Сергей Могилевцев

Что ваш секс, что ваши дешевые оргазмы перед вселенским оргазмом саморазрушения и самоуничижения?! Что ваши длинноногие красотки и победительницы конкурсов красоты перед философией живущей в подземелье мокрицы, которая разрушила своими руками все самое дорогое, что у нее когда-либо было, которая унизилась и самоуничтожилась до крайности, до того, что должна теперь вечно сидеть в своей щели? Что ваши глянцевые журналы с неотразимыми плейбоями перед сладостью последнего вселенского отчаяния и перед самоуничижением, о котором вы не можете даже помыслить? Что ваша верхняя жизнь, основанная на улыбках, семье и браке, на якобы дружеских отношениях и привязанностях, на чувстве долга и на любви к Родине, которую надо защищать ценой своей жизни? Что все это перед судьбой мокрицы, у которой нет ни любви, ни семьи, ни привязанностей, ни чувства долга, ни Родины, и у которой этого больше уже никогда не будет, поскольку она все это разрушила собственными руками? Вы понимаете, господа, к чему я клоню? А клоню я к тому, что у мокрицы все это есть тоже: и любовь, и семья, и привязанности, и чувство долга, и Родина, но только с противоположным знаком. Мокрица и вы, господа, – всего лишь зеркальные отражения один другого, и не больше того. Все, что у вас есть, у нее давно уже сгорело и потерялось, а то, что есть у нее, скоро исчезнет у вас.

же тогда Лобное Место? – с любопытством спросила Лючия. – А Лобное Место – это тот незримый высокий холм, тот Лысый Череп, на котором вечно висит Распятый, являясь вечным укором тому, кто в данный момент обитает в Кремле. Это, можно сказать, центр русской совести и протеста, и так они вечно и сосуществуют: Кремль и Лобное Место. Лобное Место, Лючия, это тупик России, это последнее место, последняя точка, дальше которой уже ничего нет. Это ее безысходность, ее крест, ее проклятие. Это вечное ожидание милосердия и гуманизма, обращенное к тем, кто обитает в Кремле, и вечное молчание в ответ на этот незримый вопль. Впрочем, мне вовсе не хочется здесь долго задерживаться, соседство с Распятым всегда вызывает у меня чувство неудовлетворенности