Kitobni o'qish: «Просто парфюмер»
Глава 1
Мой мир – это мир духов. Вокруг меня абсолютно белые стены лаборатории. Всё чисто, стерильно, каждая баночка и колба стоят на своём месте. Единственное яркое пятно здесь – это прозрачные флаконы с жидкостями. Они переливаются на свету и похожи на застывший янтарь. Моя жизнь целиком и полностью состоит из запахов. Я беру чистые ароматы, скрупулёзно разбираю их на крошечные невидимые части, а потом собираю из них новые духи.
Меня зовут Ева. Я парфюмер. Я не делаю дешёвые духи, которые продаются в супермаркетах и пахнут как земляничное мыло или хвойный освежитель воздуха. Я создаю настоящие эмоции, которые можно спрятать в красивый стеклянный флакон с тяжёлой крышкой. Я рассказываю людям целые истории, которые можно просто вдохнуть.
Сегодня я с самого утра мучилась с новым заказом. Название было очень пафосным: «Аромат власти и песков времени». Его заказал один неприлично богатый арабский шейх. У этого мужчины было всё на свете: дворцы, дорогие машины, большие деньги. Задача оказалась очень сложной, но от этого мне было только интереснее работать. Я уже смешала терпкий древесный уд, добавила щепотку горячего шафрана и сухую, пыльную нотку бессмертника. База духов получилась тяжёлой и мощной, как настоящий золотой трон. Сердце аромата вышло сложным и загадочным. Но чего-то явно не хватало. Нужна была самая первая, главная верхняя нота. Такая, чтобы сразу сбивала с ног, когда человек только открывает дверь и заходит в комнату.
Я взяла блоттер – это такая тонкая бумажная полоска для тестирования духов. Капнула на неё новый состав, поднесла к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Так, что у нас тут получилось? Сначала бьёт резкий холод кардамона. Он означает ясный и расчётливый ум. Потом идёт тонкая цитрусовая нотка. Лёгкий намёк на чувство юмора. А потом…
Потом мне в нос ударил совершенно чужой запах. Дикий, ужасный и абсолютно неуместный в моей чистой лаборатории.
Запах жареного лука. В него добавили целую гору дешёвых специй. И там было что-то ещё, от чего мой невероятно чувствительный нос просто сжался от ужаса. Это была не просто случайная нота с улицы, а настоящая газовая атака.
Я отпрыгнула от бумажки. Вся моя красивая композиция духов, которую я так долго и мучительно придумывала в голове, вмиг разрушилась. Теперь в ней громче всего пахло дешёвой едой.
– Нет… – тихо сказала я. Я чувствовала, как стремительно портится не только мой новый шедевр, но и моё настроение на весь оставшийся день. Да что там день, вся жизнь казалась испорченной.
Я подошла к огромному окну. Оно было во всю стену, от пола до самого потолка. Моя лаборатория находилась в дорогом бизнес-центре на двадцать пятом этаже. Обычно отсюда открывался красивый вид на центр города и оживлённые улицы. Но сейчас я видела сущий кошмар. Прямо под моими окнами нагло стоял нелепый фургон на колёсах. Он был ярко-оранжевым. Из его маленького бокового окна шёл сизый вонючий дым. И именно этот дым отравлял мой чистый воздух, мою сложную работу и моё душевное равновесие.
В этот момент стеклянная дверь тихо скрипнула. В лабораторию зашла Лена, моя молодая ассистентка. Она была очень милой девушкой с весёлыми глазами и ямочками на щеках. Но она вообще не понимала, что такое личное пространство или абсолютная стерильность. От неё всегда пахло какими-то простыми и понятными фруктами. Сегодня она благоухала малиновым мороженым. Слишком сладко, слишком приторно и по-детски.
– Ева Андреевна, я вам кофе принесла! – радостно сказала она, стараясь не разлить напиток из большой кружки.
– Лена, что это за ужасная вонь? – спросила я, даже не поворачиваясь к ней лицом. Я просто кивнула подбородком в сторону окна. Мой голос звучал ровно, но внутри я просто кипела от злости и возмущения.
– А, так это новый фуд-трак приехал, – с искренним восторгом ответила ассистентка. – Он называется «Кухня Романа». Вы просто не представляете, как там вкусно пахнет! Половина нашего бизнес-центра уже побежала туда за обедом.
С ума сойти можно. В самом прямом смысле этого слова. Я медленно повернулась к ней.
– Лена. Этот запах, – я с трудом выговорила это ужасное слово, – мешает мне работать. Он пролезает сюда, в мою лабораторию, и смешивается с редкими и дорогими маслами. Это всё равно что налить дешёвый магазинный кетчуп в бокал очень дорогого вина! Или надеть грязные резиновые сапоги вместе с вечерним платьем!
Лена непонимающе захлопала ресницами. Кажется, она не поняла моего сравнения. Для неё и вино, и кетчуп были чем-то обычным.
