Юлия Капустюк

знаю, – едва слышно пропищала Эмма. – Понятия не имею! – Вдруг кабаны вернутся? – рыдая, произнесла Лотта. – Тогда они нас прикончат

хами с ароматом розы. – Это был самый ужасный день, но он

исповедь со своим бывшим священником отцом Галлахером, заявив Мэгги: «Я понимаю, насколько это для тебя важно, поэтому я хотел, чтобы ты об этом знала». Я не мог не задаться вопросом, являлось ли это признание признаком обновленной

меня. Мой дом – здесь, рядом с тобой. Пожалуйста, не отсылай меня. Лицо Мехмеда смягчилось, и он обнял Раду. Раду прерывисто дышал, вдыхая запах Мехмеда и успокаиваясь. – Ничего не говори Ладе, – сказал Мехмед. Раду кивнул в его плечо, и этот момент длился гораздо дольше, чем было безопасно, потому что он никак не мог отойти.