я начал плакать в голос, звать на помощь, но всё было бесполезно. На помощь никто не приходил, а странный шум приближался. Наконец я понял, что это за шум, это вода, мощный поток воды. От страха я обмочился, слёзы не переставали лить ручьём. Ногами я почувствовал, что-то сырое, вначале я подумал, что это была моя моча, но потом понял, что на полу, неизвестно откуда, появилась вода.

Вода постепенно заполняла комнату, она была обжигающе холодной, ноги сразу начало сводить. Вода поднялась до колен, потом до гениталий. Меня трясло так, что казалось, трясется вся комната. Холод обжигал, я чувствовал, как горят ноги, тело меня больше не слушалось. Страх был непреодолим, слезы не переставали течь. «Поммооомгите» – попытался крикнуть я, но голос сразу сорвался. Вода уже поднялась до шеи, я начал понимать, что умру и понимал неизбежность происходящего. Начал пытаться глубоко дышать, пока не набрал воздух последний раз, я полностью погрузился под воду. На какое-то время хватило воздуха в лёгких, но потом вода начала заполнять их, я начал задыхаться, последнее что увидел, это яркую вспышку света, напоминающую яркую звезду. Я умер.

5. Адам.

Готовься выбраться из тьмы,

По коридорам вечности,

Из снов своих

Вернуться к бесконечности

Адама всего трясло от страха, он до конца не мог понять, что говорит ему женщина в белом халате и мужчина в форме милиционера. «Они умерли… нам жаль… это трагедия… так бывает… ты не бойся …там хорошо… приют… у тебя нет родственников… приемные родители найдутся» – доносились до сознания мальчика обрывки фраз.

Он сидел в больнице уже несколько часов, вокруг суетились люди, было много женщин и мужчин в белых халатах и милицейской форме. Просидев до самого утра в подъезде у своей квартиры, он уже чувствовал – что-то случилось. Потом в подъезд зашли женщина и мужчина, они были чем-то сильно расстроены.

– Ты из этой квартиры мальчик? – Спросили они.

–Да.

– Тебя как зовут?

– Адам.

– Не бойся Адам, поехали с нами, мы из милиции.–Женщина достала какое-то удостоверение и показала мальчику, но он не понял, что там написано.

– Я хочу дождаться папу и маму.–Рыдая, ответил Адам.

– Нам жаль, но они не придут.–Сказал мужчина и схватил его за руку, повел из подъезда. Адам кричал, сопротивлялся, но было бесполезно, мужчина был достаточно крепким. Из соседней квартиры вышел сосед, хотел что-то сказать, но увидев эту картину, передумал и зашёл обратно.

Так Адам оказался в больнице.

Он не мог до конца понять происходящего и всё ждал, когда его заберут папа, мама или бабушка, но они не приходили. Время тянулось. Наконец женщина в белом халате отвела его в комнату, там стояли два мужчины, также одетые в белые халаты. В комнате находились две кушетки, на них что-то лежало, накрытое белыми простынями.

– Адам, ты должен нам сказать, узнаешь ли ты этих людей.–Он подвел мальчика к одной из кушеток и снял простынь. Под простынёй лежало изуродованное тело. У тела не было глаз, ушей, нос был вдавлен в череп, также отсутствовала часть лба.

– Адам ты знаешь кто это? –Спросил мужчина. Мальчика вырвало прямо на белый халат, он пошатнулся и потерял сознание.

Очнулся в белой комнате, накрытый белым одеялом, рядом никого не было, только тихо играло радио. На столике стоял холодный, черный чай, лежало печенье и несколько конфет. Адам посмотрел в окно. Через неплотные шторы ярко светило солнце, перед глазами стоял образ изуродованного тела. «Мама! Папа!» – Адам снова заплакал, уткнулся в подушку и долго рыдал.

Так прошёл день, потом наступила ночь, иногда кто-то заходил в палату и что-то спрашивал, иногда приносили еду. Прошло три дня. Каких-нибудь близких родственников не нашли и мальчика привезли в детский приют.

Девушка, которая везла его в приют, всю дорогу успокаивала: «Это хорошее место, не бойся, будь сильным, скоро обязательно найдутся новые родители». Адам молчал, а водитель начал улыбаться и чуть не засмеялся от этих слов. Девушка грустно посмотрела в окно. Дорога заняла где-то около часа, в основном всю дорогу все молчали, только иногда водитель что-то говорил девушке, при этом косился на мальчика и называл его «дохляком». «Этот дохляк там не продержится», «Такие дохляки там ненадолго», «Такого дохляка быстро сплавят» – Адам до конца не понимал значения того, что говорил водитель, а потом и вовсе перестал слушать.

Приют был достаточно старым. Обшарпанные стены, старые, в каких-то местах, побитые окна. Вокруг приюта возвышались огромные сосны, которые своими могучими ветвями закрывали весь солнечный свет. Где-то, от старости, на некоторых соснах уже не было иголок. На окнах не было штор, поэтому было хорошо видно, как из них смотрят детские лица. Больше всего Адаму запомнилось одно лицо. Это было лицо мальчика, очень смуглое лицо с необычайно озлобленным взглядом.Мальчик улыбался, смотря на Адама, но это не была улыбка радости или приветствия.Когда это лицо улыбалось, казалось, что само зло смотрит на него.

В приюте Адама встретила женщина, лет пятидесяти. Одета она была в чёрное платье, с седым пучком волос на голове и очень толстых очках. Девушка, которая провожала Адама, ничего мальчику не сказала, а лишь передала какие-то бумаги женщине и уехала.