– Ой. Может, окно посильнее закрыть? – наивно предложила она.
– Оно и так плотно закрыто. Этот запах лезет к нам через вентиляцию. Через каждую щель. Я прямо кожей чувствую, как мелкие капли жира оседают на моих чистых волосах.
Я провела рукой по своему пучку волос на макушке. На самом деле я ничего такого не чувствовала. Но мне хотелось показать весь масштаб этой ужасной трагедии.
– Ну… я даже не знаю, что тут сделать, – растерялась Лена, переминаясь с ноги на ногу. – Может, сходим попробуем? Ребята из соседнего офиса говорят, что бургеры у них просто божественные.
Я посмотрела на неё таким строгим взглядом, что она испуганно сделала шаг назад к двери. Божественные бургеры! Какое кощунство. Божественным может быть дорогое масло жасмина, которое везут из Франции. Но точно не кусок жирного жареного мяса, который засунули между булок.
– Уйди, – тихо приказала я.
Лена моментально выскочила за дверь. В кабинете остался только лёгкий запах её малиновых духов и кружка остывающего кофе, которую она поставила на край стола.
Я снова посмотрела в большое окно. Внизу действительно стояла огромная толпа людей в строгих офисных костюмах. Они громко смеялись, разговаривали и с огромным аппетитом ели из картонных коробок. Им было хорошо. Они радовались самым простым вещам: набили животы жирной едой и скоро вернутся к своим скучным бумажкам и таблицам.
А я, гениальный создатель духов, сидела в своей стеклянной башне и страдала. И всё из-за какого-то уличного повара по имени Роман, который решил жарить мясо прямо под носом у парфюмера.
Я попыталась снова поработать. Взяла новую бумажку. Понюхала. Кардамон, лимон и… нет. Ничего не выйдет. Запах горелого лука намертво застрял у меня в голове. Он был как грязное пятно на белой шёлковой блузке. Даже если его почти не видно, ты знаешь, что оно там.
Шейх ждал свой важный заказ. Но о какой власти может идти речь, если её легко перебивает запах жареной картошки и луковых колец? Всё. Моё ангельское терпение лопнуло.
Я положила стеклянную палочку на стол. Сняла белый рабочий халат. Под ним на мне было строгое тёмно-серое платье по фигуре. Я распустила светлые волосы, а потом стянула их в хвост, чтобы ни одна прядь не торчала. Надела своё любимое кашемировое пальто. Сделала лицо максимально серьёзным и непроницаемым.
Я шла ругаться. Собиралась спуститься вниз и объяснить этому наглому уличному повару, что ему тут совершенно не место. Пусть торгует своей едой где-нибудь на окраине города.
Зеркальные двери лифта плавно закрылись. Я посмотрела в своё отражение. На меня смотрела строгая женщина с идеальной причёской и в дорогом пальто. Ну держись, продавец фастфуда. Лифт быстро ехал вниз, и с каждым этажом этот ужасный запах еды становился всё сильнее. Я уже продумала в голове короткую и ясную речь. Я собиралась поставить его на место.
Я вышла из прохладного холла бизнес-центра на улицу. На меня сразу обрушился громкий уличный шум. Улица была забита людьми. А этот запах… Он был просто везде. Я умела легко различать сотни самых тонких ароматов цветов и деревьев. Но этот запах я не могла разложить на части. Тут смешалось жареное мясо, дешёвые приправы, горелое подсолнечное масло и запах какой-то выпечки. Люди вокруг стояли и с удовольствием всё это вдыхали. Для них это было вкусно. Для меня – просто отвратительно.
Я пошла прямо к фургону. Расталкивала плечами менеджеров в дорогих пиджаках. Ещё утром они вежливо здоровались со мной в лифте, а сейчас жадно жевали мясо из картонок и пачкали пальцы в белом соусе. Предатели. Некоторые оборачивались и удивлённо смотрели на меня. Конечно, они никак не ожидали увидеть меня здесь, на улице, в этой шумной толкучке.
И вот я подошла совсем близко. Фургон вблизи оказался ещё страшнее, чем из моего окна. Он был оклеен дешёвой оранжевой плёнкой. На боку криво нарисован глупый повар с большими усами, который игриво подмигивал покупателям. Из открытого окошка валил серый дым. А внутри стоял он. Роман.
Он оказался крепким, широкоплечим мужчиной. На его лице играла широкая, простая и очень тёплая улыбка. От этой улыбки меня почему-то передёрнуло. У него были тёмные волосы, которые небрежно торчали в разные стороны, и лёгкая щетина. В уголках карих глаз собирались добрые морщинки. А его фартук! Это был просто кошмар. Он был испачкан кетчупом, майонезом и ещё десятком разных соусов. Роман громко и весело смеялся, общаясь с очередным клиентом, пока ловко срезал длинным ножом мясо с большого горячего вертела.
