Kitobni o'qish: «Слезы таксиста»

© Αληθινές Ιστορίες, 2018

© Тарасов М. А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке. Оформление. Фонд «Традиция», 2020

Пролог

Дорогие мои братья и сестры! Написать книгу и рассказать все эти истории меня побудило одно лишь желание: прославить имя Господа и принести пользу душам людей.

Все, о чем написано в этой книге, я на протяжении многих лет скрывал даже от моей собственной жены и детей, ибо таково было благословение моего духовного отца.

Я от всего сердца благодарю Бога за то, что Он сподобил меня пережить все эти удивительные события, ибо благодаря этому я смог лучше увидеть самого себя и понять, что значит истинное покаяние, смирение и любовь во Христе.

Глава I. Покаяние, исповедь, Святое Причащение

Знакомство со старцем Паисием

Приветствую вас, мои братья и сестры о Господе!

С Божьей помощью и по благословению моего духовного отца я хотел бы сказать несколько слов о покаянии, исповеди и Святом Причащении.

Слово «покаяние» встречается в Новом Завете более сотни раз. К покаянию призывали и пророки Ветхого Завета. Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное! (Мф. 3, 2), – взывал Иоанн Креститель; Покайтесь и веруйте в Евангелие! (Мк. 1, 15), – взывал Господь наш. «Покайтесь!» – взывают сегодня отцы и наша Церковь, может быть, потому, что это единственный и кратчайший путь, ведущий к нашему Христу.

И вот каждый из нас призван заглянуть глубоко внутрь самого себя, не делая при этом «скидок». Тогда мы увидим страсти и слабости, засеянные в нас грехом.

Все мы знаем, братья и сестры, что человек приходит на землю временно, как странник, и что однажды нам придется покинуть этот мир, хотим мы этого или нет, верим мы или не верим; встреча со смертью назначена всем без исключения. Ведь человек – это не несколько десятков килограмм плоти! У него есть еще и бессмертная душа, за которую когда-то нам всем предстоит дать ответ. Но входной билет на небеса приобретается еще здесь, на земле, и называется он «покаяние», «исповедь» и «Святое Причащение».

Хочу рассказать о событиях, произошедших лично со мной. Это единственное, чем я могу поделиться с читателем, и делаю это только ради славы Божьей.

Много лет тому назад, примерно в 1993 году, мне довелось потерять лучшего друга, умершего в возрасте тридцати трех лет от рака легких. «Его легкие были буквально забиты смолой и никотином от сигарет», – сказали нам тогда врачи. Я был убит горем. Не находил себе места и был полон размышлений и вопросов, на которые не мог найти ответов.

Очень часто носил цветы к нему на могилку и просил Бога, чтобы упокоил его душу.

Еще я часто звал священника, чтобы послужить на кладбище панихиду. Потом мы подолгу сидели и беседовали о жизни, смерти – обо всем. Помню, он давал мне лучшие ответы. Однажды он спросил меня, исповедался ли мой друг с искренним покаянием и причастился ли, прежде чем уйти из этого суетного мира. Я ответил:

– Да, отец, так и было.

– Тогда, – сказал он мне, – помни обещание нашего Господа: Приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 37). Душа твоего друга в объятиях Христа, так что и ты теперь делай то же самое, чтобы молитва твоя была благоприятна перед Богом и имела силу.

Именно так я и поступил. Позже этому последовала вся моя семья, и так мы начали всю нашу жизнь заново, с чистого листа. Конечно, это не наша заслуга, а дар Божий.

В то время мы с одним моим другом (он был полностью парализован) решили поехать в монастырь в Суроти; там находился старец Паисий, и мы хотели получить его благословение. Это было незадолго до его преставления. Когда добрались до места, народу было так много, что очередь из машин заканчивалась прямо у шоссе: грузовики, автобусы, мотоциклы. Хаос! Целое море из людей! Поскольку мой друг был инвалидом, нас пропустили сразу наверх и даже провели в какое-то отдельное место, где были собраны дети с ограниченными возможностями, и туда должен был прийти батюшка¹, чтобы увидеть их. Действительно, вскоре он пришел и начал благословлять детей одного за другим, осеняя их крестным знамением, и разговаривать с их родителями, давая им советы. Когда очередь дошла до нас и батюшка произнес те прекрасные и полезные для души слова, я увидел, как он кланяется в ноги парализованному и крепко, с любовью обнимает его. Я был ошеломлен, братья! Отойдя в сторону к ограде монастыря, я заплакал; плакал от ощущения собственной греховности. Может быть, потому, что впервые увидел, что значит смирение, любовь во Христе. Как будто батюшка хотел нам сказать, что ощущает себя никем перед тем крестом, который несет парализованный. Итак, мы ушли, получив огромную пользу от того, что мы там увидели и услышали, и не забудем этого никогда в жизни.