– Так, кто тут у нас? – Женщина посадила Адама на стул в своем большом и очень старом кабинете. В кабинете висели огромные часы с циферблатом из арабских цифр. Также на стенах висело много икон с различными образами. Стол казался настолько большим и массивным, что создавалась впечатление, что он создан не для людей.

– Ты что глухой?! – Неожиданно закричала женщина.

–Я,я…– Адам растерялся и не смог сразу ответить.

– Ты видимо ещё и тупой! Ты!Ты! С кем ещё я могу разговаривать? Мы тут с тобой вдвоём! Или ты ещё и слепой! Слепые нам не нужны!– Женщина неожиданно перешла на крик, казалось, что чем дольше она кричала, тем мрачнее становился образ на иконе, за её спиной.

– Я…я… – Адам не мог вымолвить ни слова, он начал плакать, слёзы по щекам текли ручьём.

– Ах ты мелкая сука! – Женщина встала со своего стула, взяла со стола длинную, железную линейку, подошла к мальчику и со всей силы ударила линейкой по спине. Адам от неожиданности перестал плакать и хотел потрогать место удара, тогда женщина ударила ещё раз, потом ещё раз. Адам закричал, попытался руками закрыться от ударов. Женщина плюнула в мальчика, потом вышла в коридор и крикнула: «Маааша!Забирай засранца!».

– Мелкий ублюдок! Называй меня «директор», если узнаю, что плохо себя ведешь, то убью! – Сказала директор, потом взяла Адама за волосы и выставила в коридор.

Адам упал на пол и закричал. Директор за ним с силой так захлопнула дверь, что слышал весь приют. К мальчику подошла девушка и подняла его за руки.

– Всё, хватит, успокойся, если директор спрашивает, то надо отвечать на вопросы, она этого не любит, когда молчат. – Сказала девушка, смотря Адаму прямо в глаза, – Ты успокойся, сейчас поешь и я отведу тебя в твою комнату, там такие же ребята, как и ты, – она на секунду замолчала, – поешь и помоешься, от тебя воняет. И хватит кричать, это тебе точно не поможет, а будет только хуже.

Адама привели на кухню, там стояли несколько поваров, они что-то варили в больших кастрюлях, от чего всё помещение было заполнено плотным белым дымом.

– Садись. – В приказном тоне сказала девушка, указывая на старенькую табуретку у старого стола. Мальчик сел, вытирая слёзы. В железной миске ему подали непонятную жидкость и кусок хлеба со стаканом воды.

– Ешь быстрее.

Адам взял ложку и попытался попробовать то, что находилось в миске, но не смог и выплюнул, было очень горячо.

– Как хочешь! У тебя нет ни папы, ни мамы здесь! Никто уговаривать не собирается тебя.

–Горячо. – Прошептал Адам, но девушка его не услышала. В это время она о чем-то разговаривала с одним из поваров, при этом играючи положила ему руку на плечо и слегка поглаживала.

Адам съел хлеб и выпил воды. После этого девушка повела Адама в душ, там она сказала ему раздеться. Мальчик, сильно стесняясь и плача, неторопливо снял свою грязную одежду, на которой ещё осталась засохшая кровь. Девушка, смотря на мальчика с отвращением, дала ему кусок мыла и толкнула под ледяную воду. Адам весь трясся от холода и от страха, попытался себя намылить, но выходило плохо, мыло постоянно падало из рук.

Девушка кинула на пол новую одежду. Это были старые штаны и очень старая рубашка, новые серые кеды, носки с дыркой на пятке, и белые, с коричневыми пятнами, трусы.

– Одевайся! – Почти срываясь на крик, сказала девушка. Она выглядела очень уставшей, под глазами были видны синие круги, она закурила. Адам уже оделся и смирно стоял, ждал, когда девушка докурит. Она пустыми глазами смотрела на стену, перед собой, иногда забывая стряхивать пепел сигареты. Так продолжалось несколько минут. – Оделся? – уже более спокойно сказала она. Адам утвердительно кивнул. Она неохотно встала с табуретки, взяла Адама за руку и подвела к лестнице. Перед лестницей девушка задержалась.

– Ты, наверное, хороший мальчик, но прошу тебя забыть всё, что было в твоей жизни, иначе ты тут не выживешь. Я не знаю, что с тобой случилось, и почему ты здесь оказался, мне это не интересно, но забудь побыстрее своих родных, их больше нет и никогда не будет. С этого места тебя никто не заберёт. Пока ты не вырастешь, ты будешь здесь, в этих стенах.– Девушка замолчала, на секунду посмотрела мальчику в глаза. – И не думай, что ты самый несчастный, бывает ещё хуже. Просто свыкнись.

– Свыкнуться? – Переспросил замученный Адам.

Девушка ничего не ответила, и потащила мальчика по лестнице на второй этаж. В коридоре было темно, только над некоторыми дверями тускло светили лампочки бледно жёлтого цвета. Они подошли к одной из двери, девушка открыла её ключом, который висел у неё на брюках, дверь со скрипом открылась.

В комнате была полнейшая тишина. По бокам у стен с каждой стороны стояло по три кровати, одна из них была пустая, на остальных кто-то лежал. Окно в комнате было разбито и заклеено газетами или какими-то журналами, от чего было достаточно холодно. Солнце уже давно ушло за горизонт и светила яркая луна, от чего вся комната казалась мрачно – белого цвета. Девушка внимательно осмотрела всю комнату, после чего подвела мальчика к пустой кровати и велела раздеваться и ложиться.

– Напоминаю всем! Что любой шум после отбоя запрещён! Виновные будут наказаны! Сами знаете как! – Девушке никто не ответил, она постояла несколько минут, подождала, пока Адам разденется и ляжет, после этого она вышла и заперла за собою дверь. Адам остался лежать, смотря заплаканными глазами в потолок.