Надежда Вольпин

– Ну-с, Челленджер, если вы непременно хотите быть

Я полагал своим долгом, раз уж я навел тучу, как-нибудь ее рассеять. Не могли же они изо дня в день сидеть так угрюмо и молчаливо. Казалось немыслимым, чтобы люди, как ни дурен их нрав, могли изо дня в день сходиться за столом с такими сердитыми лицами.

И после смерти клевета продолжала преследовать поэта. Его душеприказчиком

перед близкой разлукой. Однако я сразу приступил к делу.

ной из них – жизнь, в другой – смерть. Я приму оставшуюся, и посмотрим, есть ли на земле справедливость или все зависит от случая. Забившись в угол, он стал дико вопить и молить о пощаде, но я вытащил нож и, приставив его к горлу Дреббера, заставил сделать то, что велел, после чего сам проглотил другую пилюлю. С минуту мы стояли, молча уставившись друг на друга, и ждали: кто из нас умрет, а кто останется жить.

Впрочем, он знал, что не в этом дело, потому что животные не похожи на людей. У людей есть часы и при себе и на стенке, и все-таки вечно получается так, что они на пять минут опоздают. Животным же не нужно никаких механических приспособлений, чтобы знать, который час. Есть у них внутри нечто более акку

Читатели, предающиеся бессистемному чтению, редко отличаются глубиной познаний.

В доме с женой часто бывает изрядно жарко; в доме с женой и тещей, пожалуй, жарче, чем в любом исследованном месте на нашей планете; в доме с тещей и свекровью так непомерно жарко, что его нельзя приравнять ни к какому месту на поверхности земли, а нужно в поисках метафоры спуститься глубже.

Изо всех наклонностей, побуждающих человека терзать самого себя, наклонность к беспричинному страху - самая нудная, хлопотная, мучительная и жалкая.

Мистер Харгертон,отец моей Глэдис, отличался невероятной бестактностью и был похож на распушившего перья неопрятного какаду, правда, весьма добродушного, но занятого исключительно собственной персоной.(Затерянный мир)