Преподобный Паисий Святогорец

Обращение блудницы

В своих молитвах я много раз просил Христа просветить меня, чтобы мне познать, что есть искреннее покаяние, так как чувствовал и осознавал, что мое покаяние не таково, какого ждет от меня Бог.

В одно утро, довольно много лет назад, около 1996–1997 годов, в такси села девушка, и я должен был отвезти ее до места назначения. В то время в машине у меня играла кассета с записью проповеди о покаянии. Спустя некоторое время она спросила: «А что мы слушаем?» Я объяснил ей.

Послушав немного, она снова спросила:

– Действительно, что такое покаяние?

– Покаяние, дорогая, насколько я знаю, – это когда человек ощущает собственную греховность, понимает, что душа его больна и что он нуждается в исцелении. И прежде всего это касается меня, твоего собеседника.

Глядя на девушку в зеркало, заметил, что глаза ее заблестели от волнения, которое она тщетно старалась скрыть. Тогда она вновь спросила меня:

– А как приходит это исцеление?

– Когда мы примем героическое решение взять ответственность на себя², не обвинить соседа, так как сделать это намного легче и подчас даже весьма приятно, а самих себя, сокрушая толщу нашего эгоизма, гордыню, тщеславие, надменность, заносчивость и самомнение, так как грех уже укоренился внутри нас, а страсти разрослись, словно платаны, и требуют искоренения. А исцеление приходит тогда, когда душа прильнет к епитрахили священника и начнет со слезами исповедовать, что сделала злого, чтобы получить благословенное оставление грехов и причащаться Тела и Крови Христовых. И тогда бывает так, что хочешь помолиться перед сном, а слезы у тебя текут рекой! Ты их вытираешь, а сам говоришь: «Сладчайший мой Иисусе, что я делал столько лет?! Где блуждал?! Какие философии и теории сочинял?! Умничал! Зачем столько загубленных лет?! Зачем?! Зачем?!» И как говорит старец Паисий: «Если молодые люди вкусят хоть раз благодати Божьей, их из церкви потом подъемным краном будешь тянуть, не вытянешь!»

Еще один святой нашей Церкви, святой Силуан Афонский, когда становился на колени, чтобы помолиться, говорил: «Христе мой, прошу Тебя, не давай мне больше радости, а то мое сердце лопнет! Нет, хватит!» И говорят отцы, что он буквально таял от сладости, от небесного дуновения, от посещения Святого Духа. Видите, братья, когда человек положит начало покаянию, каких мер святости он может достичь! Но это только по дару Божьему. Этого нельзя никогда забывать.

Посмотрев в зеркало, я увидел, как слезы ручьем текли из ее глаз, и осознал, что впервые вижу человека, которого настолько коснулась благодать Божья. Не переставая вытирать лицо, она спросила меня:

– Христос прощает и принимает даже блудниц?

Сказав это, она закрыла лицо своими ручками и начала плакать навзрыд и всхлипывать.

– Конечно, милая! Для грешников и пришел Христос! Знаешь почему Его руки распростерты на Кресте?! Для того, чтобы обнять каждого кающегося и каждого грешника, и прежде всего меня, твоего собеседника. Ну-ка, вспомни, что сказал наш Христос: Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13). Но подожди! Когда ты говоришь «блудница», что ты имеешь в виду? Ты работаешь в каком-нибудь пабе или баре?

– Нет, господин Афанасий, я настоящая блудница за деньги, по вызову, и уже много лет. Но поверь, это другие подтолкнули меня к этой работе.

И она снова зарыдала.

– Нет, милая, нет! Даже если все было так, как ты говоришь, душе не полезно перекидывать личную ответственность на других, потому что таким образом мы уходим от покаяния и переходим к самооправданию. С другой стороны, в судный день Христос не спросит нас, почему согрешили, нет, потому что грешны все, – а почему не покаялись? И тогда нам будет нечего ответить. Как жаль!

