Татьяна Булатова

запах – он по старой памяти продолжал кормиться с маминого стола. Я попыталась рассказать будущему мужу про котлету на веревочке

её детей – сын Алик и дочка Инка; и престарелая мать Фаина. Без отчества. Просто Фаина. Теперь подробности. Клара была женщиной своеобразной. Крупной. Яркой. Шумной. Всё

Все слова, заканчивающие на «-филия», звучат сначала как диагноз, а потом как приговор. Понятно, раз пишут про любовь, то точно не к детям. На этот раз к кошкам

– Гольцов, ты глупый. Если у анахорета есть анахорет, то эти оба

Катерина догадалась недавно, когда схоронила собственную мать и поняла простую истину: для чего-то они живут, эти старики. Для детей, пусть и взрослых, например, живут, прикрывая их с того самого передового рубежа. А не будет их, и все – ты первый. Значит, в любой момент – за ними.

Запомни, Юрка, хоть до поросячьего визга пей, но чтоб ни одна живая душа тебя не видела. Дома сиди, в погребе прячься, а семью не позорь».

маленькие глазки покупательницы. –

полной мере от ее пристального внимания пострадала только старшая дочь Наташа. Но так всегда происходит с первыми детьми, именно они призваны выступить точкой приложения родительских амбиций

нерастраченной любви, ненужной детям, не материнской! И как мучает ее эта любовь, не способная излиться вовне. Как терзает и требует повиновения. «Слушай

- Ну невозможно дважды войти в одну и ту же воду!

- Мама! - торопилась Маруся. - Войти можно, но будет уже не так приятно.