Сергей Остапенко

– Уж не думаешь ли ты, Враномысл, что пёс, укравший кусок со стола хозяина будет сытнее и сильнее чем он? Если я совершу для тебя то, о чём ты попросишь, это ничего не изменит. Фартила сильнее тебя. У него много айтов, есть среди них и те, кто поискуснее в нашем ремесле, чем я. Взмах плети – и вот уже красная полоса пересекает щёку и рот Айта, лопается кожа и сочатся капли крови на его одеяние. Отшатывается он, утирает кровь рукавом, смотрит с испугом на Враномысла.

– Приём, это Лаки Шеор! Есть кто-нибудь в эфире? – сказала я в микрофон, воображая себя какой-нибудь повстанкой в латиноамериканской сельве, сражавшейся за свободу в далёком двадцатом веке. Ответом мне был, конечно, белый шум.

И вдруг Кононова прострелила догадка: кран-манипулятор не был автоматическим! На кабеле тельфера свисала обычная кнопочная коробочка управления, которой пользуются в любом механосборочном цеху, чтобы поднять и перетащить на несколько метров тяжёлую или крупногабаритную деталь.

– Господи, – оживляется довольно юная и привлекательная девица, немного рыхлого телосложения, но самая энергичная среди всех собравшихся. – Я правильно понимаю, что вы оба – и есть те самые могильщики цивилизации из «Пикси Даст», которые изобрели это райское непотребство? Это точно реальность? Я не в перцептоподобной симуляции?

– Нет! – зарычал я, отталкивая ее. На землю мы упали одновременно. Слабость сковала меня и я едва мог пошевелиться. Сердце гулкими очередями посылало в голову порции крови, вокруг все плыло. Я стоял на коленях, а они все – вокруг меня. Больше не было никакой музыки и только мое тяжелое дыхание нарушало тишину. – Приятно было провести время, – пробормотал я, облизывая губы. – Я, пожалуй, пойду.

– Я много думал об ответственности. Уверен, вы тоже не раз всё переосмыслили. Мне придаёт уверенности мысль, что ничего дурного не может случиться. Потому что там, где природа повесила табличку «не влезай, убьёт», должен висеть и щиток с предохранителем «от дурака». Как считаете? Коэн следил за цифрами обратного отсчёта. – Я думаю, такого предохранителя нет, – усмехнулся он. – Но когда это останавливало человечество на пороге невероятных открытий?

– Вы, городские, все с прибабахом? – спросил он, от волнения перестав картавить. – Оставил на минутку – всю станицу подняли на уши! Ты знаешь, какой у Севастьяныча внук каплизный? Он мне потом пледъявит, что его двустволку без лазлешения тлогали! – Валера, – сказал я, обняв его за плечи. – Послушай, это очень важно. А настоящего ружья у вас нет?