Если бы наш Христос вышел из рая, пошел в ад и сказал всем, кто там мучается: «Хочу сделать вам подарок. Чего бы вы хотели от меня получить?» – все они в один голос закричали бы:

– Дай нам пять минут, Господи!

– А зачем они вам?

– Чтобы покаяться, Господи!

– Я же дал вам шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет, и вы не нашли пяти минут, чтобы пойти на исповедь, открыть свое сердце и покаяться во всем, что сделали злого. Столько лет Я вас ждал! Где же вы были?!

Конечно, понимать этого буквально не следует, но если в тот день Господь возьмет медицинскую книжку, которая имеется у каждого из нас, и откроет ее, Он найдет там печать от кардиолога, пульмонолога, хирурга, стоматолога, окулиста и от терапевта – много разных печатей. И вот, если Он возьмет мою медкнижку, откроет ее и скажет: «Дорогой мой Афанасий, а где печать твоего духовника? О теле своем ты позаботился, и правильно сделал, а для души своей что сделал здесь, на земле?» Что мне тогда ответить? Как оправдаться, скажи, пожалуйста?

Девушка воскликнула:

– Я сама виновата, господин Афанасий, и никто больше. Знал бы ты, как я сама себе противна, какое отвращение испытываю в глубине души! Но поверь мне, я никогда больше не пойду на эту работу. Вот ключи от той двери, и они никогда больше не откроют ее.

Она снова начала плакать, постоянно прося прощения. От слез у нее на личике растеклась вся косметика.

– Милая, – сказал я ей, – не расстраивайся, не стыдись, и прощения просить не нужно. И слезы эти самые прекрасные! Это слезы покаяния! Лишь они могут отмыть душу от скверны греха.

И тогда я произнес про себя короткую и простую молитву: «Христе мой, вот бы и мне пролить хоть одну такую слезу, как у этой девушки!»

– Господин Афанасий, – сказала она, – если ты знаешь какого-нибудь духовника, отвези меня к нему, пожалуйста! Хочу рассказать ему все, что у меня на душе. Все это меня очень тяготит.

– Ты уверена, милая?

– Это единственное, в чем я уверена!

– Здесь, чуть подальше, по улице Эптапиргиу, живет мой духовник, батюшка кроткий и смиренный, полный любви. Тысячи душ идут к нему на исповедь. Поедем?

– Едем, господин Афанасий, быстрее.

Те несколько минут, что мы были в пути, я был в большой растерянности и пытался понять, что происходило. Я молился про себя и говорил: «Христе мой, прошу Тебя! Что мне делать? Просвети и помилуй меня!»

Когда мы подъехали к двери, я еще раз спросил ее:

– Ты уверена?

Вся в слезах она ответила мне:

– Пожалуйста, скажи священнику, чтобы принял меня!

Тогда я понял, что благодать Божья посетила ее душу, и медлить было больше не нужно.

Однако батюшки дома не оказалось. Нас встретил его сын и сказал, что тот поехал в Калликратию³.

– Как некстати!

Он дал мне телефон священника, и я сразу же позвонил ему.

– Батюшка, так и так! Что делать? Думаю предложить девушке отвезти ее прямо туда, но, естественно, не возьму с нее ни драхмы.

– Ладно, если она захочет, можешь сказать ей, чтобы приехала, но только не дави.

– Нет, батюшка, нет!

Когда я сказал девушке, что священник сейчас не здесь, а в Калликратии, она очень расстроилась.

– Но мы можем туда поехать, если хочешь, и, поверь, мне не нужно ни одной драхмы.

– Дело не в деньгах, господин Афанасий, их у меня много. Скажи лучше, нет ли здесь поблизости какой-нибудь церкви?

– Как же?! Здесь, чуть подальше, есть церковь Святых Бессребреников, и в это время священники должны быть еще в храме.

Видно, такова была воля Божья. Мы подъехали к церкви, и, перед тем как проститься, она сказала:

– Теперь, господин Афанасий, ты каждое воскресенье будешь видеть меня в этой церкви.

– Только я, милая, не в эту церковь хожу. Да и какое это имеет значение? Важно то, что наш Господь будет видеть тебя и радоваться. Но и ты сама будешь радоваться, входя в церковь. Увидишь Распятье и скажешь про себя: «Господи Иисусе Христе, я пришла! К Тебе пришла! Потому что Ты меня любишь, а я люблю Тебя!» Вот это и есть любовь на деле, когда есть маленькая жертва, всего лишь часок. А сейчас я попрошу тебя сделать кое-что для меня.