От него самого тоже пахло. И это были далеко не французские духи. От него пахло тяжёлой физической работой, острыми восточными приправами и чем-то очень уютным, домашним. Похожим на свежеиспечённый хлеб. Этот запах был очень настоящим и живым. И от этого я злилась ещё сильнее.
Я встала прямо напротив маленького окошка фургона. Скрестила руки на груди и стала ждать. Решила не кричать и не устраивать скандал в толпе. Я просто стояла и смотрела на него своим самым ледяным взглядом. Ждала, пока он сам меня заметит и испугается.
И он заметил. Отдал высокому парню коробку с едой и повернулся ко мне. Его добрые карие глаза удивлённо расширились. Улыбка на секунду пропала с лица. Он быстро, но внимательно осмотрел меня с ног до головы: моё дорогое пальто, строгую причёску и недовольное лицо.
– Ого, – протянул он, и снова широко улыбнулся. – Какие к нам гости пришли! Сама снежная королева спустилась в наши скромные края. Чего желаете, прекрасная леди?
Люди, которые стояли рядом в очереди, начали тихо смеяться. Я почувствовала, как моё лицо каменеет от подступающей злости. Мало того, что ему про меня уже кто-то разболтал, так он ещё имеет наглость общаться со мной в такой манере.
– Во-первых, я вам не леди, – чётко и грубо ответила я, глядя ему прямо в глаза. – А во-вторых, я пришла сюда не для того, чтобы пробовать вашу еду. Я требую, чтобы вы немедленно уехали отсюда и прекратили это вонючее безобразие.
Он спокойно опустил руки на прилавок, немного наклонил голову и посмотрел на меня с таким детским любопытством, будто я была редкой птицей в зоопарке.
– Безобразие? – искренне удивился он. – А что не так? По-моему, всё просто отлично. Люди вкусно кушают, улыбаются, настроение у всех хорошее. Что в этом плохого?
– Плохо то, что ваш ужасный запах летит прямо ко мне в офис! – я уже почти кричала, забыв про свои манеры. – Он мешает мне работать! Вы хоть понимаете, что такое создание духов? Это очень тонкая и сложная работа. Это композиция из сотен крошечных нот! А вы со своим жареным луком врываетесь в неё, как неуклюжий слон в посудную лавку!
Я была уверена, что он начнёт ругаться в ответ. Или краснеть и оправдываться. Но он вдруг начал смеяться. Громко, искренне, откидывая голову назад. Его широкие плечи затряслись от смеха. Очередь тоже начала громко хихикать. Я стояла посреди улицы, и все эти люди просто надо мной смеялись. Мне стало ужасно обидно.
– Слон в посудной лавке? – переспросил он, вытирая рукой слёзы от смеха. – Как красиво вы говорите! Сразу понятно, человек искусства. А кем вы работаете, если это не большой секрет?
– Я парфюмер, – гордо ответила я, высоко задрав подбородок. – Создаю настоящие ароматы. А не вот эту вашу невыносимую вонь.
Я брезгливо махнула рукой в сторону его яркого оранжевого фургона и серого дыма.
Роман снова улыбнулся. Но теперь его улыбка стала совершенно другой. В ней не было насмешки. Она стала какой-то тёплой, доброй и даже немного лукавой.
– Искусство – это прекрасно. Знаете, я ведь тоже в каком-то смысле художник. Только мои картины можно с удовольствием съесть на обед.
Он быстро развернулся к своему рабочему столу. Его руки замелькали над продуктами с невероятной скоростью. Он положил на тёплую румяную лепёшку куски жареного сочного мяса. Потом добавил свежий салат, красные спелые помидоры, хрустящие огурцы и щедро полил всё это густым белым соусом. Он делал всё это так быстро и ловко, что я даже засмотрелась на его движения. Роман ловко свернул лепёшку в плотную бумагу и протянул её мне.
Я посмотрела на этот свёрток. Он был очень горячим. От него шёл сильный, аппетитный запах жареного мяса и приправ.
– Попробуйте, – абсолютно серьёзно сказал Роман. – Это самое лучшее лекарство, если вдруг не идёт работа. Я вас угощаю. Пусть это будет моя личная компенсация.
Я просто застыла на месте, как вкопанная. Я, гениальная Ева Левицкая, которую регулярно приглашают в самые дорогие рестораны нашего города! Я стояла возле какого-то грязного ларька на колёсах. И абсолютно простой мужик в испачканном фартуке протягивал мне обычную уличную шаурму. И он хотел, чтобы я съела её прямо тут, на улице, на глазах у всех этих людей. Это была невероятная, просто фантастическая наглость. Мой стерильный мир с треском рушился прямо на глазах. Я не могла сказать ни одного слова. Я просто растерянно переводила взгляд с его доброго, улыбающегося лица на этот горячий свёрток с едой в руке. Кажется, этот мир окончательно сошёл с ума.
