Тальяна Орлова

– Я вот тут подумал… все это напоминает какой-то артхаусный фильм. Мы охотимся на князя зла в компании другого князя зла, который притворяется учителем, который учит студентов побеждать князей зла. До этого момента все, в общем-то, понятно. Но почему я даже в Ису об этом не написал? Пусть бы тоже поржали…

не стоит на вашем пути и не мешает вашим планам. О своих подозрениях я не рассказал даже деду, скрывал от него свое расследование и первые выводы – знаю, как он воспринял бы подобное

отличалась от них. Другие попаданцы пришли в чуждый мир и крепко схватились за своих, ни у кого

ты замечаешь, что постоянно думаешь о нем, утром просыпаешься с его именем, даже во сне как будто не отпускает. Ищешь встреч, словно только в его присутствии начинаешь дышать. Возникает странное ощущение эйфории, будто до этого дня ты не жила, а существовала! Все становится неважным, кроме него. А если с ним что-то случится, то в сердце появляется

– Стыдно здесь только тебе – и, как обычно, только за меня

– Значит, пора переходить к грубой лести. А кто у нас тут самая красивенькая? Кто самая рыженькая? Правильно, вон та симпатичная лисица

терия», что никак не вязалось со страстными интонациями. Но уже на третьем ее предложении ректор, который сидел в первом ряду, вскинул руку и  громко произнес, перебивая выступление: – Схема уклонения от податей?! Лисы, вы спятили – такое на концерте рассказывать? Пошла вон со сцены! – сделал паузу и закончил тише: – Потом мне на ухо дошепчешь. Несколько преподавателей вскочили на  ноги и начали взволнованно оправдываться: – Но на генеральной репетиции их факультет показывал другой номер! Сат ус

Он видел Ви – казалось, чистокровная дрянь стала еще красивее, чем прежде. Но, к счастью, Арая это больше не волновало. Видел Виалара. Прекрасная партия. Если получится, Арай похоронит их вместе, дабы влюбленные вовек не разлучались.

При  Свете люди живут точно так же, как во Мраке: душевная щедрость заканчивается тогда, когда речь заходит о шкурном интересе.

Самое страшное слово – не «навсегда», как раньше казалось, а «никогда больше».