– Все что угодно, господин Афанасий.

– Молись за всех водителей, и тогда я тоже буду в твоей молитве.

Выходя из такси, девушка подошла ко мне, чтобы пожать руку. Она была очень взволнована, и горячие слезы струились у нее из глаз. С большим затруднением разобрал ее последние слова: «Я никогда не забуду тебя, друг!» Потом она ушла, быстро поднимаясь по ступенькам храма.

Вытерев слезы, я поблагодарил Бога и отправился на следующий заказ. Не успев проехать и ста метров, вспомнил о той своей молитве, с которой обращался к нашему Христу с просьбой показать мне, каким является то настоящее, искреннее, подлинное покаяние, которое угодно Ему. И теперь внутри мне таинственно был дан ответ: «Да, такое покаяние нужно Богу».

С тех пор я больше не видел ту девушку, хотя и хотел бы ее увидеть, чтобы крепко обнять и сказать ей огромное спасибо за то, что на собственном примере показала мне, что значит покаяние, что значит обращение к Богу. Да хранит ее Бог, где бы она сейчас ни была, и я от всего сердца желаю ей всех благ небесных и спасения души.

Сила слова

Прежде чем перейти к следующей истории, которая сама по себе не менее трогательна, хотелось бы кратко сказать о том, какую силу имеет слово Божье.

Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого (Евр. 4, 12). То есть слово Божье живо и оно действеннее и острее любого меча. Давайте удостоверимся в этом сами из следующего рассказа.

Несколько лет тому назад я выехал на работу в ночь. Около полуночи такси остановил молодой человек, возвращавшийся после ночной смены на работе в редакции одной газеты, и попросил меня отвезти его домой. Сев в машину, он пристально посмотрел на меня и сказал:

– Добрый вечер, господин Афанасий!

– Добрый вечер! Мы знакомы?

– Да, как-то раз ты меня отсюда уже забирал. Кстати, тогда у тебя тоже церковная радиостанция играла. Но времени, конечно, уже довольно много прошло с тех пор.

– Напомни-ка мне, пожалуйста, еще что-нибудь.

– В тот раз у тебя в такси тоже звучала церковная радиостанция, и она вывела нас на разговор на разные духовные темы. Я сказал тебе, что верю в Бога, но в церковь хожу нечасто и не исповедуюсь. Помню, ты сказал мне: «Тогда во время молитвы встань перед Распятьем на колени и скажи: “Господи, я думаю, что верю в Тебя и люблю Тебя. А Ты как считаешь, моя любовь и вера в Тебя таковы, как Тебе угодно или как мне самому удобно?” А-а! Так, может, мы где-то жульничаем? И голос Господень звучит: “Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю?” (см. Лк. 6, 46). То есть вы называете Меня Господом, а сами – Я вам говорю одно, а вы делаете совсем другое; Я вас веду по одному пути, а вы идете совсем по другому! Почему вы обращаетесь ко Мне только по поводу рака, инсульта, войны и землетрясения? То есть только тогда вы обо Мне вспоминаете?! Колокола звонят, а вы ко Мне в церковь не идете. Я говорю вам о покаянии, а вы еще ни разу не исповедывались и не причащались Моих Тела и Крови! Как же тогда проявляется ваша вера и любовь ко Мне?! По вашему собственному евангелию, как вам самим удобно?!»

Еще помню, как ты мне сказал: «Вера – это плод Святого Духа, а душа чем больше смиряется, тем больше притягивает благодать Божью. Знал бы ты, какую несправедливость допускаешь по отношению к самому себе, оставаясь вдали от участия в таинствах Церкви!»

А еще, что в неделе сто шестьдесят восемь часов, и сто шестьдесят семь из них наши и мы можем распоряжаться ими как хотим, «а один час – час Божественной литургии, скажет нам Господь, вы у Меня не воруйте! Я хочу благословить вас, ваших деток! Не Я в вас нуждаюсь, а вы во Мне: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28)». Видишь, господин Афанасий, я не забыл все эти слова!

В тот вечер после нашего разговора я так сильно задумался, что не смог уснуть. И много вечеров потом не мог уснуть. Думал обо всем, что ты мне сказал, и о том, как это исполнить на деле. Решил начать с посещения Афона. Оказавшись в Карее⁴, познакомился с одним стареньким монахом и, рассказав ему все, что со мной случилось, попросил меня исповедовать. Открыв ему свое сердце, я выплеснул наружу всю грязь и все зловонье, заполнявшие его, и мне стало так легко, что, уезжая с Афона, я словно летал. Меня наполняла такая радость, что все время хотелось плакать, и сам не знал отчего. Мне хотелось передать эту радость новой жизни моей девушке. Она охотно приняла это и пошла на исповедь к одному духовнику здесь, в городе.

Так мы вместе начали новую жизнь. Со временем моя девушка начала с необыкновенным рвением вести духовную жизнь и все с бо́льшим удовольствием молиться, поститься, посещать ночные богослужения и читать Святое Писание. Я радовался, видя ее духовное развитие, и размышлял при этом о нашей с тобой встрече в тот вечер. Но, к сожалению, ко всей этой радости Бог попустил прийти испытанию, и моя девушка заболела раком. Я, видимо, оказался духовно слабее, и моя вера немного пошатнулась, а она неустрашимо продолжала свою духовную борьбу, даже с большей ревностью, чем раньше, и всегда говорила: «Пусть будет воля Божья». Девушка духовно преуспевала, но параллельно прогрессировал и рак, так как она страдала агрессивной формой. В то время она хотела поехать в Англию, в один монастырь, который находится в Эссексе, для того, чтобы помолиться и поговорить с отцами. Но это не значит, что каждый раз, когда человек едет в паломничество, он обязательно исцеляется. Это как Господь позволит. Из поездки она вернулась, получив огромную духовную пользу, но прогнозы врачей, напротив, были самыми мрачными. Рак дошел уже до костей, но моя девушка принимала это как посещение Божье и как возможность духовно возрасти, благодаря и прославляя Бога. Самое странное, господин Афанасий, это то, что при всем этом мы, как и все пары, думали и мечтали о том, чтобы сделать серьезный и решительный шаг в нашей совместной жизни. Мы даже заказали приглашения на нашу свадьбу. Но, видно, воля Божья была в другом.

Святая Гора Афон. Монастырь Ватопед

Незадолго до ухода из этого суетного мира она последний раз попросила у своего духовного отца благословения стать монахиней, и тот, видя ее духовную борьбу и преуспеяние, а также посоветовавшись с другими отцами, дал благословение на то, чтобы постриг был совершен прямо на одре болезни. На постриге присутствовали только немногие родственники и несколько отцов, как и хотела она сама, и вскоре новопостриженная монахиня отошла ко Господу.

Между тем мы уже подъехали к его дому, и я сказал:

– От твоего грустного и трогательного рассказа у меня сердце в комок сжалось. Я никогда раньше не слышал таких историй.

Пожав друг другу руки и обменявшись словами благодарности, мы расстались, и он пошел к себе домой.

Смотрите, братья, как мы сказали вначале! Живо слово Господне (Евр. 4, 12). Этот молодой человек принял Слово в один вечер и решил претворить его в действие. Какие богатые плоды оно принесло!

В своих молитвах я обращаюсь к этой монахине, которая, как мне кажется, обрела великое дерзновение перед Господом, и прошу, чтобы она молилась и за нас грешных.

Возвращение из казино

Не перестаю восхищаться той силой, которой обладает слово Божье, наблюдая в своей повседневной жизни, как оно действует, умягчая даже самые ожесточенные сердца. Один шаг стоит сделать человеку, а Христос тут же делает девяносто девять шагов ему навстречу; два шага человек – тысячу Христос. Каждый день, каждый час, каждую минуту Христос приходит и стучится в двери нашего сердца тихо и деликатно, не нарушая воли человека. Но ручка, открывающая эту дверь, находится на внутренней ее стороне… И если ты сам не откроешь Ему, то никогда не сможешь разделить с Ним вечерю. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3, 20). И вот, когда свершится эта вечеря, эта встреча Бога с человеком, такое в душе бывает торжество, что думаешь: «Боже мой! Никогда пусть не заканчивается эта радость, никогда!» И как жаль, что есть еще люди, остающиеся глухими к призыву Божьему! Ухватившись за землю, будто устрицы, они не хотят освободиться; не хотят услышать глас Павла: О горнем помышляйте, а не о земном (Кол. 3, 2), ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13, 14).

Как-то раз около половины второго ночи в городке Полихни, расположенном неподалеку от Салоник, мою машину остановил молодой человек. «В казино», – сказал он, садясь в машину. Проехав несколько сотен метров, мы увидели церковь, и я перекрестился. Он тоже перекрестился, пробормотав что-то вроде коротенькой молитвы и прося святого (в честь которого, видимо, был освящен храм) о помощи. Я ухватился за это и сказал:

– Аминь! Но, поверь мне, туда, куда ты едешь, он за тобой не последует.

– Почему? – спросил он.

– Потому что святые принимают просьбы и молитвы только тогда, когда это на пользу нашей душе. Ну-ка представь святого стоящим в казино и благословляющим рулетку! Как тебе?!

– Может, ты и прав, но я верю по-своему.

– А как это, «по-своему»?

– Ну, вот я, к примеру, хоть и нечасто хожу в церковь, зато когда прохожу мимо какого-нибудь храма, то обязательно ставлю свечку, крещусь и стараюсь делать хорошие дела. Что еще мне сделать?

– Но Богу-то не свечка твоя нужна, а ты сам, мил человек! Вот однажды пошел некто ко Христу и говорит Ему: «Господи! Хочешь принесу Тебе свечу во весь свой рост?» А Христос ему отвечает: «Ульи, из которых берут воск для свечей, и так все Мои». – «Ну, может быть, тогда принести просфору в церковь?»⁵ – «И пшеница, из которой делают просфоры и хлеб, вся Моя». – «Тогда принесу Тебе 10 000 драхм в приходской фонд помощи бедным». – «Все, что у тебя есть, и так Мое: “Господня земля и все, что наполняет ее”». – «Но чего же тогда Ты хочешь, Господи?» – «Сын мой! Отдай сердце твое Мне (Пар. 23, 26). Твое сердце дай мне! Твои грехи! Они мне нужны! За них Я взошел на Крест!»

Много чего мы несем Христу, но все не то, что нужно. А насчет добрых дел, о которых ты говоришь, дай тебе Бог здоровья, всегда их делай! Но помни одну вещь: не воз тянет лошадь, а лошадь – воз. Сначала жертва Христова, а потом наши дела. Ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился (Еф. 2, 8–9). Так кто может похвастаться своими делами?! Нельзя спастись делами, а только Христом, ведь спасают не дела, а Христос. Многие люди попадаются в эту ловушку, думая, что их спасение зависит от их дел. Это ошибка, огромная ошибка, ведь тогда жертва нашего Господа напрасна. Зачем тогда Ему нужно было приходить на землю, приносить Себя в жертву и претерпевать все эти муки? Он бы мог оттуда, с небес, сказать нам: «Вы делайте добрые дела, совершайте хорошие поступки, а Я вас возьму в Свое Царствие!» Но Он ведь не так сделал: Он пришел и Сам заплатил цену, пролив Свою бесценную, безгрешную кровь на Кресте. Очень дорого стоило наше спасение.

– Ты-то все правильно говоришь, но не забывай, что делают попы!

– А ты в церковь к попу или ко Христу ходишь?

– Ко Христу.

– Хорошо… Вот в Тумбе⁶ есть пять церквей. Скажем, в одной из них меня искушает священник. Почему мне не пойти в другую? Значит, не в священнике дело, а в предлогах, которые мы находим, чтобы оправдать собственные грехи! Мы не хотим вылезти из-под одеяла, чтобы пойти в церковь. Конечно, бывает и так, что церковь всего одна. И допустим, священник откровенно грешит прямо у нас на глазах. Но знаешь что сделает настоящий христианин? Вечером, когда будет читать молитвы перед сном, он встанет на колени перед Распятьем и скажет: «Ничего, Иисусе мой сладчайший! Ты покрой милостью Твоей прежде всего нашего приходского священника, а потом и моих детишек». Вот это настоящая любовь на деле, любовь на двадцать четыре карата, когда мы готовы покрыть нашего брата. Пока мы покрываем нашего брата, Бог покрывает нас и наши семьи.

Расскажу тебе одну историю, которая на самом деле произошла со мной в детстве. Когда мне было лет двенадцать, мой дядя вечерами брал меня с собой к овцам. Мы вместе проводили время, и я немного помогал ему. Однажды на стадо напали волки, и мне было очень страшно. Все наши собаки бросились за одним волком и начали его преследовать, а с другой стороны подбежал другой волк, схватил овцу прямо за горло и побежал. Но бежать быстро он не мог, так как ему приходилось тащить еще и овцу. Когда дядя понял, что происходит, он схватил пастуший посох и погнался за волком. Догнав волка, он высоко занес посох и начал сильно бить. Кого ты думаешь?

– Волка, естественно! Кого же еще?!

– Вот! А мы хватаемся за посох и вместо того, чтобы бить волка, бьем овцу: вместо того, чтобы бить дьявола, который схватил нашего брата и тащит его в погибель, в вечную муку, бьем нашего брата – священника. Осуждаем, критикуем, обвиняем. Какая жалость! Совсем ничего не понимаем.

Между тем мы подъехали к входу в казино. Надо сказать, что он был немного озадачен. Вытащил деньги, чтобы расплатиться со мной, и открыл дверь машины, но не вышел из нее. Прежде чем дать ему сдачу, я сказал:

– Знаешь, брат, почему я с тобой не согласен?

– Почему?

– Потому что я тебя люблю. И не важно, что мы совсем не знакомы. Сейчас ты уйдешь, и пусть Бог хранит тебя, но я из любви согласиться с тобой не могу, потому что если соглашусь с тобой, то сделаю тебе самое большое зло, и тогда лучше бы ты поймал другое такси, а не поехал со мной. Поверь, я действительно желаю тебе добра. Давай лучше поедем обратно, и деньги мне не нужны. Честно тебе говорю.

– Знаю. Я понял, что ты хороший человек, но я хочу пойти.

– Пойти куда, брат?! Куда?! Даже если тебе повезет, с вероятностью один к миллиону, это будут деньги твоего брата, который пойдет домой раздраженный и побьет свою жену и детей от досады, что их проиграл. Такие деньги ты хочешь положить в свой кошелек?! Прошу тебя, брат, давай вернемся назад, давай вернемся ко Христу и покажем кукиш дьяволу и его злачным местам! Что нам тут делать?! Вот деньги, которые ты мне дал за дорогу, возьми их обратно!

О, братья! Он захлопнул дверь машины и дрожащими от волнения губами проговорил:

– Поехали, друг, поедем отсюда поскорее!

– Слава Тебе Господи, слава Тебе!

Я перекрестился, поблагодарил Бога, и мы поехали обратно. Теперь все было совсем по-другому. Для начала мы представились друг другу, а потом он начал говорить:

– Господин Афанасий, разве священник виноват, если мне не хочется идти в церковь?! Разве можно играть в рулетку на деньги и думать, что во всем, что со мной происходит, виноваты другие?!

Я слушал его и думал: «Как все было, когда мы ехали сюда, и как все изменилось, когда едем обратно!» Теперь уже он проповедует! Половину пути он обличал себя. Мы долго беседовали, и, когда почти подъехали к его дому, он говорит:

– Господин Афанасий, честное слово, завтра утром я соберу свои вещи и уеду к себе в деревню. Хватит тех миллионов, что проиграл в рулетку. Расплачусь и со своей хозяйкой, которой должен арендную плату месяцев за шесть-семь, и так я ее, бедняжку, уже долго обманываю. Хочу уехать с чистой совестью. Да и стариков своих уже много лет как одних бросил. А они-то от меня стакан воды ждут, я же ведь у них один сын. А там, кто знает, может, девушку себе хорошую найду и семью создам, родителям моим радость будет.

– Правильно, брат, так и сделай. И желаю тебе, чтобы все так и получилось! Вот, держи деньги за маршрут туда, как договаривались.

– Господин Афанасий, мы о чем говорили? Я хочу уехать с чистой совестью.

– Тогда держи вот эту кассету на память обо мне. Там говорится о покаянии, исповеди и Святом Причащении.

Он протянул мне руку и дрожащим от волнения голосом произнес:

– Не знаю, пойду ли я завтра на исповедь, но знаю одно: тебя никогда не забуду.

– Я тоже.

Видите, братья, как мы поехали с этим молодым человеком и как вернулись? Невозможно не восхищаться силой слова Божьего. Ведь и я, беседующий с вами столько времени, совсем не богослов и не проповедник, а почти неграмотный человек, окончивший только начальную школу, да и то не с первого раза. Но позвольте мне сказать вам об этом несколько слов, потому что это того стоит.